Несчастная

– Кузен Итан Аддамс умер! – Гомес читал телеграмму, попутно передавая ее содержание семейству. – Зовут на похороны. И просят позвонить адвокату Итана. – Мы разве с ним судились за что-то? – спросила удивленно Мортиша. – Вряд ли, скорее всего, Итан, как и планировал, умер в тюрьме, а нам теперь забирать его тело. Да, спасибо, Вещь! – Гомес принял от Вещи телефонную трубку и набрал номер. – Адвокат Итана Аддамса? Да! Мистер Портер, рад познакомиться! Да, Гомес Аддамс! Да-да! Да?! Не может быть! Вот это да! Конечно, привозите! – Гомес положил трубку и обратился к семье: – Оказывается, Итан завещал все свое имущество нам! И, самое замечательное, его нам привезут! В гостиной дома Аддамсов не было свободного места, все заполонило наследство: от старых кроссовок до пачки чистой бумаги. Вензди и Пагзли радостно метались из угла в угол и вытаскивали все новые забавные (или не очень) мелочи: то розовый зонтик, то бутылку с отбитым горлышком (в ней лежала старая записка), а то и мраморного слоника. Кстати, последние находились то тут, то там и были самых разных размеров. Последним в дом внесли гроб. – Какая чудная черная расцветка! И такой скромный – ни одной рюши или ленты! – воскликнула Мортиша. – Никогда не мечтала быть похороненной в таком гробу. Мой будет гораздо изящней. – Тиш, я закажу тебе гроб по твоему собственному эскизу, – сказал Гомес. – Но что делать с этим? – Там труп, – сказал адвокат, до этого шнырявший между вещами и контролировавший доставку. – Завещан миссис Аддамс. – Мне?! – Мортиша потянулась к гробу. – Миссис Аддамс старшей, – уточнил адвокат. В комнате на огне бурлил котелок – совсем маленький. Самый большой, в который поместилось бы по меньшей мере три человека, стоял в углу и ждал своего часа. На столе лежал посиневший труп. Вензди тихонько зашла и пристроилась в уголочке. – Вензди! Ты почему не кормишь пауков? – Бабушка, я их уже покормила. Можно, я посижу у тебя, пока ты будешь его разделывать? – Посиди, конечно, деточка! Маман Аддамс только что закончила точить нож. Протерев его о белоснежную тряпочку, она направилась к трупу. Аккуратно приподняла руку. – Видишь? У кузена Итана было шесть пальцев. В принципе, они есть и сейчас. – Это плохо? – Это очень хорошо! Шестой палец обычно сушится на удачу, – Маман отрезала самый маленький палец кузена, проткнула его шилом и повесила на веревку. – Сама повесишь? Вензди радостно кивнула, взяла "подвеску" и отправилась к темному проходу – там было суше всего и продувал сквозняк. Она закрепила палец невысоко над землей. – Теперь остальные. – Маман лихо пообрубала пальцы Итану, привесила их на одну веревку и отдала девочке. – Бабуля, а можно мне отрезать на второй руке? Ну хотя бы один! – Хм, – Маман как раз срезала уже три пальца. – Ну попробуй. Нож скользил в потных от волнения руках Вензди, однако лицо сохраняло привычное каменное выражение. Пальцы отпиливались с трудом, нож легко рассекал плоть и упирался в кость. Наконец, оба были отрезаны. Вензди положила один на стол и, удерживая его одной рукой, с размаху проколола шилом. Уголками губ довольно улыбнулась. – Продолжим с ногами? – весело спросила Маман. Вензди кивнула. Операция повторилась, и вот уже двадцать один палец сушился в проеме. – А теперь внутренности. Итан не завещал их хранить, так что пустим в зелья. – А если бы завещал? – Ну, пришлось бы бальзамировать. – Давай что-нибудь забальзамируем! – загорелась Вензди. – Ну, разве что сердце. Вензди забралась на высокий табурет и провела ножом по грудной клетке. Не вышло: остался только темный след. Маман хмыкнула, отобрала у нее нож и одним движением вспорола кожу, руками уже развела в стороны ребра. – Бери, – шепнула она, не касаясь сердца. Вензди ножом аккуратно подрезала сосуды, ветвящиеся по сторонам, и двумя руками вынула остывшую темно-красную массу, совсем недавно служившую моторчиком для этого тела. – А теперь клади сюда, – Маман протянула ей ларец, заранее наполненный бальзамирующей жидкостью. Вензди положила сердце "на хранение" и опять вернулась к трупу. – Ой, там что-то еще! – Конечно, там же легкие. – Нет, там сердце. – Сердце уже здесь, – Маман заботливо погладила ларчик. – Нет, еще одно. – Вензди вытащила крошечное сердчишко, легко уместившееся в ее ладошках. Такое же склизкое, темное и холодное. Маман замерла. Всю молодость она искала двойное сердце, а нашла его только ее внучка. Она приблизилась, провела рукой по воздуху возле находки, словно очерчивая ее край. – Несчастная, – прошептала старуха, – тебе повезет в любви.