Глава первая
23 сентября 2014 г., 19:53
Движущая сила Небес непостижима. Она сгибает и расправляет, расправляет и сгибает. Она играет героями и ломает богатырей. Благородный муж покорен даже невзгодам. Он живет в покое и готов к превратностям судьбы. И Небо ничего не может с ним поделать. Конфуций
Тсуна не хотел связываться с мафией, не хотел быть боссом, не хотел быть чуть ли не главным в теневом мире. Но именно в этом мире он был нужен, в нем нуждались. Благодаря этому миру у него появились первые в жизни друзья. Первые друзья за все четырнадцать лет, разве не смешно? Нет, Тсуна не хотел связываться с мафией. Это предложение школьник твердил себе уже почти два месяца, повторял ее каждый день, каждую минуту, каждое мгновение, как мантру. Ее же он повторял, когда смотрел вслед улетающему самолету, на котором улетали его единственные друзья. Странности начались на следующий день после конца Конфликта Колец - пафосное название, которое дал Реборн тем бессмысленным дракам против одних из сильнейших убийц в мире мафии. И заключались странности, как не странно, в самом репетиторе, который внезапно освободил Тсуну от его занятий и тренировок, и, как бы не хотел парень радоваться, интуиция вопила, предвещая беду. И беда пришла. Тсуна не любил приезды своего отца домой. Обычно всегда случалось что-то плохое, и подсознательно Савада-младший сравнивал этого странного мужчину с каким-то непонятным, злым пророчеством. То половица в доме сломается, то молоко скиснет, то пожар случится, то кто-то (обычно сам Тсуна) сломает руку или ногу, то вот Конфликт начинается. Но Савада-младший все бы отдал, что бы и в последний свой приезд отец его сказал, что-то насчет новых драк. Это было бы легче принять, чем тот указ, японскую копию которого мужчина передал сыну. "Найден новый Десятый", - это и была основная мысль письма. Школьник лишался своего титула наследника Вонголы в отличии от тех, кто сражался за него в Конфликте, - Хранители были вольны остаться Хранителями нового Дечимо. Тсуна помнил, как Реборн обвел Хранителей тяжелым взглядом, помнил, как его друзья негодовали, как кричали о том, что никогда не бросят его, не оставят одного. А Тсунаеши лишь улыбался им. Да, он верил, верил наперекор интуиции, что друзья его не предадут. Но интуиция Вонголы никогда не ошибается. Вскоре после этого приехал и сам Десятый Вонгола. Высокий зеленоглазый блондин. Когда Тсуна, угловатый и щуплый подросток маленького роста, увидел Антонио, то сразу почувствовал какое-то мрачное удовлетворение, а пессимистичная инуиция пробормотала что-то вроде "Ну и как ты можешь сравниться с ним?". Антонио Моретти - так представился Дечимо. Хранители Тсуны пытались игнорировать новоявленного выскочку, но на третий день пребывания наследника в Намимори Савада обнаружил Моретти увлеченно спорившим о чем-то с Гокудерой, остальные стояли тут же и комментировали. Интуиция многозначительно хмыкнула. Уже на следующий день все Хранители кроме Ламбо и Хибари поехали вместе с Антонио в Токио. Именно в этот день у Тсуны была последняя возможность исправить оценку за контрольную по английскому языку, поэтому он и не поехал, хотя что-то подсказывало Экс-Вонголе, что это совсем не случайное совпадение. Отдыхали еще-недавно-союзники-Тсуны два дня, приехали веселые и радостные, а Десятый с ангельским видом потупил взгляд (Тсуну на этом моменте едва не вырвало) и сказал, что Ямомото, Гокудера, Сасагава и Рокудо согласны остаться при своих званиях Хранителей. Вроде Моретти пытался предложить это и Кёе, но глава дисциплинарного комитета лишь презрительно хмыкнул и выбросил кольцо Вонголы из окна своего кабинета. От Ламбо в виде своей Грозы Вонгола отказался, аргументируя это решение возрастом самого Бовино. Тсуна помнил, как Такеши говорил ему не скучать, как Рехей обещал слать письма, как Хаято бормотал какие-то извинения, как Мукуро в теле Хром противно ку-фу-фукал, обещаю пригласить Тсунаеши на его дебют на арене мафии. Но в глазах его друзей и бывшего врага не было той искры доверия или искренности, они пытались быстрее зайти в самолет, что бы не видеть больше свое бывшее Небо. Помнил Савада и как молча поднялся по трапу самолета его уже бывший репетитор, помнил, как растеряно Базиль пожимал плечами, совершенно не понимая, что вдруг произошло, помнил он и то, с какими удовольствием и гадкой улыбкой махал ему рукой наследник Вонголы. И Тсуна махал в ответ. Интуиция мрачно молчала, но японский школьник чувствовал, как она беззвучно шептала: "А я ведь говорила".***
'Я' - Тсу-кун, сходи пожалуйста в магазин, у нас закончился рис, - миловидная шатенка отошла от лестницы на кухню, доставая столовые приборы и начиная простукивать ими необычную мелодию. 'Никогда' - Хорошо, ма! - подросток спускается со второго этажа, неспешно надевает обувь. 'Не хотел' - Я ушел! - хлопок двери, скрип калитки, и школьник выходит на дорогу. Безразлично смотрит в серое небо, накидывает на голову капюшон, поглубже прячет руки в карман. 'Связываться' Низко наклонив голову и смотря на носки потертых кроссовок, медленно идет по улице, не поднимая взгляда и не разглядывая надоевшие до безобразия дома. 'С мафией!' Со злости сильно пинает пустую банку газированной воды, не понятно как оказавшуюся в этом чистом спальном районе. Та летит по кривой, ударяется об каменную ограду, глухой звук удара слишком громкий для этого места, он режет уши. Да, Савада Тсунаеши определенно не хотел связываться с мафией. Но она с ним связалась, и от этого никуда не деться. Тсуна скрипнул зубами и сжал руки в кулаки. Так резко проявляющаяся агрессия была не в его стиле. Обычно этим занимался подрывник. Шатен тяжело выдохнул и направился к парку. Дома есть рис, он знал это, ведь скорее наступит конец света, а океан поглотит сушу, чем в доме у истинного японца закончится рис. Два месяца, уже почти два месяца Нана посыла сына чуть ли не каждый день в магазин за рисом, что бы хоть как-то ее любимый Тсу-кун смог разветься. Домохозяйка отчетливо видела, что что-то случилось у ее сына, она хорошо понимала, что в их доме перестало быть шумно не просто из-за какой-то экскурсионной поездки. Она все понимала, но помочь не могла. Ведь мальчики совсем другие, проблемами мальчиков должны заниматься отцы. Но что делать, если отец этого самого мальчика все время где-то пропадает? Нана помогала, как могла. И дети, оставшиеся в доме Савад, пытались помочь. То И-Пин покажет красивый камешек, то Ламбо угостит конфетой. И Тсуна это видел. И пытался показать окружающим то, что все совершенно в порядке. Но Реборн всегда говорил, что актер из Савады-младшего никчемный. Каждый раз, стоило пройти Тсунаеши около заброшенного парка развлечений или зайти в школьный спортзал, мальчика одолевали воспоминания пережитых тут минут. Пережитых вместе с друзьями. С друзьями, которые уехали. Теперь одноклассники, видя, что у Тсуны нет защитников в виде Гокудеры или Сасагавы, вспомнили обидное прозвище и с еще большим рвением не давали сверстнику прохода. Савада наконец поднял голову, взгляд его уцепился за видную отсюда крышу Средней Намимори. Очередное место боя. Там, где он порой приземлялся во время драки с Занзасом. В голове всплыли глаза босса Варии. Почти что кровавого цвета жестокие глаза, холодные глаза, колючие глаза. Но в них не было того обмана, что Экс-Десятый увидел в глазах Моретти. Эту приторно-сладкую ложь Тсуна увидел в Антонио еще в первую их встречу. Подросток определенно понимал, почему Хранители, Девятый и даже Реборн пошли за блондином. От него шла какая-то заманивающая и обещающая все, что душе угодно, аура, он выглядел надежным, верным. Он умел найти подход к любому человеку, кроме того, он показал себя и очень воспитанным по отношению к самому Тсуне, выбору Облака, ко всему Намимори. Но его душа была ужасна - прогнившая, но не разлагающаяся, она и издавала эту чарующую обманную ауру, от которой интуиция Савады презрительно повела носом. Занятый такими мыслями Тсуна снова опустил голову и долго бы еще гулял по родному, но такому сейчас чужому Намимори, если бы случайно он не налетел на кого-то. Несмотря на то, что врезался в прохожего Тсунаеши даже не на средней скорости, он потерял равновесие и упал на асфальт. Падение внезапно вернуло возможность чувствовать. Ойкнув, Тсуна, продолжая сидеть на земле, потер копчик. - Эй, ты в порядке? - на японском с каким-то акцентом проговорили слегка хриплым голосом где-то впереди. Открыв глаза, японец увидел носки черных кожаных туфлей. Подняв голову выше, что бы увидеть, в кого он так неудачно влетел, он сразу увидел колючие глаза ненормального красновато-карего цвета. - Эй-эй, парень ты чего? - не сводя взгляда от этих глаз, Тсунаеши медленно лег, коснувшись спиной земли, и потерял сознание.
