though we've only met i want to wake up in your bed

Ну, Люк знает, что прямо сейчас он ведет себя немного жутко. Нет, даже не так. Он ведет себя чертовски жутко. Но ему плевать. А еще его не волнует, что плохо то, насколько ему плевать. Так что... Он просто продолжает смотреть, как Эштон раскладывает майонез по полкам, и Люк действительно не должен находить это настолько привлекательным (потому что, действительно? Майонез?). Но это Эштон, и Люк считает привлекательным все, что он делает. (И это плохо, очень плохо, потому что Люк влюблен в него с тех самых пор, как в одну из суббот пошел в магазин и увидел, как Эштон – спасибо Богу за бейджик, – работал в отделе фруктов, и Люк не мог не заметить, как его темно-блондинистые кудри падали ему на глаза, или как его бицепсы напрягались под красной рубашкой, что была на нем надета. И это прекрасно. Это совершенно нормально — влюбиться в сотрудника супермаркета, которого он видит каждую субботу, когда ходит за продуктами, — не так ли? Люк считает, что да.) Вот так он и находит себя стоящим в третьем проходе, наблюдая, как Эштон кладет товар на полки. Глаза перемещаются ниже, на его торс, и Люк бессознательно прикусывает свою губу… - Хеммингс! Люк вздрагивает от крика и почти роняет банку тунца, которую он держал, а его глаза расширяются, когда он видит, что Эштон смотрит на них с любопытством. Он тут же оборачивается, уже зная, кому этот голос принадлежит. - Какого черта ты творишь, Майкл, ты до смерти напугал меня! Парень с сиреневыми волосами ухмыляется ему, а Калум рядом с ним стоит с точно такой же ухмылкой на лице, и Люк чувствует, как в горле пересыхает. Он знает эту ухмылку. - Что? - Ты пялился на задницу Эштона, - говорит Калум, кивая головой на другого парня через один проход от них. Люк упрямо скрещивает руки и с ненавистью смотрит на них, надеясь, что они поймут намек и оставят его нахрен в покое, но он слишком хорошо знает своих друзей, чтобы понять, что этого никогда не произойдет. Так что он вздыхает. - Даже если это и так, что такого? Майкл и Калум переглядываются, ухмыляясь, и Люк внутренне съеживается. Неправильный ответ, определенно. - Так ты признаешь это? То, что ты хочешь трахнуть его? - Я не… - лицо Люка краснеет, и он смотрит через плечо, проверяя, не подслушивает ли Эштон. - Можешь ты заткнуться, Майк?! Улыбка Майкла, кажется, становится ещё шире, он выглядит сейчас почти как маньяк, и Люк задается вопросом, почему он вообще подружился с ним. (Он решает, что времена, когда они в средней школе ненавидели друг друга, были намного лучше.) - Иди, поговори с ним, - говорит Калум, и Люк недоверчиво поворачивается к нему. - Я не могу, а если я опозорюсь? - Зачем тут "если"? - Я тебя ненавижу, Майкл. - Я тоже тебя люблю, - улыбается Майкл. – Мы закончили? Я голоден. Люк мечет в него молнии взглядом, но все равно кивает, положив банку тунца, которую он все еще держал, в корзину, и идет за друзьями к кассе. (И если он оборачивается, чтобы в последний раз посмотреть на Эштона, то никто не должен об этом знать). *** Люк протирает глаза, прогоняя сон, направляется на кухню, и солнечный свет, льющийся из окон, мешает ему что-то разглядеть. Так что это и вправду неудивительно, когда он спотыкается о кучу одежды, валяющейся на полу, и у него есть достаточно времени, чтобы ухватиться за стол или хоть что-нибудь еще, чтобы не упасть на пол и не удариться головой. - Майкл! – кричит он; его голос грубый и хриплый ото сна. – Убери свою чертову одежду с пола! Он слышит шарканье в комнате Майкла, а затем дверь открывается, и Калум с сонными глазами уже стоит в проходе, одетый только в черные боксеры и... э-э... рубашку Майкла с Sex Pistols. Люк поднимает бровь. - Заткнись, Люк, - шепчет Калум, слишком уставший, чтобы повысить голос. Он, очевидно, не осознает абсурдность этой ситуации и спокойно закрывает за собой дверь, за несколько шагов проходя через дверной проем гостиной на кухню. Это совершенно нормально для них — делиться одеждой и спать в одной постели (Люк достаточно раз спал в кровати Майкла, и он точно уверен, что носит нижнее белье Калума, и поэтому он не имеет никакого права жаловаться). А вот что ненормально для одного из них, так это иметь засосы, покрывающие их шеи, — темно-фиолетовые синяки, спускающие вниз и исчезающие под воротником рубашки. И шея Калума сплошь и рядом покрыта вышеупомянутыми засосами. Люк решает ничего не говорить и открывает шкаф над раковиной, вынимая две миски и ставя их на стол, за которым сидит Калум и трет глаза. - Извини, - бормочет Люк, и Калум пожимает плечами. - Да все равно. Сколько времени? – спрашивает он. - Половина восьмого. - О, Господи, - бормочет Калум и кладет голову на руки. – Понедельник. Никто не должен вставать так рано в чертов понедельник. Люк фыркает и кладет две ложки рядом с мисками, прежде чем взять хлопья с полки и залить их молоком, что он взял из холодильника. - Извини, но у меня учеба по понедельникам. - Ты должен был согласиться на то, чтобы учиться во второй половине дня, как я и Майкл. Тогда у тебя было бы время поспать. - Или время потрахаться? – невинно спрашивает Люк. Калум давится своими хлопьями и позволяет ложке упасть; звук удара металла об стол отзывается громким шумом в тихой комнате. Они оба молчат, прислушиваясь к любому шуму, указавшему бы на то, что Майкл проснулся, но когда ничего не происходит в течение двух минут тишины, Калум говорит снова. - Что? Люк закатывает глаза. Он ничего не хотел говорить сначала, но… К черту. - Засосы на твоей шее довольно очевидны, Кел, - говорит он, и Калум становится ярко-красным, прежде чем дернуть воротник рубашки выше, делая действительно дерьмовую попытку сокрыть засосы. Люк вздыхает. - Как долго это происходит? Калум намеренно избегает его взгляда и кажется, проявляет интерес к своим ногтям на левой руке. Люк нетерпеливо стучит пальцами по столу, смотря на него. - Я понятия не имею, о чем ты говоришь, - говорит Калум наконец, все еще не глядя на него. - Ты можешь мне сказать. - Люк, я действительно не знаю, о чем ты… - Ладно, хорошо, - фыркает Люк и кладет миску с недоеденными хлопьями в раковину. – Я должен собираться, - говорит он коротко, и Калум вздыхает. - Люк… - Просто иди на хрен, - бормочет Люк и направляет в комнату, закрыв за собой дверь слишком громко. Ну, он был немного грубоват. Хотя, в принципе, невелика беда. Ему кажется немного невероятным то, что он был лучшим другом Калума с девятого класса, и они никогда не имели никаких секретов друг от друга. Так что ему обидно. Ему разрешено обижаться. Он раздраженно стонет, вспоминая ребяческое поведение Калума несколько минут назад, но Люк может быть довольно упрямым, когда дело доходит до того, чтобы не извиняться первым. Он качает головой и открывает дверцу своего шкафа, готовясь к еще одному дню утренних занятий. *** Довольно неловкая. Это первое, что приходит на ум Люку, если бы кто-то спросил его о сложившейся ситуации, в которой он оказался. Это пятница, он и Калум все еще говорят, но это… вынужденно? Люк понятия не имеет, как это описать, но он знает, что это действительно неловко, и он чувствует себя подобно вору в собственной квартире, когда он возвращается домой и находит Калума и Майкла, обнимающихся на диване, но заметно напрягающихся, когда он появляется. Он чувствует себя обиженным, потому что они его лучшие друзья, они должны говорить друг другу все, и у Люка не будет никаких проблем, если Майкл и Калум будут встречаться, ведь он был бы рад за них, но, да. Он чувствует себя обиженным, потому что очевидно, что они встречаются, но не чувствуют себя достаточно комфортно для того, чтобы рассказать Люку, и это действительно чертовски обидно. Так он проводит больше времени гуляя по Сиднею, узнавая город, потому что они переехали сюда после окончания средней школы, чтобы поступить в университет, и, несмотря на проживание здесь в течение шести месяцев, Люк все еще довольно потерян, когда дело доходит до больших городов. Но несмотря на то, как сильно он любил гулять по Сиднею, он все еще должен вернуться домой до ночи, потому что, хоть Люк любит город, но он любит его не до такой степени, чтобы провести ночь в заброшенном парке, что он нашел несколько дней назад. Так что он без особого желания возвращается обратно в квартиру и останавливается перед дверью, глубоко вздохнув. Он ничего не услышал изнутри, так что спокойно открывает дверь и входит, позволяя ей за собой закрыться. Квартира пуста, как кажется. Телевизор выключен, так же как и свет, и Люк включает их, чтобы найти квартиру, в самом деле, пустой. - Майкл? – зовет он, выкладывая ключи на стол в гостиной. – Калум? Он слышит приглушенные голоса, раздающиеся из комнаты из комнаты Майкла, и закатывает глаза. - Должен был догадаться, - бормочет он и делает шаг в направлении своей комнаты, когда дверь спальни Майкла открывается, и парень с сиреневыми волосами стоит перед ним с решительным выражением лица. - Майк, пожалуйста, - Калум стоит за ним и дергает его за запястье, но Майкл стряхивает его и тот следует за ним в гостиную. Люк приподнимает бровь. - Что происходит? - Мы должны сказать тебе кое-что, - начинает Майкл, но Калум его перебивает. - Нет, не должны. - Заткнись, Кел, это ты захотел рассказать ему. - Но теперь я думаю, что мы должны подождать. - Мы ждали достаточно … Голос Люка перебивает их обоих. - Вы трахаетесь? Они оба смотрят на него с широко раскрытыми глазами, и Люк скрещивает руки на груди. - Знаете, я не тупой. Майкл хлопает в ладони, на его лице появляется яркая улыбка. - Рад, что мы все прояснили. Теперь время для ужина. - Мы не просто «трахаемся», - перебивает Калум и его щеки покраснели. – Мы, хм, мы вместе, - говорит он, своей ладонью находит руку Майкла и переплетает их пальцы, а Майкл поворачивается к нему с мягкой улыбкой. Люк чувствует, как он вторгается в интимный момент, — и, возможно, уже седьмой раз за неделю, — и опускает свой взгляд на пол. - Ты мог бы мне просто сказать, знаешь, - бормочет он и не смотрит ни на одного из них, но его слова, в основном, обращены Калуму. – Я рад за вас. - Спасибо, Люк. Он смотрит вверх и Калум улыбается ему, не той улыбкой, из-за которой появляются морщинки возле глаз и он становится похожим на самого счастливого человека в мире, нет, этой улыбкой, осторожной и почти застенчивой, но Люк может видеть в ней благодарность, и он кивает, на его лице тоже появляется легкая улыбка. *** - Нет, - с кислой миной говорит он, и Калум ухмыляется. - Ты не можешь отступить. - Так-то я даже не соглашался на это. Они в магазине, снова, и Калум прислоняется к корзинке, наблюдая за ним с этой чертовой бешеной ухмылкой (Люк хочет ударить его по лицу). Они в магазине, в том самом, где они были на прошлой неделе, и за неделю до нее, и за неделю до этого, и... Черт подери. Теперь Люк понимает, что он тут только из-за Эштона. (Он привык говорить себе, что он приходит сюда, потому что это близко, всего в пяти минутах ходьбы от его квартиры, но также тут есть сотрудник с вьющимися волосами, который работает каждую субботу). Теперь Люк определенно чувствует себя подонком. Он игнорирует понимающую ухмылку Кэла и отворачивается от него, только чтобы встретиться с лицом парня, о котором он только что думал. Его лицо становиться совершенно красным, и он испускает своего рода писк и (о мой Бог, это чертовски неловко) Люк хочет, чтобы земля его поглотила полностью. Калум фыркает позади него, не делая никаких попыток помочь Люку, чтобы вытащить его из этой унизительной ситуации, и Люк клянется себе, что никогда снова не пойдет в магазин за продуктами с Калумом, потому что его друзья чертовски бесполезные. Эштон смотрит на него, приподняв брови и слегка улыбаясь. - Ты в порядке? – спрашивает он, и, пресвятые угодники, он впервые слышит голос Эштона, впервые Эштон разговаривает с ним, и это после того, как Люк издал нечеловеческий звук. "Хороший ход, Хеммингс," - говорит голос в его голове. Люк уверен, что его щеки все еще красные, но ему удается кивнуть. - Да, прекрасно, - торопится он. - Я в порядке. Почему мне не быть в порядке, это ведь прекрасный день, погода на улице фантастическая, ты был там сегодня? Солнце светит, птицы поют, а я собираюсь заткнуться. Он останавливает свою бессвязную речь; он может видеть краем глаза Кела и как он пытается сдержать рукой свой смех, и Эштон все еще смотрит на него с намеком улыбки на лице, и затем он разражается хихиканьем, честное слово, хихиканьем, и Люк хмурится. - Хм, - говорит он. - Ох, приятель, - Эштон улыбается. – Ты милый. Но мне жаль, друг, снаружи идет дождь. У Люка нет времени, чтобы обдумать эти слова, прежде чем Эштон говорит снова. - Не возражаешь, если я…? – он держит в руках палитру банок и Люк смотрит на него, прежде чем Калум хватает его за руку и освобождает путь. - Извини, - говорит он Эштону. - Нет проблем, - отвечает Эштон, и его слова адресованы Калуму, но его улыбка определенно для Люка, и тот резко перестает дышать. Калум кивает ему и направляет корзину вперед, волоча его за собой, и Люк бросает последний взгляд на Эштона, который сейчас раскладывал товар по полкам, а его ноги, кажется, движутся самостоятельно. (- Он назвал тебя милым, - говорит Калум, после того как они заплатили и вышли из магазина, и их руки были заняты сумками, полными продуктов.) Люк ничего не говорит и смотрит на небо, слегка нахмурившись. Идет дождь, а он улыбается. *** И после этого сложился определенный распорядок. Он ходит в магазин за едой каждую субботу. Иногда с Калумом или Майклом, иногда с ними обоими, иногда один. Он любит те дни, когда он идет один, потому что поддразнивания его лучших друзей действует ему на нервы. Также он может тратить столько времени, сколько он хочет без того, что кто-то не дает ему покоя из-за желания вернуться домой. (Хорошо, основная причина в том, что он может смотреть на Эштона столько, сколько он хочет, но он никогда не признает этого.) Это стало привычным — идти в магазин за едой каждую субботу и приветствовать Эштона, увидев его. Это нормально для них — кивнуть друг другу, улыбнуться, иногда остановиться, чтобы поговорить некоторое время, пока Эштон не должен будет вернуться к работе. То, что ты смущаешься рядом с объектом своей влюбленности, сближает вас. Но в любом случае, казалось, Эштон забыл о происшествии недельной давности и Люк не стал зацикливаться на этом. Вместо этого он ходит в магазин за продуктами, общается с Эштоном, и это все кажется нормальным. (У него все еще есть смешная влюбленность в него, и он может чувствовать, что влюбляется все больше и больше, но на данный момент Люк чувствует себя хорошо. И этого достаточно). *** Майкл в отчаянии хлопает дверью шкафа и стонет. - Нам нужны хлопья. - Не говори мне, что у нас кончились хлопья. - Калум появляется рядом с ним с широко распахнутыми глаза и открытым ртом. Люк смотрит на них со своего места на диване и хмурится. - Нам нужны они, - качает головой Майкл. – Ужасно. - Вы оба гребанные чудики, - говорит им Люк из гостиной. - Лю-ю-юк, купи нам хлопья. - Я покупал хлопья на прошлой неделе, и вы уже их съели, - фыркает Люк. – Разве я виноват, что вы двое едите как свиньи? Калум хмурится: - Ты не покупал хлопья на прошлой неделе. - Я покупал? Догадка озаряет лицо Майкла, и он начинает ухмыляться. - Нет, ты не покупал. Ты был слишком очарован Эштоном, я думаю. Люк смотрит на него с поддельной ненавистью: - Заткнись. - Он больше даже не отрицает этого, - смеется Калум. – Ты так далеко зашел. - Да пошли вы, - ворчит Люк и встает с дивана, подходя к ним. – Вы заткнетесь, если я куплю вам хлопья? - Нет, - говорит Майкл и ухмыляется, когда Люк вздыхает. – Я заткнусь, если ты позовешь Эштона на свидание. Люк смотрит на него непроницаемым взглядом. - Что..? - Чувак, ты пялишься на него каждую неделю, это чертовски жутко. - Он прав, - говорит Калум. – Спорим, не позовешь его? Люк сжимает пальцами переносицу. - Я ненавижу вас, - бормочет он. - Мы знаем, - Майкл усмехается. – И не смей возвращаться без свидания с Эштоном. И хлопьев. *** И Люк действительно ненавидит своих друзей. Он стоит в отделе с фруктами, наблюдая, как Эштон раскладывает лимоны, как его пушистые волосы падают ему на глаза, как загорелые руки сгибаются под рабочей рубашкой. Люк сглатывает. Он переходит к отделу со сладким (и кто, блять, решил поставить отдел со сладким в непосредственной близости от фруктов) и делает глубокий вздох. Сейчас или никогда, думает он и начинает идти. Он замечает что-то слева от него, и останавливается, смотрит на лимоны Эштона, аккуратно разложенные, не думает и берет один. Он стучит Эштону по плечу, тот оборачивается и начинает улыбаться, когда видит Люка. - Что случилось, Люк? – говорит он, только сейчас замечая лимон в его руках, и вопросительно приподнимает бровь. Люк краснеет, он чувствует, что его лицо будто в огне, и теперь он жалеет, что взял лимон, (потому что, блять, лимон, действительно, Люк) так что он держит его перед собой и его лицо все еще красное. - Привет, - выдыхает он. – Как дела? Эштон хихикает, и это звучит как мелодия в ушах Люка. - Я в порядке. Спасибо, что спросил. Люк проклинает себя, ненавидя свою неловкость, ненавидя, что он не может пригласить на свидание кого-то, не смутив при этом самого себя. - Я, э-э, взял этот лимон. Это хороший лимон, - говорит он, запинаясь, и, какого хрена? Видимо, Эштону нравится это, или он считает это милым, потому что он снова хихикает и кивает. - Очень хороший лимон, в самом деле. Люк прикусывает губу, языком касаясь своего пирсинга. - Это красивый лимон, - говорит он, румянец со щек ползет вниз к шее. – Почти такой же красивый, как и ты. Эштон слегка смеется и забирает лимон из рук Люка, их пальцы соприкасаются на одну секунду. - Моя смена заканчивается в восемь, заберешь меня в девять? Воздух застревает в горле Люка, и он смотрит на Эштона, потому что это действительно только что произошло, но потом улыбка появляется на его губах, и он все еще красный, но это не имеет значения. Он позвал Эштона на свидание, фактически не пригласив его. Без разницы. Люк просто рад, что Эштон согласился на это. - Подожди, я дам тебе свой номер, - говорит Эштон и вытаскивает ручку из кармана. Он берет его за руку и записывает там небольшие цифры. Он смотрит на него из-под ресниц, когда заканчивает, и по-прежнему держит его руку, и Люка неожиданно осеняет, насколько красив Эштон. В конце концов, он отпускает его и улыбается, Люк улыбается в ответ и его сердце трепещет в груди. Он собирался на свидание с Эштоном и, да. Тратить каждую субботу на поход за продуктами, кажется, принесло свои плоды. *** (На их первое свидание они направляются в маленькое кафе, а потом, в конечном итоге, они приходят в квартиру Эштона, спотыкаясь в двери, потому что их губы прижимаются друг к другу, и руки Эштона находятся на талии Люка. Эштон прижимает его к стене, прерывая поцелуй и ухмыляясь ему. - Эй, Люк, - шепчет он, и Люк улыбается ему, задыхаясь. - Привет, - шепчет он в ответ. Он уже ожидал, что угодно, действительно, но только не этого. - Что ты сделал с заболевшим лимоном? Люк смотрит на него, прежде чем Эштон захихикал. - Лимонкарство!* Люк стонет и кладет голову на плечо Эштону, который все еще хихикает. - Эй, ты сам это выбрал. Помнишь, как ты меня пригласил? - Да, это было только сегодня утром, - бормочет Люк, и Эштон снова смеется, слегка пожав плечами. - Будь готов к большему количеству шуток. Люку втайне нравится это.) ________ * Шутка основана на игре слов и созвучии слова Lemonade с сочетанием слов Lemon + aid (Лимон + лекарство).