Crazy in love

      Я сидела в гостиной Гарри и дрожала от холода. Он вышел из комнаты, неся в руке полотенце, майку и носки. — Держи, тебе надо согреться, иди в ванну. Я не стала возникать, послушно взяла вещи и поплелась принимать душ. Господи, какое же блаженство, когда горячая вода согревает не только тело, но и душу. — Ты там не утонула? — Гарри постучал в дверь. Когда я вышла, Стайлс полулежал на диване, переключая каналы на плазме. — Могла позвать меня, — засмеялся он, — я бы спинку потёр. — Фу, Гарри, прекрати, — брезгливо кинула я, — немного отойду и отвези меня домой, пожалуйста. — Да ты можешь остаться, места хватит. — Нет-нет, мне завтра в школу, а я без учебников и формы. — Одолжи телефон, — вдруг резко сказал Гарри. Я удивилась и протянула ему смартфон. Стайлс встал с дивна и поплелся в комнату. Я сама не заметила, как задремала на диване. Когда проснулась, Гарри нигде не было. На кофейном столике одиноко лежал мобильник, а на стул была перекинута моя школьная форма. Что-о-о-?! Как она тут оказалась?! Из соседней комнаты вышел Гарри, почесывая затылок. — Как долго я спала? — Ну-у-у, — протянул парень, вспоминая, — минут сорок, не больше. Сейчас придут парни. Выпьешь с нами? Неплохое предложение, конечно, но я же ле-е-еди. — Ребята! Заходите!!! — из прихожей послышался голос Зейна. Через секунду все парни уже расположились на кухне, разбирая пакеты с алкоголем. Гарри доставал какие-то закуски из холодильника и аккуратно их раскладывал. Парни что-то бурно обсуждали, кажется, не замечая меня. Я присела на стул, стоявший у стены и слушала, что они говорили. Самым трезвым в этой компашке оставался Стайлс. Но так было минут двадцать. После шестой стопки водки он начал пошло шутить, периодически кидая в меня молнии своими глазами. Я лишь слегка улыбалась. После водки в ход пустился виски. Бо-о-оже, как можно столько пить! Глаза начинали слипаться. Часы показывали четверть второго ночи. Мой телефон, лежавший на столике в гостиной, зазвонил. — Да, Эмма? — как можно беззаботней ответила я, но всё же чувствовала что-то неладное. — С вами всё в порядке, мисс? — Э-э-э, — я огляделась, - да, всё круто. — Хорошо. Тот парень, Гарри, привёз вашу форму и учебники? Вот оно что. Пока я дремала, Стайлс смотался за моими шмотками. — Да-да, привёз.

***

      Сон резко улетучился. Зейн глянул на меня и позвал. Я подошла к нему, спрашивая, что ему нужно. Он сгрёб меня в охапку, сжимая так сильно, что становилось тяжело дышать. Что он делает?! Его рука скользнула под футболку, и пальцы прошлись по свежеиспечённой татуировке, которая побаливала, поэтому я невольно вскрикнула. Только сейчас до меня дошло, что все парни, включая Гарри, отсутствовали. Сердце начало бешенно колотиться, сдавливая грудь и мешая сказать хоть слово. Но уже было поздно. Губы Зейна нащупали мои, и язык проник мне в рот. Я почувствовала вкус алкоголя, мятной жевачки и сигарет. Зейн исследовал мой рот полностью, проводя языком по небу и зубам. Мне не понравилось. Я не хотела с ним целоваться. Я не рассматривала его, как парня. Мужественный напор, блин. Найдя в себе силы, я пихнула его в грудь, упала с него на холодную плитку, которой был уложен пол, больно ударившись коленками. — Да не подходи ко мне, ну! — заорала я в не себя от злости. Он лишь с ухмылкой уставился на меня и начал посмеиваться. Какой кошмар! Как же я глаза Стайлсу посмотрю. Я начала реветь, как пятилетняя девчонка. Слёзы катились по раскрасневшимся щекам, тут же высыхая. Из прихожей послышался щелчок и в комнату завалился подвыпивший Стайлс. Он улыбался, но уставившись на мою зарёванную рожу, от его очаровательных ямочек не осталось и следа. — Что случилось? — спросил он, повернувшись к Зейну. — Гарри, прошу, — взмолилась я, не давая Малику ответить, — отвези меня домой. Стайлс почти протрезвел. Мы ехали по центральной улице. Он молчал, и я ничего не решалась сказать. Может быть, это тот момент, о котором говорила Эмма? — Помирился с девушкой? — голос предательски дрогнул. — Почему это тебя так волнует? — Неважно, — я мотнула головой и отвернулась к окошку. Невыносимо. Это всё слишком далеко зашло. Я пыталась успокоить себя мыслью, что Зенй сделал это, потому что был слишком пьян. Кошмар. Почему всё так запутанно и сложно?! Как только Гарри завернул около ворот моего дома, в глаза бросилась машина отца, а окна дома светились. — Я попала, — жалобно пискнула я. — Пройди через чёрный вход, — предложил Стайлс. Я аккуратно приоткрыла щеколду и скользнула внутрь, стараясь не шуметь. Но, блин, нет! Чёртова победительница. Я налетела на какие-то пакеты и растянулась на полу, снова ударяясь коленями. Комнату тут же озарил яркий свет, котoрый больно резал глаза. Тупая идиотка! Браво! Бис! Я продолжала валяться на полу, прикрывая лицо рукaми и трясти головой, словно всё это сон, и я сейчас проснусь в своей кровати, никогда не познакомлюсь с Гарри и его друзьями, не поссорюсь с Шарлоттой и продолжу скучный образ жизни. Нет, конечно, это не сон. Всё очень плохо. Я услышала тяжёлые папины шаги и цоканье маминых каблуков. Вот же будут рады видеть свою ненаглядную Юлианну в таком виде! Ах, боже, почему это происходит со мной? Сильная отцовская рука резко дёрнула меня за ворот майки Стайлса. Оказавшись на ногах, я открыла глаза и тут же получила затрещину, прикусив от неожиданности губу. Во рту тут же почувствовался привкус железа. Мама стояла позади отца и пыталась что-то сказать. Ах, да! Говорить же нечего. Она всегда будет на его стороне. — Ты видела себя в зеркало? — яростно крикнул отец, отпуская футболку и буквально швырнул меня в сторону, — ты похожа на последнюю шлюху. Мои глаза округлились, и я часто заморгала, пытаясь въехать в эти слова. Я хотела побежать наверх и больше никогда не видеть их лица. Мать! Да какая она, блять, мать! Стоит и боится вякнуть лишний раз. — Ненавижу, — стиснув зубы, сказала я, тыкая пальцем в грудь отца, —, а ты…ты, — я указала на маму, дыхание стало прерывистым, — продолжай в том же духе поддакивать ему во всём, а меня забудь. Всё. — Ну и тварь же ты, — спокойно ответила она, — неблагодарная. — О-о-о, так кто-то умеет говорить, вот это сю-ю-юрприи-и-з! — истерично хохотнула я. Последовала ещё одна пощёчина. На этот раз уже не было больно. Было обидно. Я рванула в сторону, сбивая отца, отталкивая мать, и побежала в свою комнату. Хотя, нет, это уже никогда не будет моей комнатой. Пусть делают всё, что угодно. Я покидала вещи в рюкзак, достала заначку из шкатулки, натянула джинсы, кеды и выбежала вон. — Прощайте! — крикнула я напоследок и со всей дури шарахнула дверью.