Пушистый Генрих

      Он долго отвергал своё желание завести собачку. Володя, так его звали, всегда слушал свою строгую мать. -Я хочу щенка, - сказал он однажды, идя с матерью по рынку. Мальчику было всего шесть лет. Мать, волочащая его, с силой сжала детскую руку: -Паршивец, - прошептала она сквозь зубы, -Мало мне одного грязного животного в доме! Володя сглотнул комок, подкатившийся к горлу и тайком вытер слезу. Они жили с матерью одни.       Владимир закончил школу, закончил медицинский институт и стал детским педиатром. Он курил. Так часто, что порой даже кружилась голова. "Работать невозможно среди этих воющих мразей", - говорил он себе, сжимал в губах очередную сигарету и хмурил лоб. Он ненавидел детей. Как и его мать. Она полюбила его, полюбила в 17 лет, когда он сказал: "Я иду в медицинский". И тогда он понял, что не любили его из-за детскости. Тогда он понял, что детскость - это плохо.       А в 24 года Владимир влюбился. Замечательная девушка, медсестра. Однажды он подошёл к ней сзади и закрыл глаза руками. -Угадай кто?, - сказал он ей тихо на ухо. Она сняла его руки со своего лица. -Ну что ты как ребёнок?, - посмотрела на него с ноткой насмешки. Он нахмурился. Больше у него не было девушки. Вообще. С презрением он смотрел на милующиеся пары. "Как дети", - гневно, сквозь зубы.       В 35 лет умерла его мать. Он не плакал. Это по-детски. Жил он один, все свое время посвящая книгам о несчастных людях. Бунин - "Тёмные аллеи" зачитан до дыр. Достоевский - полное собрание сочинений. Владимир просыпался каждый день в серой комнате со слезшими обоями, шёл на кухню и курил. Пил крепкий кофе, ел вчерашний хлеб, снова курил. Шёл на работу и возвращался вечером. Включал светильник, садился в кресло, брал пачку сигарет и читал в тишине.       62-летний педиатр. Грубые, тонкие черты лица. Светлые, словно у мертвеца, губы. Волосы, покрытые сухим инеем. Блеклые глаза. От него пахло холодом и хозяйственным мылом. Дети его не любили, остерегались.       В тот субботний вечер он сидел на кухне, смотрел на голубое пламя, разогревающее воду для растворимого кофе и курил. В дверь позвонили. Он поморщился и пошёл открывать. Его тонкий, прямой силуэт предстал перед мальчишкой за дверью. Ребёнок был невероятно похож на того Володю, которого видел педиатр лет в 6 в зеркале. Русые густые волосы, серые глаза, клетчатая рубашка и наивное лицо. -Щенка не хотите?, - мальчик бесстрашно взглянул в глаза строгому педиатру. Никто из детей ещё не осмеливался так беспардонно и нагло смотреть в глаза Владимиру. Мужчина посмотрел на белый комок шерсти в руках у мальчишки и в его голове стали проноситься слова матери. -Так не хотите? Так и скажите, чего мне тут с вами время терять?, - детский голосок вырвал Владимира из череды воспоминаний. "Этот мальчишка заявляет, что я занимаю его время?" - оскорбился он. -Давай свою шавку, - мужчина хмуро сгреб за шкирку белый комок и захлопнул дверь. "А деньги?" - тихо послышалось за дверью.       Владимир прошёл в гостиную и посадил щенка на подоконник. Он уткнулся носом в пушистую спинку и прошептал: "Ну хоть не воняешь". Мужчина прокрутил у себя в голове всю информацию о собаках. Пошёл на кухню, взял молоко. Разлил на подоконнике щенка белую лужицу. Пушистый комок жадно принялся лакать.       Владимиру 68 лет. Он идёт и улыбается. Впереди него радостно бежит, виляя хвостом, пушистый Генрих. Многое изменилось в мужчине за 5 лет. Детей он по-прежнему не любил, но читать стал куда меньше, а любить - куда больше. Вечера, проведённые за сигаретой и книгами оказались пусты. Как и вся его жизнь, предшествующая появлению Генриха. Владимир даже однажды вспомнил о матери. Взял нож в карман, пошёл на кладбище и воткнул нож в её могилу. Со всей остервенелостью и злостью, какой только мог. Нож вошёл на половину ручки, а Генрих подбежал к хозяину и лизнул запястье. -Ты у меня, Генрих, понимаешь, один! На всю мою жизнь, только ты, - сказал он, глядя в глаза собачке. А потом расплакался и рассмеялся, по-прежнему сидя на сырой земле у могилы.       В свой день рождения Владимир гулял по набережной со своей собакой и мороженым в руке. -Семьдесят три года, Генрих. Скажи мне, старый я? Одиннадцать лет мы с тобой, собака. Генрих тявкнул. -Старый, говоришь. И ты старый. Тебе по-собачьему ведь семьдесят один. Почти ровесники. Генрих, домой?, - собака наклонила голову на бок. Значит, собаку заинтересовало предложение. Владимир свернул по тропе и направился к дому.       Голодный Генрих уже стоял у подъездной двери и ждал хозяина. Дверь пиликнула и открылась. Владимир помнит кадрами всё, что произошло - вот морда соседской овчарки, вот кровь на асфальте вперемешку с белой шерстью, вот он сидит на коленях перед телом и... Ещё нескоро до соседей дойдет, что зловонный запах и пятно на потолке что-то значат, а когда они пойдут разбираться к соседу, обнаружат только мятного цвета труп, с почти оторвавшейся головой, висящий над их потолком.