Любовь - это...

- Джен? Тяжелые стальные двери в самом конце пещеры легко разъехались в стороны, впуская гостя в узкий коридорчик. Тут не пахло сыростью, как снаружи, наоборот – здесь царил легкий аромат машинного масла, домашнего тепла, натуральной кожи. Раньше он с удовольствием вдохнул бы эту смесь, но не сейчас. - Детка? Он смело двинулся вперед, ступая бесшумно, зная, где сейчас Дженсен, и лишь надеялся, что не найдет вместе с ним подтверждение своим догадкам. Поднявшись по широкой витой лестнице на второй этаж, он крепко сжал руки в кулаки, расслабляясь, прежде чем толкнуть массивную дверь в лабораторию. В отличие от остальных комнат, здесь было намного светлее, просторнее и даже уютнее. Возможно, Миша просто привык уже к этому месту… Быстро просканировав помещение, он, наконец, нашел отсвечивающую теплым красным оттенком фигуру. - Ты видел новости?- Дженсен даже не шелохнулся, почувствовав на своем плече чужую ладонь. Легко кивнув в ответ, Миша перевел взгляд на мониторы, по которым, уже который час, транслировалось одно и то же: «Взрыв на военной базе. 142 раненных, 38 погибших. Где были защитники Нью-Йорка, когда погибали люди?». Миша лишь крепче сжал плечо Дженсена, придвинувшись к нему ближе, как только с экранов прогремел взрыв, ослепив яркостью, четкостью красок. Воспоминания о трагедии отозвались тупой болью в висках, тяжестью в груди, рядом с сердцем, словно рядом, совсем близко, лежал отсвечивающий зеленым теплом криптонит. - Джен, мы не могли ничего… - Уйди, - прозвучало резко, неожиданно, и так непривычно, что Миша не понял, что говорят ему. – Улетай, уезжай. Как хочешь. Только оставь меня одного. Он не хотел никого видеть, ощущать рядом с собой, сейчас, как никогда, Дженсен нуждался в тишине, уединении. Когда мог бы обдумать произошедшее, переждать горькую, полную злобы боль. Только он понимал, что горечь утраты, ярость из-за собственного бессилия, что не успели, отвлеклись, не узнали, не отступит. И людей, простых, ни в чем невиновных мужчин, женщин, детей, это не вернет… Миша тяжело вздохнул, отступая. От Дженсена сквозило отчаяньем, разочарованием и какой-то старческой усталостью. Никогда, никогда раньше он не реагировал так остро на смерть людей – такова их работа, жить с мыслью, что все умирают. Всех не спасешь. - Джен, - тихо, осторожно прошептал Миша, и, негромко выругавшись, сел на пол, спиной откинувшись на спинку кресла мужчины. Ему ничего не ответили, но криптонец не винил его в этом, понимая, разделяя боль Дженсена – ведь это была идея Миши, подняться высоко-высоко в небо, опробывая новый костюм Бэтмена, ощутить сладость поцелуя над облаками и испытать на двоих восторг при виде космоса. Он не мог знать, что именно в эти минуты их единения высоко над планетой, поблизости с их городом прогремит взрыв. И сейчас ему оставалось лишь прислушаться к словам Дженсена, не испытывать его терпение. Только оставлять его одного сейчас – безумие. Он свихнется, запутается в своей боли, как в клубке, и не вытащишь оттуда. Поэтому он придвигается ближе, так, чтобы прижиматься плечом к ногам Дженсена, и кладет голову ему на колени. Поддерживая без слов, утешая легкими прикосновениями, не напоминая о себе. Его Супергерой нуждается в одиночестве, и ради того, чтобы тот чувствовал себя спокойнее, Миша готов проглотить тонны криптонита, лишь бы быть рядом.