Свободные Небеса

      'Никчемный Тсуна всегда будет никчемным. Все равно, сколько битв он выиграл, все равно, как сильны были его противники, все равно он не сможет стать хорошим боссом'       Реборна знали все в мире мафии. И проклятье аркобалено играло довольно хорошую роль в создании образа. Впрочем, Реборн и без этого был не зря самым лучшим киллером в мире. Он умел вертеть своими знаниями, умел пользоваться информацией так, что вольно-невольно все начинали верить каждому слову солнечного аркобалено. Отдельно следует упомянуть и то, что Реборн - отличный учитель. О его суровых методах обучения ходят легенды, но ради результата никто из просвещенных не откажется от такой учебы. Ученики аркобалено всегда были избранными: богатые ли, знаменитые ли или гении. Все... Кроме одного.       Савада Тсунаеши. Смешной японец с непослушной шевелюрой-ежиком. Реборн несколько раз пересмотрел информацию о сыне главы CEDEF. Впервые киллеру было жалко кого-то. А точнее, ему было жалко того мальчика, что каждый раз забывал бенто дома. И впервые киллер подумал, что ему возможно и не удастся выполнить эту миссию, он не сможет из улыбающегося, солнечного мальчишки сделать главу самой сильной и одной из самых жестоких мафии. Угрюмо натянул шляпу на глаза аркобалено. Но против приказа не поспоришь. И с каждым днем Реборн понимал, что затея Девятого добром не кончится.       'Такому Небу не надо в мафию'       Душа Тсунаеши была настолько широкой и доброй, что мафиози чуть ли сам не растаял в нежном тепле, исходившем от мальчишки. Солнечный аркобалено впервые за долгое время чувствовал себя в покое, в мире.       А потом все вдруг завертелось в каком-то дьявольском водовороте.       Почти сразу после победы школьника над Рокудо Реборна, пока Савада-младший отходил в больнице от болевого шока от новой пули, призвали в Италию. И кажется, что именно с этого момента величайший киллер современности перестал понимать, что происходит вокруг. Девятый и Емицу, встретившие его, казались до невозможности довольными и радостными, от чего вечный ребенок захотел развернуться и покинуть кабинет Вонголы.       - Реборн, помнишь, ты писал про то, что Тсунаеши не хочет становится главой Вонголы? - даже не дождавшись кивка аркобалено, Тимотео сразу продолжил. - Так вот, мы с Емицу посоветовались и решили снять кандидатуру Тсунаеши на пост Десятого.       Долго Реборн, принявший это за неудачный розыгрыш, объяснял сидевшим напротив него мафиози те факты, какими совсем не так давно кормили самого проклятого ребенка. Но Девятый молча сидел и, улыбаясь так, как улыбается съехавший с катушек человек, качал головой. "Уж не сошел ли старик и правда с ума?" - проскользнула мысль в голове аркобалено. Но все было намного проще. К сожалению.       - Вот, познакомься, это будущий Десятый Вонгола и твой новый ученик! - Реборн с неким удивлением понял, что статный блондин, на который показывал Тимотео с той же улыбкой, не вызывает у него того презрения, что появилось в начале разговора, когда внешний советник с обожание рассказывал про своего внезапно объявившегося сына от дочери главы Вото. Эта семья была одной из самых мелких сошек, что обитают в теневом мире, и Реборн слышал о ней совсем немного.       И в этот же день, видно для того, чтобы добить уже находящегося в прострации аркобалено, двое мужчин объявили о второй своей "гениальной" идее. И вот тогда Реборн не выдержал, повысил голос на своего, на данный момент, босса. Но Тимотео снова раздражающе улыбнулся.       - Не надо так злиться, Реборн. Я понимаю твою тревогу. Но поверь мне...       - Нет, я не тревожусь, Девятый, - детский голос был сильно напряжен, казалось, что киллер снова сорвется. - Я просто не понимаю, зачем надо было знакомить меня с эти Антонио, если он скоро умрет? Ты прекрасно понимаешь, что Занзас после разморозки не очень обрадуется своему новому боссу.       - О, вот причина твоих беспокойств, - Реборн вдруг отчетливо понял, что будь он при своем нормальном росте, сейчас же врезал бы Вонголе за эту насмешливую интонацию. - Я ведь не сказал тебе, что я еще не объявлял другим семьям о Антонио. Так что, фактически, главным претендентом на пост Десятого все еще является Тсунаеши. И нет, я конечно же не хочу, чтобы мальчик пострадал от рук Занзаса. Да и сам мой сын не будет драться со школьником, который только вчера узнал о мафии.       Тимотео ошибся. Буквально воскресшего босса Варии ни сколько не трогал тот факт, что Тсуна - четырнадцатилетний мальчик и что он сам за то, чтобы отдать кольца отряду убийц. Реборн за тот последний отрезок времени, что проводил рядом со своим подопечным, заметил, что из всех их компании именно Савада-младший более-менее трезво оценивал происходящее вокруг, хоть и с пессимистичным оттенком.       А еще аркобалено все равно не было понятно, зачем старику надо было размораживать Занзаса, если тот мог простоять во льду еще несколько веков, а может и больше. И потом археологи бы нашли этого мамонта... И не было бы больше археологов.       И все же интуиция киллера ничуть не хуже хваленой Гипер-интуиции. Реборн с самого начала чувствовал, что эта затея с "Конфликтом Колец" (и как такое название вообще Девятому в голову пришло?) отчетливо воняет тухлятиной. И когда Тсуна в каком-то трансе стоял на территории разрушенной школы, качаясь из стороны в сторону и невидящим взглядом смотря на кольца в своей ладони, аркобалено позволил себе облегченно вздохнуть. Выжить после схватки с боссом Варии не то же самое, что бегать по городу в нижнем белье. Хотя про себя Реборн все равно гадал: а если бы вариец убил Тсуну, какова реакция была бы у Емицу и Тимотео?       Дни пребывания Антонио в Намимори и день прощания с семьей Савад Реборн пытался забыть так же, как не хотел помнить лицо Тсуны, когда аркобалено читал письмо, когда приехал Моретти, когда недавние его товарищи покинули его, когда улетал самолет. Тсунаеши в эти моменты улыбался. Улыбался, прикрыв глаза, и улыбка его снова грела тем необыкновенным теплом. Но киллер видел японца и тогда, когда он на секунду открывал глаза. Солнце как будто переставало светить, и улыбка его теперь вызывала только боль где-то в груди - такая горечь, такая обида и такое спокойное, взрослое понимание было в глазах Тсунаеши.       От этих глаз не мог киллер избавится по ночам, не мог избавится и от воспоминаниях о том, как по ночам парниша лежал под одеялом с головой, свернувшись в калачик, и молча давился слезами. Не хотел аркобалено помнить и то, как по несколько часов Савада сидел на кровати и смотрел в стену, пока его друзья с Десятым были в Токио; как слишком спокойно отдал он кольцо Неба бывшему репетитору - Тсунаеши даже не пытался сыграть перед ним какие-нибудь эмоции.       Но Реборн не мог забыть всего этого.       'Негоже учителю бросать ученика своего'       У Реборна началась бессонница. Реборн стал агрессивным. Леон все время находился в форме пистолета. Как-то раз Емицу что-то говорил про то, что убивать людей в коридорах только из-за того, что тебе дорогу кошка черная перебежала, не очень воспитано, но аркобалено только хмыкнул. Реборн стал бесится на самого себя, на ученика своего нового, который схватывал все поразительно быстро и на которого даже поорать не за что было. Реборну стало скучно.       Настолько скучно, что его острое внимание куда-то исчезло, и киллер не сразу сообразил, что образцы пламени, найденные в руинах бывшего замка Варии (Занзас все же принял новость о еще одном Десятом не так спокойно, как планировал его приемный отец), принадлежали не только главному варийцу, пламя которого CEDEF тщательно изучила во время того же Конфликта. А когда испуганный лаборант сообщил, что несколько колб с пламенем превратились в пепел, проклятый лишь махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.       Уже в постели он вспомнил кое-что, из-за чего и перепугался бедный химик, но сразу же провалился в сон.       'Колбы из специального стекла'