Мой

Празднование помолвки мистера Дерека Хейла и мистера Айзека Лейхи в самом разгаре. Чей-то переливчатый смех и звон бокалов с великолепнейшим шампанским, бесконечные поздравления, пожелания счастья, здоровья, кучи не менее здоровых, умных, красивых и т. д., и т. п., и так далее, детишек, долгих лет тихой семейной жизни бок о бок, поцелуи и объятия… Всеобщее веселье и восторгание прекрасной парой не разделяет лишь один из приглашенных гостей. «Пф, где Дерек, и где тихо! Идиоты!» Стайлз стоит в стороне, умело прячется в неприметном углу их родового особняка. До крови кусает свои пухлые, изумительной формы губы, остервенело мнет, хотя, скорее даже рвет в руках батистовый носовой платок и не спускает обведенных синяками – даром бессонницы последних дней, – глаз с жениха-альфы. Молодой черноволосый, зеленоглазый альфа великолепно, потрясающе красив. Он бережно придерживает своего русоволосого омегу за тонкую, гибкую талию и благосклонно смеется над какой-то, наверняка тупой, шуткой его лучшего друга – Джексона Уиттмора, всем своим существом излучая безграничное счастье и довольство. «Фарс! Какой же фарс! Это невыносимо!» – зло кривится юноша, когда под громогласное «Горько!» смущенно алеющему жениху-омеге достается долгий, нежный, трепетный поцелуй. Он-то знает, как именно любит целоваться Дерек. По-другому. Страстно, жадно, жарко, шумно, кусаясь до крови и сталкиваясь зубами, походя оставляя синяки и засосы. Некрасиво, больно, но так правильно. Он дикий зверь, а не домашний питомец! Во рту собирается вязкая, горькая слюна, и Стайлзу хочется сплюнуть прямо на дорогущий персидский ковер, буквально вчера подаренный его будущим зятем в качестве традиционного предсвадебного подношения семье своего альфы, то есть ему, Стайлзу. Единственной его семье. Тем временем Айзек заливается совсем уж лихорадочным румянцем и, шутливо шлепнув возлюбленного аккуратной узкой ладошкой по широкой груди, отходит в сторону щедро накрытых к фуршету столов. Прямо в руки исходящего ядом ревности Стайлза: «Тоже мне – целку из себя строит! Да на нем пробу ставить негде, а все туда же… Маленький невинный цветочек! У-у-у, ненавижу!» Парень залпом допивает свою порцию шампанского, тщетно стараясь избавиться от мерзкого привкуса на языке, и подходит к объекту своей абсолютной, жгучей, черной, с алыми всполохами перед глазами, ненависти вплотную. «Не могу, не могу! Не позволю! Нет! Ничего, ничего у вас не будет! Недолго тебе еще носить розовые очки, Айзи! У меня для тебя кое-что есть…» – жутко, по-звериному скалится Стайлз, левой рукой нащупывая в кармане пухлый конверт личных фотографий, а правой – с силой бьет пустым бокалом оземь. Отменнейший хрусталь разлетается на миллион мелких, сверкающих осколков. Это как звездный дождь. Загадывайте желание, господа! - На счастье, Дерек! – хрипло каркает Стайлз и широко улыбается, ловя встревоженный взгляд старшего брата: – Айзек!.. – весело кивает он омеге и выдергивает из школьного блейзера шуршащую пачку. Раскрывает конверт и вынимает первый попавшийся снимок – это ничуть не важно, любой сгодится. Они там все как на подбор… Откровенные, грязные, буквально пропитанные похотью и жаждой запретного наслаждения. Говорящие, буквально воющие о том, что это не просто больное извращение, но Связь… - Дорогой зять, не хочешь ли полюбоваться на наши с Дереком совместные фото с празднования его совершеннолетия, на котором тебя тогда, увы, не было? – дьявольски ухмыляется младший Хейл. Старший слишком поздно понимает, что что-то не так. Примерно, когда довольно бледный от природы Лейхи становится белее своей шелковой сорочки, а тонкие руки с длинными музыкальными пальцами начинают крупно дрожать, едва удерживая какие-то цветные бумажки. И видит в руках брата знакомую пачку собственноручно обработанных из видео-файлов и недавно проявленных снимков со своего двадцать первого дня рождения. Дня, когда он, наконец послав все и всех к черту, сдался своему безумному, аморальному, противоестественному, но такому жизненно необходимому и правильному чувству. Любви к собственному младшему брату. С которым одна плоть и кровь на двоих. Снимков, столь провокационно-незаконных, сделанных только по его, Стайлза, эгоистичной просьбе-приказу и хранящихся в лофте в титановом сейфе под кодовым замком. Код к которому – «СтайлзДженим», и тот об этом знает… Куски глянцевой бумаги разлетаются по паркету, и Айзек с надрывным всхлипом срывается с места. - Нет! Что ты наделал?! – неверяще сипит Дерек и смотрит вслед убегающему в слезах куда глаза глядят жениху, но сдвинуться с места не может. Младший братишка, поднявший все до единого фото и медленно и грациозно пересекающий комнату, ловко лавируя среди празднующих, будто пригвоздил его к паркету своими огромными, искрящимися шальным золотом глазами на пол-лица. - А что такого я наделал, Дер-Дер? Просто рассказал ему о том, какой ты добрый, мягкий и отзывчивый старший брат, – мурчит Стайлз, без зазрения совести толкая любимого на диван позади и устраиваясь у него на коленях прямо посреди переполненной гостиной, сверкая немного сумасшедшей улыбкой, – и как любишь меня – своего милого маленького Стайлзи… Как самоотверженно помогаешь мне всегда и во всем. Особенно с течкой. Как самозабвенно ты меня тогда трахаешь, как я кричу и скулю под тобой дни напролет. В конце концов, должен же он знать, за кого именно выходит замуж, и кого, и что получает в довесок… - Идиот! Какой же ты мстительный, ревнивый идиот… – стонет старший Хейл и наконец спихивает младшего на пол, обессиленно утыкаясь лицом в нервно подрагивающие ладони. – Что, если он сейчас в шоке кому-нибудь расскажет? Нас ждет тюрьма или, в лучшем случае, «желтый» дом! Я же просил тебя не вмешиваться! Влюбленный без памяти Айзек послужил бы нам замечательным прикрытием!.. Гости ничего не понимают и только умиленно смеются, глядя на, по их мнению, просто весело дурачащихся братьев. - Пускай. Я и тогда не позволю нас разлучить. Взорву весь этот гребанный мир, если понадобится, перепишу законы, создам свой – новый! Ты мой, Дерек. Мой, – легкомысленно отмахнувшись от столь «радужных» перспектив, как в бреду шепчет Стайлз, цепляясь за безукоризненно выглаженные штанины, покрывая родные колени короткими страстными поцелуями, водя по ним носом, как ластящийся кот, – мой-мой-мой… И ничей больше. Не позволю!.. Мой. Дерек тяжело вздыхает, отнимает руки от лица и кладет их на взъерошенную темно-русую макушку, принимаясь нежно перебирать мягкие, чуть волнистые пряди. В конце концов, зачем им в самом деле прикрытие вот прямо сейчас – в том, что юный несовершеннолетний омега живет под опекой своего старшего брата – альфы, и так ревностно его обожает, как и он сам младшего, нет ничего удивительного. Тем более, если, кроме них двоих, Хейлов на свете не осталось. А потом… Дерек что-нибудь придумает и без заключения брака, как своего, так и Стайлза. Раз уж он так категорически против. Все для безумно любимой детки. «Надо догнать Айзека и популярно все ему объяснить…» – лениво думает Стайлз. Но подниматься на ноги не спешит, по-детски широко и заразительно зевая. Мгновения назад столь ненавистный ковер под ним, оказывается, удивительно мягкий и пушистый, удобный, а колени Дерека такие уютные, а Стайлз так устал, пока так рьяно отстаивал свое. Он пока поспит…