Поздняя весна.

«Ты такой хороший мальчик, наивный и с чистым сердцем. Но запомни, даже если будешь дрожать от мороза зимой, стуча зубами, даже если холод будет проникать в каждую клеточку твоего тела сквозь кожу, охлаждая кровь в жилах, не дай зиме заморозить твое сердце. Дождись весну, она непременно наступит, просто твоя весна придет к тебе немного позднее. Никогда не сдавайся! Ты обязательно будешь счастливым!» Когда Джунмён услышал эти слова в семь лет, он совсем не понял, что они должны означать для него. Тогда они с папой ехали на поезде в Пусан, к дедушкам. Кроме них в купе были еще два человека – старший и мудрый, по словам папы, альфа и его сын-омега. Омеге было столько же сколько папе Джунмёна. Возможно, поэтому они быстро сдружились и всю дорогу, от Сеула до Пусана, беседовали обо всем, о чем только можно, рассказывая друг другу об интересах, работе, семье. Альфа тоже вступал в беседу и довольно активно, а то, что он рассказывал, две омеги слушали с особой внимательностью, еще он тепло и по-особенному улыбался самому младшему из омег. А Джунмён только опускал взгляд, краснея. Нет, он тоже слушал его, только не очень понимал его слова, потому что тот говорил, как казалось омежке, умные вещи, которые понятны только взрослым. Когда они прощались на вокзале, пока взрослые омеги проверяли номера и обменивались другими контактными данными, альфа-дедушка присел на карточки перед маленьким Джунмёном и сказал те умные слова, потрепав его по волосам. Занятые друг другом папа Джунмёна и сын этого альфы ничего не заметили, а младший лишь удивленно кивнул. Хоть и значения он не понимал, сами слова так запечатались в его памяти, что Джунмён не мог перестать думать о них, но и не осмеливался уточнить у кого-то. О каких зимах и вёснах идет речь? Разве зима или весна не наступают у всех одновременно? Со временем Джунмён не то, что бы забыл или выкинул из головы, просто оставил их на потом. Ведь он пока еще был маленький. Вот когда подрастет, тогда и поймет. «Запомни, даже если будешь дрожать от мороза зимой, стуча зубами, даже если холод будет проникать в каждую клеточку твоего тела сквозь кожу, охлаждая кровь в жилах, не дай зиме заморозить твое сердце. Дождись весну, она непременно наступит, просто твоя весна придет к тебе немного позднее». «Дождись весну, она непременно наступит, просто твоя весна придет к тебе немного позднее». И в начальной, и в средней, даже в старшей школе эти слова не хотели открывать свой секрет Джунмёну. Конечно, к этому времени он вырос, поумнел и понял, что мудрый альфа, говоря о сезонах, не имел в виду времена года, а что-то с более глубоким смыслом, но что именно, это для него оставалось загадкой. Хотя иногда в его сознании всплывали мысли о том, что, может быть, его ждут некоторые неприятности в будущем, но он старательно пытался не думать о плохом. «Дождись весну, она непременно наступит, просто твоя весна придет к тебе немного позднее». Но однажды он начал вникать в суть этих слов. Когда он поступил в университет и встретил ЕГО, своего альфу. Когда тот самый альфа отвернулся от него. У него уже был парень, другой омега. Альфа узнал его, Джунмёна, учуял его запах, понял, кем они приходятся друг другу, но остался с тем парнем. И Джунмён отступил сразу, он даже не пытался с ним поговорить еще раз или завоевать его. Старался не попадаться ему на глаза, не заводить общих знакомых, тем более друзей, и не вдыхать его головокружительный запах при неожиданных встречах. Но, как на зло, запах альфы преследовал его везде, нагло проникая в его легкие и застревая в горле болезненным комом на обратном пути, будто это сам альфа ходил за ним по пятам, причиняя сердцу еще больше боли и позволяя узнать о себе, а также отозваться внизу живота. Джунмён злился на себя за то, что влюбился в этого эгоиста, даже если тот сразу ясно дал ему понять то, что «истинный» для него совсем ничего не значит. Хотя, как не влюбиться в Ким Джонина, он тоже не знал. Мягко говоря, он был идеален. Джунмёну нравилось в нем всё, начиная красивой внешностью и заканчивая его талантом в танцах, абсолютно всё, от смуглой кожи до белоснежных зубов при нахальной и самодовольной ухмылке, всё-всё. И это злило его. Семь месяцев пролетали незаметно, пока омега старался остаться в тени. С однокурсниками он не общался, или они с ним не связывались, в общем, друзей у него практически не было. После пар он обычно сидел в библиотеке, после чего возвращался домой. За это время он успел пережить самую болезненную для него течку. О мучениях пятидневного ада он предпочитал не вспоминать, потому что в те дни он не мог определиться, что ему причиняло больше боли – неразделенная любовь или безумное желание внизу живота и зудящий зад. Кто знает, возможно, все так и продолжалось бы, если бы не один инцидент, после которого Джунмён переехал в Пусан, оставив свой родной город, дом и даже родителей. В короткой студенческой жизни Джунмёна были ещё люди, с которыми ему приходилось иметь дело. Пак Чанёль и До Кёнсу. Джунмён мог без укола совести назвать их своими хорошими знакомыми. Казалось, этой неугомонной парочке было все равно, хочет ли Джунмён с ними общаться или нет. И еще был Тао, с кем омега вообще не хотел бы иметь ничего общего. Иногда ему было в тягость даже дышать одним кислородом с этим альфой, но это мало заботило самого Тао. Он приставал к Джунмёну на переменах между парами, зажимал в углах, заставляя омегу трястись, умудрялся всячески лапать, шептать каждый раз какую-нибудь пошлость. В такие моменты обида внутри омеги к Джонину возрастала до высоты Эвереста, потому что все могло быть по-другому, если бы его не игнорировали. К нему не стали бы приставать какие-нибудь левые альфы вроде Тао. Джунмён ни за что бы не послушался Кёнсу с Чанёлем и, тем более, не пошел бы на вечеринку, если бы знал, чем всё это обернется для него. Он никогда и ни за что не позволил бы Чанёлю, да и сам не притронулся бы к тому напитку, который предлагал Тао. Вот только если бы он знал… Но что было, то было. На следующее утро он проснулся в одной из комнат особняка, голышом, в постели с Чанёлем, альфой Кёнсу. Когда он оглянулся, альфа все еще крепко спал, и воспользовавшись этим, он просто смылся с места преступления. Он наивно полагал, что Чанёль ничего не вспомнит, проснувшись, ведь он сам тоже ничего не помнил о случившемся, и никто об этом не узнает, особенно Кёнсу. Что бы ни произошло, но вредить отношениям своих единственных хороших знакомых он точно не хотел. Но фортуна его часто подставляла, если не всегда. Они просто не ладили. Уже находившись дома, омега узнал из чужих уст, что в напитки были подмешаны афродизиак для Чанёля и препарат, вызывающий ложную течку, для него самого. Течка у него была не за горами, через две недели, а это просто упростило задачу некоторым. Оказалось, почти все в универе уже были в курсе, тем более те, кому было не лень слушать самые свежие сплетни. Кёнсу, наверное, не исключение, - подумал омега. И первым делом он поспешил объясниться с ним, потому что Чанёль и Кёнсу были истинной парой. Он надеялся, что Кёнсу все поймет, ведь они не сознательно такое вытворили, а их подставили. - Если ты не захочешь продолжения, то я просто закрою на это глаза, - сказал Кёнсу, и Джунмён облегченно вздохнул, потому что это было единственное, что его волновало. А перед остальными он не был обязан отчитываться. Их мнения его совсем не заботили. Всех до единого, почти… Он продолжал ходить на занятия, засиживаться в библиотеке допоздна и все еще не мог смотреть в глаза Чанёлю. Но подлеца Тао таки поставил на место. Было дело, и он однажды случайно узнал, что у того аллергия на помидор, но не думал, что это знание пригодится ему на практике. Он просто облил его ведром томатного сока в столовой, у всех на глазах. Ему вовсе не было жалко ни побледневшего Тао, у которого лицо и так было искусно разукрашено кулаками Чанёля, ни его дорогих тряпок от Гуччи. Вдобавок, омега пообещал в следующий раз утопить его в томатном соке, и его слова прозвучали достаточно строго и серьезно. Настолько, что тот отстал от него раз и навсегда. По сравнению с тем, что он учудил, омега поступил почти благородно. И он постоянно думал о том, как на все это отреагировал Джонин. А вскоре ему стало не до реакции альфы. Постоянная рвота, головокружение и две полоски... После этого омега решил оставить все и начать новую жизнь с крохой в животе. Оставить все позади: и родной город, и универ, и Чанёля с Кёнсу, и своего альфу тоже. Уговорить родителей было нелегко, но они в итоге согласились. Джунмён решил твердо, что и родители, и Чанёль с Кёнсу не узнают правду никогда. Не узнают, кто отец его малыша. Быть может, Чанёль имел право знать, но это ни к чему хорошему не привело бы. В этой жизни ничто не остаётся тайной навечно, и Чанёль тоже узнает, когда наступит время, но не сейчас. Пусан и дедушки со стороны папы встретили и приняли его с огромной радостью. Он на время устроился у них и начал искать себе подходящую работу. Пока ему позволял его срок. «Дождись весну, она непременно наступит, просто твоя весна придет к тебе немного позднее». Он и есть моя весна, - подумал он, держа в руках крохотного омегу, маленький комок счастья. Когда Бэкхёни было два годика, в жизни Джунмёна появился один парень. Вначале он не обращал внимания на то, что тот красил волосы только у него и довольно-таки часто. Что только не творил Джунмён с его волосами! Семь разных оттенков блонда, ярко-розовый, красный, черный, голубой, синий и даже был случай, когда альфа попросил его перекрасить волосы во все цвета радуги одновременно. Я не понимаю, почему он так часто красит волосы. Я не помню даже натуральный цвет его волос, - говорил Джунмён. Ты много чего не понимаешь, даже самого обычного подката, - отвечал ему Джондэ, его коллега. Как бы ни старался, он не мог игнорировать влюбленный взгляд альфы. А потом просто смирился со своей судьбой и поддался ему. Изначально у них все было отлично, Бэкхён любил альфу, тот тоже души не чаял в нем. У них было все: и семейная идиллия, и счастье, и взаимоуважение, и даже любовь. Но однажды иллюзия счастья рассеялась, словно мираж в пустыне. Альфа пропал на четыре дня, а вернулся пропахшим другим омегой, своим, истинным омегой. Не было смысла закатывать истерику, лить слезы, бить посуду. Это было ожидаемо. Джунмён отпустил альфу. В случившемся не было вины альфы. Ни одному альфе больше нет места в моем сердце и жизни, - решил он после. Спустя четыре года с рождения ребенка Ким Джунмён был уже востребованным парикмахером в своем и некоторых соседних районах. У него была небольшая квартирка, высокооплачиваемая работа, постоянные клиенты и, самое главное и важное, Бэкхён, омега четырех лет, смысл его жизни. Бэкхён и есть моя весна, - думал он. Раздался звонок колокольчиков, оповещая о новых посетителях, Джунмён чуть в обморок не упал, когда увидел вошедшую пару. На пороге стоял Чжан Исин собственной персоны. Выбор Ким Джонина. Человек, из-за которого собственный альфа не принял его. Омега, которого так сильно любил ЕГО альфа, что забил на существование своей истинной пары. Та самая причина всех его бед, сейчас удивленно глядела на него, при этом держась за руку совершенно другого альфы, не Джонина, а какого-то высокого блондина.