Ты сводишь меня с ума!

Его всегда сводил с ума этот белобрысый, по-девичьи хрупкий и до ужаса болтливый мальчишка. Стоило Армину заговорить, как у Райнера тут же взрывался мозг от перенапряжения. Бессмысленный поток информации, выплёскиваемый наружу товарищем, погребал под собой несчастного солдата, лишая возможности трезво соображать. Он уже не знал, что с ним делать ― убить было бы глупо и жалко, но заткнуть это безобразие и вовсе не представлялось возможным. Терпеть и не обращать внимания? Вряд ли. Солдат не понимал, как можно настолько беситься лишь из-за одного его присутствия в помещении. Не раз Райнер чувствовал, как кровь закипает в жилах, когда в комнату входит Армин. Хрупкие плечи мальчишки от его взгляда тут же вздрагивали и поджимались к шее, силуэт становился тоньше, а глаза боязливо отводились в сторону. «Ты чего так на него вылупился?» ― посмеивался Бертольд, не пытаясь скрыть свой интерес. «Не твоё дело», ― каждый раз отмахивался Райнер, продолжая буравить взглядом спину мальчишки. Если бы он знал, что в этом непонятном создании его так привлекает, уже бы что-то сделал. Бывали дни, когда поведение Армина становилось и вовсе несносным. К примеру, идёт тренировка, а он с трудом поспевает за отрядом. И ведь хочется же помочь ― ты берешь его рюкзак, но мальчишка вдруг собирается с силами и делает всё сам. А вот Райнер потом башкой дерево готов пробить от злости ― как его посмели оттолкнуть?! Собственный разум стал для солдата клеткой. Мысли загоняли его каждый раз в тупик, когда он видел блеск в голубых глазах. Райнер постоянно замирал на месте, лишь завидев мимолётное движение руки мальчишки ― тонкие пальцы ловко и быстро умели заправлять длинные пшеничные волосы за ухо. А иногда у них бывали собрания, и Армин, выйдя в центр помещения, объявлял о грядущих испытаниях, зачётах, спрашивал про обустройство лагеря и прочее. И говорит, и говорит! Райнер от бессилия ударялся лицом об стол и стискивал до боли волосы на голове, стараясь хотя бы неприятными ощущениями отвлечь себя от реальности. О нет, его не бесил голос мальчишки… наоборот! Слов солдат не разбирал ― он слушал звонкое с хрипотцой почти что пение. То как вдруг запнётся мальчишка, а затем неловко хихикнет и продолжит. Или когда слишком долго тянет гласную под влиянием порыва. И последнее такое собрание вконец сломало и без того с пошатанной психикой Райнера. В этот раз он пристально смотрел в глаза Армина, хмурясь и сжав зубы. Поначалу его не замечали, но вскоре речь стала не такой плавной, более запутанной. А порой мальчишка и вовсе забывал закончить мысль. И солдат понял, что выступающий безбожно покраснел, смутился и задрожал, пытаясь поскорей завершить и вернуться на своё место. Тогда-то у него и перехватило дыхание. Почти незаметное движение губами, по которым скользнул влажный язык. Только он, небось, и разглядел этот жест ― ведь только он так пялился на Армина всё это время. Райнер не выдержал и покинул помещение. Он добежал до бочек, расставленных за казармами, и с громким рыком сунул в ледяную воду голову в надежде остудиться. По телу будто разряд молнии прошёлся ― каждая клеточка отдавала болью, откуда-то высвободилось столько тепла, что вынести было практически невозможно. Солдат действительно старался держать себя в руках, но его терпение раз за разом подвергал испытаниям Армин. Этот глупый, несносный мальчишка с чарующим голосом, мягким взглядом, тонким лицом, хрупкой шеей… А потом случилось то, что случилось. Он подкараулил мальчишку на выходе из столовой, похитил у друзей, схватив под локоть и затащив обратно в здание. Когда они остались одни, Райнер закрыл дверь и глянул на Армина, хмурясь. Несчастный затрясся от одного его присутствия: боялся, что солдат что-то с ним сделает. Поначалу ничего такого в планах не было, но когда из его рта полились бессмысленные вопросы, Райнер не выдержал, подошёл к Армину, схватил за плечи и вжал в стену, заставляя своим грозным видом того заткнуться. «Ты сводишь меня с ума», ― только и прохрипел солдат, перед тем как впиться в тонкие губы жадным и сильным поцелуем. В его руках мальчишка выгнулся, от ужаса распахнув глаза. Как же это возбуждало! Даже попытки вырваться и ударить выбивали из горла протяжные хрипы. Получается, он не ненавидел Армина, а… Прервавшись, Райнер заглянул в испуганные глаза, опустил горячую ладонь на пухлую щёку и понял: он хочет этого мальчишку, полностью, чтоб тот принадлежал только ему! «Не бойся меня», ― пробасил солдат, задыхаясь от головокружительных чувств. Это было странно и удивительно касаться Армина, пытаться унять его дрожь, успокоить, приласкать. Райнер и не думал, как на всё происходящее может смотреть его жертва. «Пожалуйста, не надо», ― трясущимися губами взмолился мальчишка, хотя страх в его взгляде постепенно стал угасать. Он больше не пытался ударить солдата коленкой или укусить в поцелуе ― просто замер, ожидая чего-то. «Не бойся», ― повторил дурацкую фразу Райнер и склонился над Армином, притягивая его к себе за подбородок и целуя в этот раз мягко и плавно, будто показывая, что он может быть и таким. Недолго, но может. Любознательность мальчишки его всегда восхищала. Вот и теперь ― тот слегка приоткрыл губы, сам, скорее всего, не понимая, что разрешает солдату завладеть им ещё сильнее. Язык настойчиво ворвался в жаркий рот: хотелось исследовать каждый бугорок, каждую ложбинку. Нежность переплеталась с нетерпением, ласка — с жадностью. Тихое мычание Армина, рассёкшее вечернюю тишину, заставило сердце трепетать с новой силой. Робкие пальцы сомкнулись на рубашке, заставляя ещё ниже опустить голову. Его не отталкивали! И от этого Райнер вконец потерял голову. Подхватил мальчишку за стройные бёдра и поднял над землёй, придавив к стене своим телом. Поцелуй становился всё более глубоким и страстным. Армин либо понимал, что бежать некуда и даже бессмысленно, либо… не хотел. Плавные и медленные касания постепенно становились всё более нетерпеливыми. Армин двигался и извивался в попытке прижаться к сильному телу, а его налившийся кровью член упирался в живот Райнера. Эта власть, чужое желание и неправильность всего происходящего опьянили и вскружили голову. Как они оказались возле стола, солдат не понял. Он уложил любовника на спину, любуясь его телом, поглаживая его. Совсем мальчишка ― местами очень мягкий, не утративший ещё детской пухлости; кожа молочная, гладкая; а плоть — маленькая и аккуратная ― так удобно ложилась в руку. На лице Армина читались неуверенность, стыд, паника, но между его ног… Он весь сочился желанием, просто умолял прикоснуться к себе! «Не бойся, малыш», ― почти нежно прошептал Райнер в припухшие после стольких поцелуев губы и провёл ладонями от колен до узкой талии. Армин задышал ещё чаще, запрокидывая голову назад и приподнимая ноги. Это было приглашение? Солдат просто не мог этим не воспользоваться ― раздвинул бёдра шире, вынуждая мальчишку полностью раскрыться, потёрся своим твёрдым членом о гладкую промежность и зарычал от нетерпения. Ещё немного ― и он не выдержит, сделает Армину больно. А этого совсем не хотелось. Несколько мучительно долгих и в то же время сладких мгновений пролетели со скоростью искры. Мальчишка первый раз был под мужчиной ― это сразу бросалось в глаза. О, как прекрасно было его лицо, как изменилось выражение, когда Райнер вставил сначала один палец, затем другой. Удивление, страх, смущение, боль, зарождающаяся истома. Вскоре уже сам Армин двигал развратно своими бёдрами, насаживаясь, принимая. «Я больше не могу терпеть», ― вновь его слова прозвучали глупо. Зачем такое вообще говорить? Но мальчишка почему-то не засмеялся ― он выглядел так же серьёзно, как и во время своих выступлений, будто охваченный каким-то неведомым чувством. Армин протянул свои руки к Райнеру и обнял его за шею, тихо шепча: «Я тоже…» Мальчишка внезапно накрыл своими губами его, раздвинул их и скользнул в рот языком, кончиком лаская его. Неумелые касания, но такие сладкие, лезвием прошлись по спине. Райнеру показалось, что ему позвоночник только что удалили ― он беспомощно повалился на Армина, прижимая к столу, порывисто ответил и плавно вошёл в девственное тело, громко простонав. Мучительный вскрик прямо в губы, с силой сжавшиеся узкие стенки, невероятный жар и мелкая дрожь. Кончить в такой ситуации было бы совсем не стыдно, но ради него, ради своего любовника он вытерпел. Двинулся медленно и плавно, чтобы не навредить этому хрупкому созданию. Но Армин был невероятно силён. Не физически, а эмоционально. Он мужественно вытерпел боль, божественно воспринял удовольствие. Постепенно усилившиеся толчки окончательно лишили его негативных эмоций. Он превратился в комок нервов, которых ловко и сильно касался Райнер. Дёргал за каждый по отдельности и за все разом. «Пожалуйста!.. Сильнее!» ― взмолился мальчишка, цепляясь за предплечья солдата пальцами. Глубокие красные полосы тут же окрасили его светлую кожу, но Райнер не мог за такое злиться ― лишь радоваться, что всё случилось именно так. Дубовый стол глухо поскрипывал после каждого движения, их крики разлетались далеко за пределами столовой, но двоим было на это абсолютно наплевать. Пик блаженства охватил первым Армина ― он беспомощно забился под Райнером, мотая головой, сжимаясь и пульсируя с неимоверной силой. Жаркое отверстие стало слишком тугим и неподатливым, не позволяя больше ни разу толкнуться, и солдат, глянув на охваченное удовольствием лицо мальчишки, выплеснул с рыком в него своё семя, кончая долго и обильно. «Райнер», ― тихо прошептал Армин, обнимая любовника. Он всё ещё дрожал, как осина на ветру, но в глазах что-то поменялось, а на лице появилась стеснительная улыбка. Своими грубыми пальцами солдат убрал с лица мальчишки длинные волосы, заведя их за ухо, и нежно поцеловал в лоб. Только теперь он понял, что Армин тоже смотрел на него ― всё это время. Были ли какие-то чувства, он, конечно, не знал, но не отчаивался ― ещё всё впереди. Этот несносный и такой говорливый мальчишка точно станет причиной его смерти. Но что странно, Райнер был совершенно не против.