Вернуться живым

Сны, приходившие в полудрёме, были для Гокудеры всегда самыми жуткими и неприятными. В этот раз сначала ему снилось, что он от кого-то бежал. Снова тот самый вой, что они с Ямамото слышали накануне. Снова ветер, снова пыль, в которой он пытался кого-то найти, кого-то звал. Но его крики оставались немыми: буря уносила слова раньше, чем они успевали достигнуть даже его ушей. А потом всё резко поменялось. Появилась Бьянки, ей было лет восемнадцать. Она долго смотрела на Гокудеру заплаканными уставшими глазами, а потом крепко обняла. Хотя нет, ей было семнадцать. Точно семнадцать, Гокудера вспомнил то, что сейчас происходило. И то, что произойдёт потом. Сестра отстранилась и вытерла рукой вновь покатившиеся по её лицу слёзы. - Хаято, познакомься, это доктор Шамал, – Гокудера обратил внимание на стоящего рядом мужчину. Только что его здесь не было, но семь лет назад, разумеется, был. Молодой, подтянутый, в строгой форме межпланетника. – Он согласился взять тебя на свой корабль. Там тебя научат всему, о чём ты так мечтал. Доктор Шамал ничего не говорил. Давал время, так как знал, что через каких-то полчаса ей придётся лишиться младшего брата на несколько долгих лет. Совсем недавно умерли их родители, и дети остались сиротами. Оба несовершеннолетние, никому не нужные. Бьянки скоро исполнялось восемнадцать, так что с ней всё было проще, в то время как Гокудеру грозились отправить в детский дом. - Я обо всём договорилась, они не смогут помешать. Хаято снова смотрел на убитую горем сестру. Сначала она рассталась с родителями, теперь расставалась с братом. И кто знает, возможно, тоже навсегда. Бьянки шмыгала носом, слёзы потекли сильнее, а потом снова заключила Гокудеру в крепкие объятия. – Я не буду говорить «прощай». Никогда и никаких больше прощаний, ясно? Я тебя люблю, Хаято. Возвращайся живым. Она поцеловала брата в висок дрожащими припухшими губами – это последнее, что запомнил Гокудера перед пробуждением. Разомкнуть веки стоило немалого труда, в горле пересохло, а голова словно раскалывалась на части. Температура? Да. Даже собственное дыхание ощущалось слишком горячим. Нужно было как можно быстрее принять жаропонижающее, иначе болезнь станет стремительно прогрессировать. Конечно, сыворотка от горячки была бы лучше, но её нужно было экономить. Проснувшись окончательно и заставив себя пошевелиться, десантник осознал, что укрыт одеялом. Гокудера был готов поклясться, что вчера не брал его с собой. Тогда... - Господи, ну какого хера? - простонал Гокудера. Ответ на вопрос "откуда?" был вполне очевиден. Но следом начали возникать другие, например, "какого хрена?" или "да когда же этот пиздец прекратится?", "он издевается что ли?" и многие другие. Спустя пару минут Гокудера всё же нашёл в себе силы подняться, однако голова была к этому совершенно не готова и отозвалась резкой болью. В глазах потемнело, и Хаято повело в сторону. В последний момент он всё-таки избежал падения, рефлекторно схватившись за спинку кресла. Это было хорошо. Это означало, что мышечная реакция не нарушена. Значит, ещё можно было работать. Дождавшись, пока рябь перед глазами пройдёт окончательно, Гокудера сделал пару глубоких вдохов, взял одеяло и, стараясь держаться как можно более уверенно и невозмутимо, вышел из пилотного отсека. Ямамото копался в груде какого-то металлолома за рабочим столом, но, заметив Гокудеру, развернулся и принялся оттирать руки, кажется, от дитриновой жидкости. - Доброе утро, шеф, – Весело поздоровался он. Было видно, что Такеши уже давно проснулся и находился в весьма хорошем расположении духа. Гокудера бы сказал «как обычно», но теперь уже сомневался в том, какое состояние для следопыта было "обычным". – Как спалось? Хаято молчал. Он вообще не считал, что обязан отвечать на вопросы следопыта. В конце концов, кто здесь главный? Тем более что у Хаято тоже было несколько вопросов. - Твоя работа? – Гокудера кивнул на свёрнутое в руках одеяло. Лицо Такеши удивлённо вытянулось, а глаза непонимающе поморгали. Пару секунд он молчал, словно не понимал, чего десантник от него вообще хочет, но сориентировался быстро. - Вы ничего не докажете, а на суде я буду всё отрицать. Можно мне позвонить своему адвокату? – Снова добрая улыбка, а в глазах веселье. Такое ощущение, что все эти словесные перепалки были для него какой-то забавной игрой. Словно он и не воспринимал их всерьёз. Но и Гокудера тоже был хорош. Зачем он полез с этими расспросами? Не всё ли равно, зачем и почему следопыт припёр ему этот кусок синтетической шерсти? И грубый вопрос Хаято в очередной раз был сглажен реакцией Ямамото. Пускай глупостью, но ведь главное, что подействовало. И как результат - Гокудера уже не чувствовал ни злости, ни раздражения. Оставалось только устало закатить глаза и принять тот факт, что ничего он со своим напарником поделать не сможет. Ну, дурной он, да. Но и не всем же рождаться гениями, так ведь? Да и стоило признать, что ответ был даже немного забавен. Гокудера был готов снизойти до лёгкой улыбки, когда заметил, чем именно занимался следопыт всё это время. Перед глазами снова заплясали тёмные искры и пятна. «Он что, пытался починить блок радиации?!» Гокудера присмотрелся. Да, та самая развороченная коробка, которая прилетела десантнику в лицо во время приземления. Это плохо. Очень и очень плохо! Эта штука ни в коем случае не должна была заработать, иначе Ямамото узнает о настоящем уровне излучения. - Что ты делаешь? – как можно спокойнее спросил Хаято. Своего беспокойства на этот счёт тоже нельзя было выдавать. - А, это? Пытался починить вот. – Ямамото словно только что вспомнил о своём занятии, а потом как-то виновато опустил взгляд и… смутился? – Я в какой-то степени тоже виноват в его поломанном состоянии. Или доломанном… В общем, я не очень силён в приборостроении, а в этих заумных инструкциях, которые к нему прилагаются, тем более. Наверняка эта штука тебе сильно помогла бы в исследованиях, но, если честно, не знаю, смогу ли с ней что-то сделать. У Гокудеры застрял в горле какой-то неприятный комок. Возможно, это были ненависть и отвращение к самому себе. «Зачем? Ну, зачем ты всё это делаешь, болван? Разве не видишь, что из-за этого мне становится только хуже?» Конечно же, он не видел. Ведь Хаято сам делал всё возможное, чтобы следопыт видел только то, что должен был. Начало потряхивать – озноб. Промелькнула глупая мысль, что это не горячка убивает Гокудеру, а угрызения совести. Символично. Символично настолько, что на какое-то мгновение захотелось во всём признаться. Просто выложить всё, как есть: про уровень излучения, про болезнь, про то, как он боялся всё это время признаться, потому что… но потом он вспомнил того, «другого» Ямамото. Ямамото, с которым никогда не хотелось сталкиваться и уж тем более оказаться по разные стороны баррикад. И почему-то у Гокудеры не было ни малейшего сомнения в том, что именно он будет разбираться во всей этой череде лжи и обмана. - Оставь это, – коротко и как-то чересчур резко бросил десантник. Он отвернулся: не мог заставить себя смотреть Ямамото в глаза. - Что? – Глуповатая добрая улыбка исчезла с лица следопыта. - Я сказал, оставь это. Он мне не нужен, – ещё более жестко. Зачем? Возможно, так Ямамото больше не поднимет эту тему. И вообще навсегда потеряет желание помогать. Да, так будет лучше. Такеши выглядел озадаченным. Разумеется, он не мог понять, почему на него злились. Он ведь просто хотел помочь. А Хаято снова вёл себя, словно всем недоволен. «Прости, это не твоя вина. Прости». От напряжения у Гокудеры пошла кругом голова, а знобить стало ещё сильнее - он вот-вот потеряет сознание прямо здесь, на глазах у Ямамото. Но нет, он не может так глупо лажануться. Собрав остатки воли и самообладания, Хаято спокойно закинул теперь уже окончательно ненавистное одеяло в шкаф и направился в санитарный отсек. Идти пришлось практически наугад, так как перед глазами стояла уже довольно плотная чёрная пелена. Но, может быть, оно и к лучшему. По крайней мере, так Гокудера не видел лица Такеши. Прохладный ионный душ и пара кубиков жаропонижающего сотворили чудо. Гокудера сидел на холодном полу, закрыв глаза, чувствуя, как с каждой минутой к нему возвращаются силы и ясность мыслей. Как долго будет длиться действие лекарства? Через сколько он вновь услышит голоса? Или, возможно, уже начнутся и зрительные галлюцинации? Снова Бьянки? Почему именно она? Вспомнился сегодняшний сон. Странно, Гокудера уже и забыл о том моменте расставания. Почему вдруг он снова всплыл в памяти? И именно сейчас. Перед сном он думал о том, что всю жизнь был одинок. Что ему никто и никогда не помогал и не был нужен. Но так ли это на самом деле? Ведь именно Бьянки добилась того, чтобы Хаято отправился на обучение. Не хотела, боялась, но всё-таки сделала это. Не для себя - для него. А Шамал? Шамал нарушил несколько пунктов устава, чтобы принять на борт несовершеннолетнего сосунка. Да ещё и сироту. Он многим рисковал тогда. Да что там многим, всей карьерой. Вырастил, обучил, воспитал. Шамал не был обязан это делать. Не родственник, не близкий друг родителей. Просто бывалый межпланетник, у которого чёрт знает что переклинило в голове, и он решился на безрассудный поступок. И какое Гокудера имел право ненавидеть его сейчас? Что же это получается? Точно так же, как сейчас он врал напарнику, Хаято врал себе всю свою жизнь? Отгородился ото всех, приняв свои выдумки за истину? Ужасный брат, неблагодарный ученик и никудышный напарник. Он не заслужил того, что имел. Гокудера поднялся и, подойдя к раковине, умылся холодной водой. Он уже слишком долго находился в санитарном отсеке - ещё немного и Ямамото начнёт что-то подозревать. Десантник вытер лицо сухим полотенцем, сделал несколько глубоких вдохов и вышел за дверь. - Ты проводишь там так много времени, что пилотному отсеку самое время начать ревновать, – На лице Ямамото снова непринуждённая улыбка, словно грубых слов Гокудеры и не было вовсе. Блока диагностики на столе уже не было, должно быть, выкинул. - Тебе не надоело пороть всю эту чушь? – И снова лишь улыбка в ответ. Понятно, не надоело. – Собирайся давай. Минут через двадцать пойдём ставить второй маяк. Дважды Ямамото повторять не приходилось. Что ни говори, а исполнительности ему было не занимать. Складывалось такое впечатление, что этот придурок был готов взяться за любое дело. Надо, так надо. Без лишних слов и препирательств. А вот Гокудера так не мог. Никогда не мог. Возможно, именно поэтому он не приживался ни на одном крупном корабле. Все капитаны казались ему такими круглыми идиотами… Постоянные споры, отказы выполнять ту или иную работу и, как следствие, отстранение от обязанностей. Но не больно-то и хотелось. Уже несколько лет только Савада Тсунаёши внушал Гокудере уважение. Всё из-за того случая в астероидном поле. А теперь Гокудера был серьёзно болен и, возможно, у него уже никогда не будет шанса влиться в коллектив Вонголы. - Сегодня с погодой повезло. - В самом деле? – Ямамото уже застёгивал защитный костюм. - Да, – Хаято же к сборам ещё не приступил: изучал показания приборов. – Ветра практически нет, влажность умеренная. Ямамото рассмеялся. - Нет, не такая умеренная, как твой вчерашний ветер! А нормальная умеренная! Для нормальных людей! – И шёпотом добавил, – болван. Следопыт это замечание наверняка услышал, но, как обычно, никак не прокомментировал. Фильтр у него что ли какой-то стоял? Или он просто не понимал этих слов? - Ладно, ладно, прости. Сегодня прогноз погоды в моём исполнении отменяется. Так что ты думаешь? Стоит осмотреть горную местность? - Ставлю перед фактом, – приборы оставлены: Гокудера узнал, что хотел. Теперь можно было начать подготовку к вылазке. Горный хребет находился довольно близко к пункту их сегодняшнего назначения, погода располагала, самочувствие было приемлемое – повезло. Возможно, там он сможет найти что-то интересное. Что-то, что сможет пролить свет на странности, связанные с этой планетой. «Странники. Я знаю, что вы были здесь. Точно знаю. Но как бы хорошо вы ни заметали за собой следы, всего спрятать вы не сможете. Точно так же, как не смогли спрятать эту планету. Пылевое облако, кольца Сатурна - скоро я узнаю всё». - Нравится мне твой настрой. - Что? – Гокудера так глубоко ушёл в свои размышления, что ненадолго выпал из реальности. Даже защитный костюм надевал на каком-то автопилоте, на мышечной памяти. Ямамото сидел на кровати, опираясь руками и подбородком на свою Веру-Джоанну, и как-то мечтательно наблюдал за напарником. Гокудера пожалел, что ему пришлось выйти из своих размышлений: реальность была довольно смущающей. - Просто говорю, что мне нравится твой настрой, – следопыт пожал плечами, словно ничего особенного в его словах и не было - так, мимолётное замечание. Но для Гокудеры всё было совсем не так. Не так просто. Да, он часто слышал похвалу, но практически всегда эта похвала касалась его работы - результата его трудов и усилий. В то время как сейчас был выражен комплимент не его способностям, не талантам, не особым успехам в каком-то деле, а просто его личным качествам. Но нет. Гокудера теперь знал правду – ничего хорошего в нём как в личности не было. Повисла неловкая пауза, которая с каждой секундой становилась всё неприятнее. Это раздражало и злило. Не слова, не Ямамото - Гокудера злился сам на себя. Но расплату получила ни в чём не повинная грёбанная молния защитного костюма, которая никак не хотела застёгиваться! - Да блядскую твою мать, battona, сagna!... – Гокудера дергал ползунок вверх, но чем больше сил он прилагал, тем хуже выходило. - Воу-воу, шеф, ты чего? – Ямамото встревоженно встал с кровати. – Может, тебе помочь? - Да пошёл ты нахер со своей помощью! Оба в недоумении замерли. В шаттле всегда было тихо, но сейчас в отсеке повисла какая-то особенная звенящая тишина. Ни единого шороха, ни единого звука, даже приборы как будто назло притихли. Гокудера и сам не ожидал, что что-то подобное у него вырвется. Тем более, так резко и громко. Несколько секунд они так и стояли неподвижно, удивлённо глядя друг на друга. - Я… - Гокудера виновато опустил взгляд. А что он мог сказать? «Меня мучает угрызение совести»? «Прекрати хорошо ко мне относиться»? «Я тут немного смертельно болен, так что не обращай на меня внимания, лады»? - Я… это… - он предпринял очередную попытку что-то сказать, но внезапно его перебил Ямамото. - У нас, вроде, не так много времени, да? Может, поторопимся? Гокудера вновь поднял взгляд, но былого удивления на лице следопыта словно и не было. Перед ним стоял всё тот же добродушно улыбающийся Такеши. Только во взгляде появилась какая-то грусть. - Д… да. Нам пора выходить. - Окей, буду ждать в кессоне. С этими словами Ямамото подхватил с кровати винтовку и вышел из жилого отсека, оставив Гокудеру одного. Приборы снова привычно гудели и потрескивали, а из санитарного отсека слышался гул генераторов. «Ужасный брат, неблагодарный ученик и никудышный напарник». Да, так оно и было. И каждый поступок Хаято - лишь очередное тому подтверждение. Восходящая звезда всех межпланетных исследований. В самом деле? А чего он добился? Прошёлся по поверхности нескольких лун? Открыл пару новых физических аномалий? Это всё ерунда. Это лишь жалкие попытки оправдать себя за то, что он никчёмен как личность. «Ну и пусть», – неожиданно пронеслось в голове Гокудеры. Что с того, что он ужасный человек? Всё равно ему не так уж и много осталось. У него ещё был один шанс всё исправить – успешно завершить эту миссию. Найти доказательства своей теории, и тогда всё изменится, он войдёт в историю. От него останется лишь то, чем он действительно сможет гордиться. И никто никогда не узнает, что он был мудаком по жизни. А сам он будет мёртв. Ему будет уже всё равно. Гокудера закрыл глаза и несколько раз прокрутил в голове эту мысль, осознавая и принимая её окончательно. Со всеми вытекающими последствиями. Глубоко вздохнув, он застегнул молнию защитного костюма. На этот раз без каких-либо проблем.