Залог

Пробуждение я сразу же пометила в памяти, как худшее в жизни. Раскалывалась голова, жутко тошнило вкупе с тянущей резью в районе желудка, конечности неприятно ныли... Сев, я застонала и схватилась за голову — так все заплясало перед глазами, будто моя бедная часть тела отвалилась. Кое-как доползла до ванной. Холодная вода немного помогла — я смогла пошире открыть слезящиеся глаза. Осознала — я у Олега. Я же ушла вчера, как же... От попытки хоть что-нибудь вспомнить появилось ощущение, будто голову все же оторвали. Хлопнула входная дверь, добавив мучений. — О, проснулась, наркоманка. — Странно гулкий голос Вахрамеева заставил осесть на пол и жалобно заскулить. — Пойдем, — меня подняли на руки, — я принес то, что тебе поможет. — Я свернулась в комочек в приятно теплых объятиях. — Надо было дрянь эту глотать, позвонила бы мне, я бы вам нормального подогнал... — Я не хотела... — Слабо прохрипела я. — Знаю. И я бы тебя при первой же такой просьбе научил уму-разуму. — Парень опустил меня на диван и сел рядом, шурша каким-то пакетом. — Ты хоть знаешь, что это было? — Я слабо качнула головой, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. — Синтетическая пакость какая-нибудь... А вот и лекарство. Я с трудом заставила себя открыть глаза — прямо на стеклянной поверхности журнального столика уже были просыпаны две полосочки из белого порошка. — Ты сошел с ума? — Я беспомощно наблюдала, как брюнет снюхивает ту, что подлиннее. — От одного раза ничего не будет. — Олег потер нос и откинулся на спинку. — Давай, вперед. Только постарайся не чихнуть. Втягивай разом. — Он ласково улыбнулся: — Серьезно говорю, поможет. — Я все же сделала это. Пришлось сильно потереть кончик носа, чтобы не вычихнуть "лекарство". Сразу противно запершило в горле. — Первоклассный колумбийский кокаин. — Прорекламировал Вахрамеев. — Отходняка не будет точно. Та-ак... — Он встал и подошел к глобусу-бару. — А ты расслабься, расслабься. О, вискарь, самое то. — Набулькав в граненый стакан, он тяжело повалился обратно на диван. — Отец как-то уезжал аж на месяц, я за это время успел прочно подсесть. — Брюнет сделал большой глоток маслянистой жидкости. — А потом он лишь раз презрительно на меня посмотрел и все, как отрезало. Переломался я сам, дома. И вот это первая доза за два года. — Он потихоньку начинал хихикать. Я и сама не заметила, как головная боль отступила, приятная легкость появилась во всем теле, захотелось смеяться. И я смеялась. Мы с парнем ржали в голос, успевая еще и целоваться, его губы были горькими и мягкими. А потом стало не до смеха — Вахрамеев навис надо мной, уложив спиной на диван. Все мое тело переполнило желание отдаться ему как можно скорее, да он и не собирался тянуть. Жаркое дыхание лишь распаляло и без того кипящую от страсти кровь, я торопливо избавила парня от футболки, с готовностью подставляя тело под влажные поцелуи. Я пришла в себя в его объятиях. Чуть тяжело было в затылке, но все остальные симптомы исчезли. — Ну, как самочувствие? — Олег приподнялся на локте и удовлетворенно улыбнулся. — Ты меня наркоманкой сделаешь. — Хныкнула я. — Еще чего. — Фыркнул парень. — Разок в год можно так расслабиться, больше я тебе не позволю. И только со мной для разнообразия в постели. — Я почувствовала, что краснею, а он только хихикнул. — Я ж только ради тебя, лягушонок мой. — Чего это я лягушонок? — Проворчала я, садясь и подбирая с пола свою футболку. — Лапки холодные. — Улыбнулся брюнет. — Когда я ночью подскакиваю, мне кажется, что кикимора душит. Ан нет, любимая обнимает. Или когда по икре ледяная стопа... — Я прекратила словоизлияния, швырнув ему в лицо его же футболку. И, гордо задрав нос, пошлепала босыми "лапками" на кухню — жутко есть охота.