Выбор

Голова Золотого мальчика сейчас напоминала сейчас бомбу замедленного действия. Кнопку детонатора вроде бы и нажали, а вот реакции как не было, так и нет. Но еще чуть-чуть и он не выдержит: произойдёт атомный взрыв. Шансы спастись после него крайне малы, но всё-таки есть. Рой мыслей, по-другому не назовешь. Хотя нет, назвать-то можно, а вот цензурно выразиться сложно. Всё, что его заботило в данную минуту — это выжившие в войне. Но во что бы то ни стало он должен найти убийцу Рона. Ведь целились не в него, а в Гермиону. Гарри не мог найти себе места, когда думал, что этот подонок жив и может убить еще и его подругу. За своими мрачными размышлениями Поттер не заметил, как Грейнджер успокоилась. Он продолжал гладить её по голове, пока не услышал тихий, слегка охрипший от слёз голос: — Гарри… Ты можешь уже отпустить меня. — Ах да, — парень, смутившись, отстранился. — Прости, — прошептала девушка и, посмотрев в его непонимающие глаза, добавила: — У тебя из-за меня футболка мокрая. Действительно, после слёз подруги остался мокрый след. Мальчик-Который-Выжил своим фирменным жестом взъерошил свои и без того растрёпанные волосы, неловко улыбаясь. — Ничего, всё нормально. С кем не бывает. — Гарри, — неуверенно начала Гермиона, — что… Что тогда видел Рон в крестраже? Он говорил перед тем как… — Она остановилась, не закончив. Просто не смогла сказать слово, которое отзывалось ноющей болью в сердце. — Извини, но я не могу сказать тебе. Это не моя тайна. Раз он не сказал, значит, не посчитал нужным сделать это… Просто пойми, тебе незачем эта информация, в неё нет ничего примечательного. После его слов воцарилась тишина, которую никто из них не решался нарушить. Но Гермиона нашла в себе смелость прервать тягостное молчание — не даром все же шляпа её отправила на Гриффиндор, а не на Когтевран, как предлагала изначально. — Что ты видел в Омуте Памяти? Я имею в виду, Снейп же отдал тебе воспоминания, не так ли? Или я ошибаюсь? Избранный тяжело вздохнул и ответил: — Да, он отдал. Может, в следующий раз поговорим на эту тему? Когда будем точно уверенны, что нас никто не подслушает. А сейчас нужно спуститься в Большой зал — там праздник отмечают… Победу...— Последнее слово он произнёс через силу. —Победа, — с сарказмом произнесла Грейнджер. — А ты уверен? Хотя у кого я спрашиваю. Мы же должны,— она сделала глубокий вдох и выдохнула. — Там сейчас много людей, который нуждаются в нас, в тебе. К тому же, если я тебя сейчас же не верну, Джинни оторвёт мне голову, — впервые за всё время разговора Гермиона улыбнулась. —Ну, — парень улыбнулся в ответ, — не думаю, что она такая уж кровожадная. С другой стороны Молли нас убьёт, если мы сейчас же не спустимся. Да и МакГонагалл, думаю, не остановится на обычном выговоре — она же теперь директор. И они обе не простят меня, если ты заболеешь. — Уговорил, — более искренне улыбнулась Грейнджер. — Ну так что Герм... — Вовремя заметив, как на него смотрит подруга — словно свирепая львица, — он поспешил исправиться: — ...иона, пошли? Поттер вопросительно взглянул на боевую подругу и протянул руку, которую гриффиндорка без раздумий приняла. Они вместе отправились к Большому залу. Всю дорогу перекидываясь шуточками, пытаясь поднять друг другу настроение, подставить дружеское плечо. Когда перед ними открылись дубовые двери, последняя шутка Гарри потонула в аплодисментах, криках и свисте. — Гарри, — девушка опешила от происходящего, — что происходит? Неужели это всё из-за нас? Парень ухмыльнулся и, ничего не ответив, потащил её за стол Гриффиндора, где уже сидели всех их друзья. — Просто не обращай внимания, всё будет хорошо, — прошептал Поттер на ухо Гермионе, когда они сели на скамью и овации немного стихли. Ученики и взрослые снова принялись за еду. Грейнджер до сих пор не могла прийти в себя, слишком велик был шок. Заметив на себе настороженный взгляд друга, она притянула к себе ближайшую тарелку и, не глядя на содержимое, принялась усиленно ковыряться вилкой в еде, словно показывая тем самым, что с ней все нормально. Хотя по отсутствующему выражению лица было понятно, что девушке сейчас совсем не до обеда. Сидевшая по другую руку от гриффиндорки Луна, заинтересовано оглядела девушку и заговорила: — Гермиона, ты знаешь, что мозгошмыги слетаются прямо к тебе, — сделав паузу, когтевранка наклонилась и зашептала на ухо Гермионе: — Это бывает, когда твоё сердце в разладе с разумом. Да-да, со мной такое часто бывало. Они так резко появились, что я крайне удивляюсь. Нужно будет написать об этом феномене отцу. Скажу тебе по секрету, что он их долгое время уже изучает, но всё не может никак поймать ,— блондинка хихикнула и повернулась к своей тарелке, накладывая в неё кусочек пирога с патокой. — А? Что? Да-да, Луна, только не стоит говорить отцу, вокруг кого они летают — я не хочу становиться объектом исследований, — сиюминутная вспышка гнева вызвала недоумение у когтевранки. — Прости, я не это хотела сказать, — Гермиона окинула взглядом зал и резко переменила тему разговора: — Кто-нибудь знает, где Джинни? Гарри не выдержал и хохотнул, предусмотрительно поднеся ко рту кулак, пытаясь скрыть свою несдержанность кашлем. — Простите, по-моему захворал немного, — он улыбнулся, посмотрел через стол на свою будущую невесту, которая уже еле сдерживалась, чтобы не захохотать в голос. Луна как ни в чём не бывало, продолжила: — Не волнуйся, я не скажу, — приветливо улыбнувшись, продолжила блондинка, обращаясь к Поттеру: — А ты, наверно, подцепил морщерогого кизляка. Его нужно вытащить через сутки после того как он пробрался внутрь, иначе он может повредить мозговой деятельности. Задумавшись на несколько секунд, Лавгуд продолжила: — А Джинни вон сидит, — она рукой указала на рыжую бестию и зачем пояснила: — Напротив Гарри. — Да-да, привет, Гермиона. Я, наверно, так изменилась за сегодняшнюю ночь: ужасы войны, стресс, переутомление, седые волосы, — оптимизм Джинни зашкаливал. — Что ж ты не кушаешь? Или не удобно вилкой суп есть, да? Для таких случаев придумали ложку, вот как она выглядит. К лицу Гермионы резко прилила кровь: — Я поняла. Спасибо, Джинни. Девушка сама не поняла, что вызвало у нее агрессию: смущение, усталость или обида за смерть того, кто был для неё всем. Луна уставилась на Джинни с долей непонимания, но чуть позже просто повернулась обратно к Невиллу и продолжила лекцию о шпигензадском косорыле, который обитает только на островах Фиджи и назван в честь учёного Жоржа Шпигензада. Выглядит косорыл примерно как моллюск, покрытый шерстью, так же умеет очень быстро бегать. Парень слушал Луну в краем уха — ему больше нравилось любоваться ею. Длинные, светлые, слегка спутанные волосы, которые она не успела привести в порядок, сейчас спускались волнами по спине. Глаза были настолько живыми, что выражали каждую эмоцию, которая обрушивалась на бедного гриффиндорца подобно цунами. — Кстати, Гермиона, я думаю, сегодня нам с тобой лучше всего будет направиться на площадь Гриммо, чтобы переночевать. А потом уже мы можем создать портал, сейчас они всё равно не отслеживаются Министерством, у них есть дела поважнее. Перенесёмся в Австралию и вернём память твоим родителям. Согласна? — Да, конечно. Но, Гарри, я боюсь. Беллатриса... Я уверена, что она побывала там. Что если она оставила какие-нибудь ловушки в доме? Однако свою речь девушке закончить не удалось — за столом Хаффлпаффа раздался взрыв. Крики, поднятые волшебные палочки, готовые сорваться с губ боевые заклинания, а центре всего этого — нагло улыбающийся темноволосый парень: — Кажется, я использовал не то заклинание. Наконец-то успокоившаяся гриффиндорка опустила палочку и улыбнулась так светло, словно не было ужасов этого года: — Надо бежать из этого дурдома и чем раньше, тем лучше. Я уж лучше пройдусь по полю, заминированному Лестрейндж, чем останусь здесь на ночь. *** В это время в Малфой мэноре творилось что-то невообразимое. Ретировавшиеся с поле битвы Малфои, Забини и Нотт, которые чудом уцелели, сейчас прибыли в особняк. Драко же пытался превратить свою комнату в руины. Очередной удар и дверца шкафа не выдерживает, на ней появляется дыра размером с кулак. Раздаётся рык и крик. — Ненавижу тебя! Чёртова грязнокровка! И уже ваза с цветами, преспокойно стоявшая на прикроватной тумбе, летит и разбивается в дребезги об стену. Вода стекает по стене, такая же прозрачная как и его кровь. Слизеринец на секунду задумался. «А её кровь — это грязь», — решает он. В стену уже летят дорогие антикварные часы. Внизу, в гостиной, у огня Нарцисса еле сдерживается, чтобы не подняться и поговорить с сыном. Наконец ей это надоедает, она медленно и плавно встаёт с кресла. Поворачивается к мужу, начинает говорить размеренным равнодушным голосом: —Люциус, я не собираюсь терпеть это. Он сейчас себя угробит. Мне на всё плевать, я поднимаюсь наверх к сыну. — Нарси, дорогая, ты знаешь, я всегда хотел девочку, так что... Хотя чистой крови жалко. Акцио, вино! Выпей, это молодое божоле «Мулен-а-ван», мне прислал один друг. Очень неплохое и легкое, что может быть лучше? Люциус Абраксас Малфой смотрел на огонь, пылающий в камине. Уютный треск поленьев, блики на сырых каменных стенах, красное вино, плещущееся в бокале — всё было бы идеально, если бы не крики сына и звон разбитого стекла. — Он успокоится, тебе ли не знать? Это ваша порода — порода Блэков. Никогда не сдерживаете чувств, за что платите жизнью, уважением, деньгами. Вы горячи и неуправляемы, и в этом пылу чувств сгораете, — Малфой-страший поднял со стола газету и бросил её в пламя, — как листок. На твоем месте я подумал бы лучше, куда нам теперь перебраться. Слишком велика возможность, что нас поймают. — Люциус, — прошипела женщина вполне в стиле Нагайны, — больше никогда, повторяю никогда не смей так говорить о моей семье! Нарцисса поднялась с кресла достаточно резко и показала рукой в сторону второго этажа. — Там наш сын! Даже не смей мне говорить, что это не в духе Малфоев. Я в первую очередь не Малфой и не Блэк. Я — мать. А ты ещё смеешь меня попрекать! Я надеюсь, ты понял и усвоишь всю эту информацию в кратчайшие сроки. Она развернулась на каблуках и пошла в сторону главной лестницы. Поднявшись и подойдя к апартаментам сына, аристократка услышала: — Чёртова Грейнджер! Следующий вслед за репликой звон битого стекла. Не выдержав, Цисси зашла внутрь. — Эта ваза принадлежала ещё твоей прабабке, жаль такую вещицу. Блондин резко обернулся и посмотрел на женщину как на призрак. — Maman, что ты здесь делаешь?