Северный цвет

- Ты, надеюсь, не сказала, что ты леди Ланнистер? - ехидно отозвался Петир, когда Санса рассказала ему о словах Келлы. - Они недалекие, мои слуги, но даже я питаю к ним некоторую теплоту. Гризела еще при моем деде появилась, нянчилась с отцом, потом и со мной. У нее, кажется, шестеро сыновей было или около того, все сгинули на каких-то войнах. А муж в шторм отправился за каким-то пеклом на лодке и разбился о скалы. Я не помню этого, отец рассказывал. Нелепая жизнь, нелепая смерть, как и все здесь. - А твой отец?.. Петир бросил на нее беглый взгляд и промолчал. После ужина они отправились в верхние покои. Бейлиш к удивлению своему заметил, что в мрачном убранстве комнаты наступили некоторые перемены: вместо пары оплывших свечей, ярко горели несколько масляных светильников, на прежде покрытых пылью и обжитых целыми колониями пауков полках появились какие-то милые безделушки, фигурки и куклы, а столики были укрыты вышитыми скатертями. - Боги, ты решила добавить этой унылой дыре уюта? - Петир недоуменно рассматривал перемены. - Я просто попросила слуг немного прибраться. Это дом, каким бы он ни был, нам тут жить... - Тебе. Я скоро вернусь в Долину Аррен. Мы с юным лордом-наследником должны отправиться к его вассалам, ты же помнишь? - Да хорошо, мне! - вновь с явной обидой в голосе произнесла Санса. Петир был таким нежным в ласках и совершенно невыносимым в разговорах, то и дело пытаясь подколоть девушку, задеть ее то напоминанием о Тирионе, то о ее будущем замужестве, которое он так славно спланировал. Словно это были два разных человека: один — заботливым, внимательным и страстным мужчиной, другой — холодным и циничным игроком, который не видел никого и ничего на пути к своей цели. К какой-то, лишь ему ведомой цели. - Хорошо, мне!!! - продолжила, еще более ожесточенно, девушка. - Но это дом, пусть временный, но дом. Если его только ненавидеть, то здесь будет невыносимо. Но я не хочу его ненавидеть, я хочу его любить. Лицо Бейлиша скривилось: - Кто-то сумел полюбить Персты. Боги, вы слышите, да вы сошли с ума! Будущая леди Орлиного Гнезда, единственная наследница Винтерфелла рассказывает, как ей по душе серые голые камни. Нищета, дитя, это то, что можно только презирать. Ненавидеть. И еще раз презирать. Ты ведь не знаешь, каково это читать в книгах про знатных рыцарей в золоченых доспехах и видеть рядом своего отца. - Бейлиш перешел почти на крик. - Ты спросила меня о нем. Он спас жизнь лорду Талли. Прикрыл его. Кстати, от северян. Стрела попала в предплечье, и хотя руку удалось сохранить, мышца была повреждена, и рука усохла. Его так и звали: Квинтин Сухорукий. До конца жизни. За этот подвиг Талли, твой дед, даровал ему титул лорда. И не дал мне руки его слишком благородной для таких как он и я дочери. Ты ведь не знаешь... Петир остановился Ты ведь не знаешь, - хотелось сказать ему, - каково это, просить руки наследницы одного из великих домов у королевы. На малом совете. На малом, седьмое пекло, королевском совете, членом которого ты являешься. «А почему молчит лорд Варис? - Серсея обнажила зубы, покрытые розоватым от вина налетом. - Мне кажется, что после предложения лорда Бейлиша он тоже должен попросить руки нашей маленькой Сансы. У него, конечно, хозяйства еще поменьше, чем у мастера над монетой, но вполне сопоставимо. Лорд безродный и лорд бесчленный, мужья мечты». Тирион после этих расхохотался так, что перевернул рукой стоявший перед ним кубок, и дорнийское красное сухое залило стол. - Да что ты вообще знаешь, леди-птичка! - Бейлиш, наконец, сбавил тон, но интонации его оставались все столь гневными. Санса смотрела на него с ненавистью. - Если уж на то пошло, то я тебе не леди-птичка. На моем гербе лев, а еще лютоволк, а если ты так хочешь, то будет сокол. Та еще птичка. Не чета твоей. Если ты так хочешь, то я выйду за этого, как его там, Гарри-Наследника. И стану леди Долины. Вот только первый, кого я выброшу в Лунную Дверь, будешь ты!.. Произнеся последние слова, Санса вскочила с кровати и, на ходу набрасывая на обнаженные плечи плащ, бросилась прочь. Горло щипало от подступающих слез. Она и сама не ожидала от себя подобной реакции, такой резкой. Но что он делает? Зачем он раз за разом делает ей больно? Зачем он по-прежнему говорит об этом белокуром породителе бастардов из Долины. Он привез ее сюда, сделал ее своей, а теперь вновь собирается кому-то отдать. Рука нащупала медальон под горлом, и Санса разрыдалась пуще прежнего. Птичка. Пересмешник. Смешная птичка. Сладкая девочка. Моя девочка. Твоя девочка. Только и навсегда твоя. Губы стали солеными, а глаза покраснели и опухли, но слезы все текли и текли... Прошло, наверное, несколько минут, как следом спустился Петир. Не обратив никакого внимания на свернувшуюся в кресле плачущую Сансу, Бейлиш отправился на нижний этаж башни. Какие-то голоса, скрипнувшая дверь, должно быть, пошел на кухню. Девушке сделалось страшно за Гризелу и других слуг: а что, если он отчитает их за то, что те говорили Сансе? За то, что выполнили ее просьбу убрать спальню? Да и вообще, просто сделает им что-нибудь плохое, как он мог. Наконец, вновь послышались шаги по ступенькам, по комнате, с глухим стуком кто-то поставил на столик глиняную чашку. - Санса, - прозвучал голос Петира, теплый и вкрадчивый, совершенно не похожий на тот, что она слышала еще совсем недавно. Это был голос ее Петира, любимого. Она открыла глаза и глянула на возвышавшуюся над ней фигуру мужчины. Вторую чашку он держал в руке, и над ней поднимался легкий дымок. Пахло вином и пряностями. - Что это? Теплое вино? - Яд. - совершенно ровным голосом ответил Бейлиш. - Раз я такой подлец, то я же должен тебя отравить. Пока ты не бросила меня в Лунную дверь. «Он шутит», - подумала Санса, но все же потянулась к кружке неуверенно. - Пей. Девушка сделала маленький глоток. На вкус это было самое настоящее вино с пряностями, к тому же вкусное. Гризела говорила, что хорошо его готовит, а уж для молодой леди постарается особенно. «Запомни, самое главное, не дать ему закипеть. Тогда пропадет весь смысл. Оно должно только чуть-чуть начать пузыриться, и тотчас надо снять котелок с огня», - объясняла она. - Но это же... Это же просто вино с пряностями. Петир фыркнул: - А ты правда решила, что это яд? И я тебе вот так об этом скажу? Нет, вино у Гризелы и правда удалось на славу. Гвоздика, перец, корица, еще какие-то пряности, вкуса которых Санса сразу распознать не могла. Так же вкусно, как у брата Джона, в Винтерелле он слыл мастером по части приготовления теплого вина, говорил, что нахватался по разным дворам рецептов и соединил из них лучшее. Девушка сделала еще несколько больших глотков, пока в желудке разлилось приятное тепло. - Ну, я капнул туда пару капель удушающего зелья. Но не думаю, что оно сильно испортило вкус, не находишь? - Петир опустился на пол рядом с Сансой, положив по-собачьи голову ей на коленки. - А если серьезно, то... Я не хотел обидеть тебя. Но ведь тебе нравился вариант с Гарри. Он высокий, статный, видный жених. А бастарды, ну, у кого не бывает. Ты же любила брата Джона. - Я не пойду за него, - сухо ответила Санса. Продолжать эту тему не хотелось, она боялась вновь разрыдаться, - И точка. Не пойду. - Но почему? Ты просила, чтобы я вернул тебя домой и дал защиту. Я верну тебя домой, ты получишь обожаемый Винтерфелл, а твой муж даст тебе защиту. В качестве благодарности за это я возьму... ну, совсем немного. Лорды Долины и твои недоби... прости, твои оставшиеся в живых вассалы с севера, объединившись под знаменами их чудом спасенной леди, вполне помогут расправиться с остатками Ланнистеров, возвести на трон нового короля, а я попрошу всего лишь скромную должность десницы. - Петир провел кончиком языка по губам. - А вкусное вино. Гризела умеет... Ну, для начала должность десницы. Когда Санса расплакалась, Петир впервые подумал, что совершил огромную ошибку, прикоснувшись к ней. Нет, ее попранное девичество было здесь не причем, по-хорошему, она должна была даже быть благодарной, что это сделал он, а не какой-нибудь алкаш тогда в Блошином конце или не садист Джоффри... Но когда она расплакалась, какое-то давно забытое, погребенное под грудами лжи, интриг и притворства чувство шевельнулось в его сердце. Он почти не помнил плачущей Кэт. После смерти матери лорд Талли назначил ее, 12-летнюю, хозяйкой Риверрана, и она играла эту роль со всем присущим ей достоинством. Она была сильной, даже когда могла позволить себе дать слабину. Слезы на глазах Кэт Бейлиш увидел лишь однажды, когда отец объявил, что нашел ей мужа. «А где его замок?» - спросила девочка. «Далеко на севере», - ответил лорд Хостер. «Но я не хочу на север. Я хочу жить тут. И пусть мой муж живет тут». Отец отреагировал грубо, кажется, даже слишком, и вот тогда Кэт впервые расплакалась. Бросилась прочь, в свою комнату, оттолкнув подошедшую ее утешить Лизу. Но Петир пробрался на кухню, тайком утащил несколько пирожных и поднялся к Кэт... Неожиданно она впустила его, а когда они остались наедине в ее комнате, он впервые делал с ней то, чего не делал никогда и ни с кем. Он кормил Кэт пирожными с рук, и та ела, легонько касаясь губами его пальцев. А потом прогнала: «Ведь у тебя больше нет пирожных». А вот теперь плакала Санса. И лорду Бейлишу, перешагнувшему рубеж 30-летия, видевшему и сделавшему столь многое, хотелось теперь только одного — кормить ее с рук пирожными. Или навсегда забыть. Ведь у него не было пирожных. А, тем временем, Санса запустила свои пальчики в его волосы и теперь гладила, перебирала густые смоляные пряди. Преждевременная седина тронула их только на висках... - Но ведь Речные земли больше Долины. А вместе с землями Севера... - говоря это, Санса зажмурилась. Чтобы не смотреть на Петира. Ей казалось, что это его голос говорит в ней, ведь еще совсем недавно ей бы и в голову не пришло сообразить что-то подобное. - Это будут самые большие владения в Семи королевствах. Ни у кого не было таких. Когда Серсея и Тирион умрут, я попрошу за это совсем немного. - И что же? - после минутного замешательства ответил Петир. Леди Ланнистер, дочь лорда Эддарда Старка, взяла его ладонь и положила на брошь на своей шее: - Это. Птичку. ...К тому же покои десницы в королевском замке были чудесны.