Он выживет, Донни?..

- Донни, у тебя есть минутка? Майк вошел в затемненную гостиную с хмурым видом. Он медленно подошел ближе к Донни, меняющему старшему брату окровавленные бинты. - Извини, Майки, сейчас я вроде как занят. Мне нужно очистить раны, а также поменять перевязки. Он как бы... хмм... намочил их. Младший взглянул на него с толикой отвращения: - Он обмочился? Донни оглянулся на брата с усталым видом. - Нет, Майк, не обмочился. Послушай, ты не можешь просто пойти и привести сюда Рафа? Мне нужна его помощь кое в чем. - Но я здесь, братан, и я могу помочь, - младший подошел ближе, но Дон остановил его. - Нет, Мик, мне не нужна твоя помощь. Это может оказаться слишком сложно, и я не хотел бы, чтобы ты стал свидетелем. Так что если сильно жаждешь помочь, приведи Рафаэля, - с этими словами Дон вернулся к своему занятию. Младшего немного задели резкие слова брата, но Майк не мог винить его. Вот уже два дня они жили на ферме, но состояние Лео не изменилось даже на чуть-чуть. Здесь не было электричества, и, как следствие, отопления. В доме был камин, но от него мало проку, если нет возможности находиться в одной комнате с ним. У них было всего одно одеяло, но сейчас им был укрыт только Лео, и это было справедливо. Они - хладнокровные существа, и их лидер в синем был совершенно застывшим, когда влетел в окно квартиры Эйприл. Можно даже сказать, он был буквально синим от холода. Но черепаха, одетый в оранжевое, тоже замерз. Он чувствовал, что его руки и ноги занемели, а голова стала тяжелой. И младший был уверен, что он на полпути к простуде. Но гораздо важнее было то, что он ощущал внутри. В сознании не было ничего, кроме темного тумана, и какую бы позитивную вещь Майк не пытался себе представить, ничего не выходило. Он хотел поговорить с кем-нибудь, но Дон был занят более важным делом, чем выслушивать его меланхолические мысли. Он знал это. Но в конце концов Майк решился озвучить самую мрачную из них: - Лео не выживет, да, Дон? Дон, близкий к состоянию шока от душераздирающего всплеска эмоций младшего, лишь покачал головой. - Нет, Майк, я так не думаю. Но он действительно в скверном состоянии, и я не уверен, что он продержится еще одну ночь. Микеланджело больше не мог сдерживаться. Он упал на колени и заплакал, так тихо, как только мог. Черепашка чувствовал текущие по лицу слезы, и, хотя обычно темнота пугает его, на этот раз он был рад, что в комнате темно. Донателло не мог не заметить беззвучных слез младшего и остановился на полуслове, направившись к нему. Изобретатель присел рядом с братом и без слов притянул его к себе, невзирая на слабое сопротивление. И не мог не заметить, как теплый лоб младшего коснулся его плеча. - Все будет в порядке, Майки. Возможно, он не покинет нас, может, он очнется даже раньше, чем мы думаем. - Я боюсь, Дон. Почему все плохое случается именно с нами? Наш отец погиб, Лео тоже может умереть, так что я даже не смогу попрощаться, - голос младшего сорвался, и он еще ближе прижался к брату. Теперь он плакал в полный голос, давая, наконец, выход, мучительным рыданиям. Донни чувствовал, как слезы текут по его плечу, и ощущал мучительное желание тоже заплакать. Но он не мог. Он должен быть сильным ради семьи. Наконец Майк отстранился от самой рослой черепашки, и тот без лишних слов поднялся на ноги. - Я обещаю, Майк, я сделаю все возможное, чтобы вернуть нашего брата к жизни, - заверил он брата. - Я знаю, Дон, что ты сделаешь это. Как всегда делал. Я пойду найду Рафа, и вы приступите к работе. Уже покидая комнату, Майк добавил: - Спасибо, что выслушал. Младший наконец вышел, и в этот момент самый рослый из братьев не выдержал и заплакал, опираясь головой о спинку дивана, на котором лежит его умирающий брат. Он пытался быть сильным, но не мог, просто не мог вынести больше. Это стало последней каплей...