Вернуться живым

Ночь у Гокудеры выдалась беспокойной. Раз за разом он просыпался (или ему казалось, что просыпался) с панической мыслью, что опаздывает на вылет, а в часы непродолжительного сна видел что-то странное и тревожное. Давно он так не волновался перед стартом, и вообще надеялся, что времена, когда каждое десантирование, как первое, уже давно позади. В конце концов он понял, что больше спать не может. До вылета оставалось ещё три часа. Личных вещей у него было немного. Небольшая сумка спортивного типа вместила в себя пару сменных комбинезонов, бельё, зубную щётку, несколько пачек никотиновых пластырей и, на экстренный случай, фляжку с любимым виски. Последнее он спёр у Шамала ещё на Земле пару месяцев назад, тот, кажется, даже не заметил пропажи. Хаято оглядел каюту ещё раз, но не нашёл больше ничего, что нужно было взять с собой. Он закинул сумку на плечо и вышел в коридор. До вылета оставалось два часа. На кухне никого не было. Гокудера прошёл к холодильному аппарату, на дверце которого, как обычно, висел список продуктов на его текущий завтрак. Бьянки всегда следила за соблюдением графика питания своего брата, был случай, когда миссию Хаято перенесли на две недели из-за пренебрежения им. Сегодня предписанная комиссией еда на удивление радовала и включала в себя омлет с беконом и стакан апельсинового сока. Куда лучше вчерашней тушёной цветной капусты... Открыв холодильник и достав из него нужные упаковки, Гокудера заинтересовался, а чем перед экспедицией пичкают на завтрак следопытов? Таким спортсменам, наверняка, необходимо каждое утро начинать со стакана молока и крекеров. Потом обязательно какая-нибудь пробежка, тренировка или что там у них... Через несколько секунд Хаято понял, что, как дурак, стоит посреди кухни с открытым холодильником, держа в руках полуфабрикаты завтрака. Время шло слишком медленно. Появляться на стартовой площадке раньше положенного считалось плохой приметой, поэтому Гокудера со скучающим видом сидел за кухонным столом и тупо пялился на фотографию Юрковского, висевшую на стене. На ней межпланетник был ещё совсем молодой, красивый, гордо задравший голову вверх, устремив свой отважный и уверенный взгляд к звёздам. Хаято очень любил эту фотографию, ему почему-то всегда казалось, что на ней великий космоёетчик смотрит на свою заветную и самую опасную планету Солнечной системы, хотя Гокудера прекрасно знал, что её не увидеть с Земли в дневное время. Юрковский был первым человеком, предположившим, что кольцо Сатурна имеет искусственное происхождение, и героически погиб в отчаянной попытке это доказать. С тех пор прошло больше столетия, но Гокудера уже со школьной скамьи считал себя последователем этой теории. Читая ночами напролёт стереокниги о Юрковском, он мечтал однажды закончить начатое им дело, однако на сегодняшний день добился лишь того, что чуть было сам не закончил свою жизнь там же, в астероидном поясе. Сомнительное достижение. Пора было выходить, а Бьянки и Шамал на кухне так и не появились. Они принципиально не провожали Гокудеру на вылеты, намекая на то, что прощания ни к чему, ведь скоро они увидятся снова. По крайней мере, так ему однажды объяснила своё поведение сестра, а вот что творилось в голове у Шамала не знал никто. "А, чёрт с вами... " - раздражённо подумал он и, подняв с пола сумку, вышел в шлюзовой отсек, ведущий на Вонголу. В голове царила какая-то неприятная звенящая пустота, возможно, из-за недосыпа или волнения. Но ничего, главное, чтобы члены комиссии этого не заметили, иначе старт могли отложить или даже отменить. Если они вдруг посчитают Гокудеру недостаточно квалифицированным или плохо подготовленным, то ни до какой экспедиции его не допустят и через какое-то время пришлют другого десантника. Случаев, чтобы Хаято заменяли, пока ещё не было, зато пару раз неосторожных новичков заменял он. Оставалось только надеяться, что если подобная участь и настигнет Гокудеру, то не сегодня. По дороге к десантному отсеку ему никто не встретился, корабль словно вымер. Не было ни единого звука, ни единого шороха, кроме стука магнитных подошв о металлический пол. Хаято совершенно спокойно переносил одиночество в безлюдных отсеках Араши, но подобная обстановка в незнакомых местах слишком сильно напоминала заброшенные Странниками сооружения. Совершенно пустые, никому больше не нужные, целые и невредимые спутники и огромные города. Безжизненные, но при этом не мёртвые. Гокудере всего трижды доводилось посещать подобные места, и каждый раз был незабываемо жутким. Он часто думал о людях, которым выпала участь там работать, и вот сейчас велика вероятность, что на Дасте этим человеком будет он сам. Хаято крепко сжал лямку сумки. "Это всё от безделья." Он знал, что волнение бесследно исчезнет в тот момент, когда он сядет в шаттл, и его руки крепко сожмут рычаги управления. После этого будет уже не до размышлений. Длинные пустые коридоры закончились, и перед Гокудерой с тихим шипением раскрылись двери десантного отсека. Гул человеческих голосов неожиданно и резко ударил по ушам: в помещении было полно народу. Кто-то вёл беседы, споры, кто-то занимался наладкой приборов, проводил осмотр оборудования - казалось, что здесь собрался почти весь экипаж, которого так не хватало по пути сюда. Подобное внимание к экспедиции даже несколько сбило Хаято с толку. Обычно при отправлении присутствовали только члены комиссии, капитан корабля и техники, которые по десятку раз перепроверяли исправность приборов. Вонгола, воистину, была довольно странным кораблём... Осмотревшись и немного привыкнув к обстановке, Гокудера направился к стартовой площадке, где сразу же заметил Ямамото. Следопыт стоял рядом с Тсуной и весело с ним о чем-то разговаривал. Заметив Хаято, на секунду настороженно замер, а затем расплылся в ещё более широкой улыбке. Он показался Гокудере похожим на добродушного щенка, только что заметившего в толпе своего хозяина. Ни капли страха и волнения в глазах, только теплота и приветливость. "Полнейший кретин". - Доброе утро, Гокудера! - Тсуна первым поздоровался с подошедшим к ним десантником. - Как настроение перед вылетом? Капитан выглядел очень счастливым, словно уверенность и жизнерадостность Ямамото каким-то образом передавалась и ему. Хотя стоило признать, что Гокудера и сам как-то спокойнее стал себя чувствовать. Было неожиданно приятно осознавать, что все возможные ужасы и опасности планеты он будет переживать не один. - Спасибо, Капитан, всё в полном порядке! Савада рассмеялся. - Я спросил не про текущие дела, а про твоё настроение. - Капитан вздохнул и, слегка прищурившись, как-то недоверчиво осмотрел шаттл. - Но твоё волнение вполне понятно, вам двоим предстоит трудный путь... Наступила неуютная тишина, Гокудера и Ямамото неуверенно переглянулись. Хаято снова почувствовал, как что-то внутри начало холодеть и куда-то проваливаться. Обычно ощущение неизвестного и неизведанного будоражило его, горячило кровь и толкало на подвиги!.. Но сейчас... - Тсуна, - на лицо следопыта снова вернулась улыбка, и, словно очень нехотя, он вновь перевёл взгляд на капитана. - Не стоит так нагнетать, он и без того нервничает. "Кто тут нервничает, болван?! И следи за языком! Какого чёрта ты называешь его по имени?!" Да, лучше злиться. Лучше злиться, чем волноваться и беспочвенно переживать. Думать о всякой ерунде сейчас совершенно ни к чему. - Да и к тому же, трудности на нашем пути будут моей заботой, так ведь? Постараюсь предоставить нашему десантнику максимально комфортные условия. - Ямамото подмигнул, а для пущей убедительности тряхнул винтовкой за плечом. Савада вновь рассмеялся. - Я в тебе нисколько не сомневаюсь. Странно, что Венера ещё не курорт. Оба залились смехом. О чём это они?.. Гокудера только и переводил удивлённый взгляд с одного на другого. "Похоже, эти двое действительно давние друзья". Но на сей раз эта мысль почему-то не вызвала никакой зависти и злости. Сейчас это показалось очень естественным, словно так и должно быть. - Тсуна, серьёзно, не переживай за нас. Я обещаю, что верну его сюда целым и невредимым. - Спасибо, не забывай и про себя, хорошо? Ямамото уверенно кивнул. Капитан вновь очень серьёзно посмотрел на десантника, и только было открыл рот, чтобы что-то сказать, как из динамиков раздался приятный женский голос. - Внимание всему персоналу. Внимание всему персоналу. Шаттл с экспедицией на Даст отправляется через пять минут. Просьба экипажу занять свои места. Повторяю. Шаттл с экспедицией на Даст отправляется через пять минут. Просьба экипажу занять свои места. - Ладно, вам пора. - Тсуна тяжело вздохнул, похлопал Ямамото по плечу и протянул руку Гокудере. - Берегите себя. В очередной раз Хаято просто растерялся. В такие моменты обычно было положено отдавать честь. - Так точно, Капитан. - Гокудера неуверенно пожал руку. Тсуна с улыбкой покачал головой и неспеша направился к выходу из отсека. Странный всё-таки этот капитан Савада. Странный, и поэтому в нём, в отличие от большинства капитанов флота Альянса, что-то есть. Гокудера очень надеялся, что если эта миссия пройдёт удачно, то у него появится возможность стать одним из членов экипажа Вонголы. Если миссия пройдёт удачно... если он вообще вернётся... - Пошли, вот-вот объявят старт. - И без тебя знаю, - Гокудера только сейчас понял, что всё ещё смотрит на закрытую дверь уже пустого десантного отсека. - Нечего тут командовать. Поправив сумку на плече, он направился к шаттлу. Это была совершенно новая, только что снятая с конвейера модель челночного корабля "Шторм" десятой серии. "Вот это да!.." Такая посудина стоила целое состояние. Запах свежего пластика и силикона вмиг вскружил десантнику голову, заставив забыть абсолютно обо всём в этой галактике. Отполированный металлический корпус, новенькие, ещё никем не тронутые приборные панели, идеально чистые, практически стерильные помещения... Чёрт, да это просто сказка, а не десантирование! Он и представить себе не мог, что ему вообще когда-нибудь выпадет шанс управлять таким сокровищем. Что ж, может быть, именно с этого момента все мечты Гокудеры начнут становиться реальностью. А что? Было бы неплохо. Всего какая-то пара минут отделяла Хаято от планеты, которая будет яростно стремиться порвать его в клочья. Пытаться стереть в порошок и развеять по межзвёздному пространству. Сопротивляться, отбрасывать его и изо всех сил не пускать на свои земли. Все планеты ведут себя так, а сейчас нет никаких сомнений, что всё будет в десятки раз сложнее. - Так... - На лице Гокудеры появилась хищная, предвкушающая, улыбка. Он достал пачку никотиновых пластырей, кинул сумку в жилой отсек и с наслаждением рухнул в кресло пилота. Новенькая обивка приятно ухнула, и от удовольствия оставалось только застонать. - Святой Горбовский, я не доживу до старта... - Хаято тяжело вздохнул, бережно придвинул к себе штурвал и поправил рычаги направления. - Значит, правду о тебе говорят? - Весёлый голос позади вернул Гокудеру с небес на землю. Десантник закатил глаза: он уже и забыл, что это будет не одиночная экспедиция. "Ладно, как раз самое время подготовить оборудование к старту". - Что именно говорят? Приборная панель была вся усыпана всевозможными кнопками и рычагами, среди которых начали ловко орудовать пальцы десантника. Ямамото с интересом наблюдал, как Хаято настраивал аппаратуру в некоторые моменты даже не глядя на то, что и как он делает. Это было похоже на игру на пианино, только вместо музыки - щелчки и потрескивания. - Ну, то, что ты маньяк до полётов. - Ямамото тоже скинул вещи в жилой отсек и занял место второго пилота. Перед ним приборная панель была более скудная. - Считай это моим хобби. Гокудера накинул на плечи ремни фиксации, которые сразу же сжались до нужного размера. - И что? Действительно так хорошо летаешь? Дверь шаттла закрылась, и из динамиков снова раздался женский голос, на этот раз отсчитывающий время. Хаято наклеил на запястье несколько никотиновых пластырей, устроился поудобнее и крепко сжал штурвал. - А ты поменьше болтай. Пристегнись, сейчас сам всё увидишь. ...три...два... - Один. - И довольный оскал вернулся на лицо Гокудеры. - Скорость три и четыре! Угол смещения пятнадцать процентов! Гокудера, это самоубийство! - Заткнись и держи горизонталь! Шаттл метало из стороны в сторону, словно щепку посреди шторма. Чёрные вихри крошили об обшивку огромные камни. И так уже на протяжении четырёх часов. Пот тёк по лицу, руки дрожали от усталости, а из носа Гокудеры капала кровь. Это полчаса назад от сильного удара с крепежей сорвался блок диагностики радиации, который находился как раз над креслом первого пилота. Ну, и чёрт с ним! Бесполезная коробка. Для измерения радиации есть и другие приборы. Кровь запачкала уже практически всё: новую обивку, приборную панель, экраны радаров, даже Ямамото. "Это всё давление. Давление очень высокое. Чёрт..." - Гокудера стиснул зубы. Снова сильный удар по шаттлу, и пилоты, зажмурившись, группируются. При такой тряске ремни фиксации могли просто не выдержать. Лопнет хоть один - шанса выжить уже не будет. Ямамото то и дело переводил взгляд с прибора горизонтали на алые пятна. - Гокудера! Ты потерял много кр... - Я же, кажется, сказал тебе заткнуться! - рявкнул на него Гокудера, вытер мокрым рукавом нос и прошептал. - Осталось совсем немного. Руки уже едва находили силы держать штурвал, сознание начинало терять ясность, зрение расфокусировалось. "Плохо. Очень плохо. Это всё проклятое давление... Но назад... Назад уже гораздо дальше, чем вперёд. Надо вперёд. Только вперёд. Нет, не просто потому, что надо... Я же обещал не рисковать. Если надо, я бы вернулся. Я бы повернул. Повернул бы! Но надо вперёд. Надо." Снова началась тряска, мигнул свет, ремни обоих кресел опасно натянулись и заскрипели. - Гокудера! Но десантник его не слушал. Или не слышал. Он просто не мог позволить себе рассредотачивать своё и без того рассеянное внимание. Надо вести шаттл, надо держать штурвал. А Ямамото должен держать горизонталь. Он ведь это знает? Да, Гокудера, вроде, уже говорил ему это. Нельзя, чтобы он её отпустил, нельзя. Иначе обоим конец. Он ведь это понимает? Гокудера-то понимает, а Ямамото? Говорить сейчас уже нет сил... Но Ямамото, наверняка, всё знает. Очередной удар, и что-то с грохотом падает на панель приборов. Это всё тот же блок диагностики. Вернулся. "О, привет, дружок. Как ловко этот придурок от тебя увернулся. Следопыт ведь, рефлексы. А у меня таких нет. Очень жаль, что нет..." Снова тряска, снова мерцание света и скрип ремней. Ямамото уже ничего не говорит. Даже на алые пятна не смотрит. Просто держит горизонталь. Хорошо держит. И даже не оборачивается, когда Гокудера тихо начинает петь. - Бешеных молний крутой зигзаг, чёрного вихря взлёт... Злое пламя слепит глаза... Но если бы ты повернул назад, кто бы пошёл вперёд? Удар, грохот, свет гаснет, включилась аварийная красная подсветка. Что-то загудело, затрещало, и у Гокудеры оборвалась лямка ремня. Словно какая-то невидимая сила вмиг вырвала из кресла тело парня и яростно швырнула на приборную панель. - Гокудера! Ямамото бросил ось управления и спешно начал снимать с себя фиксаторы. Сейчас было уже можно. Потому что пару секунд назад всё стихло. Они приземлились.