Глейз

Проходило время. Дни, месяцы, а за ними и годы. Глейз каждый день, приходя со школы, запирался в комнате. За все это время он сильно вырос, во взгляде читалась серьезность, сосредоточенность и озлобленность, хотя раньше он был отъявленным весельчаком, неспособным сидеть на месте. Его мать поражалась переменам, произошедшим с ним. Они заговаривали редко, да и то, обмениваясь всего несколькими предложениями. Джули понимала, что ее сын, ее бывший когда-то беззаботным и веселым сын, превратился в социофоба, или еще чего доброго, мизантропа, и очень боялась за него. Спросите, как дела в школе? Лучше не надо. Его там унижали все, с ног до головы. Но и он не оставался в долгу. Устраивал мелкие пакости, например, брал ведро со льдом и взлетал над головой очередного недруга, так, чтобы тот его не видел, а когда маленький жеребец или кобылка останавливались, он высыпал на них лед и ронял ведро, и, не дожидавшись, пока тот оклемается, со злобным смехом улетал и смотрел из укрытия, как предмет его ненависти проклинает пегаса. А однажды, когда он в очередной раз проделал этот злой розыгрыш, жертва поскользнулась и ударилась головой о железное ведро. На нем осталась кровь. Джейми, так звали жертву, захрипел и упал на пол. Из головы, смешиваясь с водой, потекла красная субстанция. Но что поразило Глейз в самом себе, так то, что он испытал наслаждение, глядя на одноклассника, валявшегося на полу без сознания. Желтый пегас без сочувствия смотрел, как его окружают зеваки и учителя, как он с трудом встает, и как идет, шатаясь, повернувшись к пегасу затылком, и как он видит большую шишку на его голове. А еще он очень часто, почти всегда, прогуливал уроки, а если и появлялся на каких, то сидел, не слушая учителя и пулялся бумажками одноклассникам в глаза. Вот и все, чему научился он в школе. Избегать всех встречных пони и делать им гадости, вне зависимости от их вины. Он уже перестал различать, кто ненавидел его, а кто игнорировал, и разыгрывал всех подряд, даже учителей. Он начал часто терять самообладание, он бил или что-нибудь ломал. Причинял боль. При этом розыгрыши его становились все масштабней. Начал он с ведра со льдом, а теперь старался сделать цели больно, и при том не ущипнуть или тыкнуть палкой, а со всей силы дернуть за гриву или же обрезать ее, поставить фингал под глазом или ударить в солнечное сплетение так, чтобы пони начал задыхаться. Не было в школе ни одного, кто бы ни разу не пострадал от его проделок. И довольно скоро полшколы ходило с коротко обрубленными хвостами. Одному жеребцу он чуть не выбил глаз, так что тот месяц ходил с повязкой, другому оторвал кусочек уха. Однако не было доказательств, что сделал это именно он, и появлялся Глейз в поле зрения учителей редко, чтобы те могли назначить ему выговор, да и все равно он не стал бы выполнять наказание. И самое главное, он наслаждался. Наслаждался тем, что кому-то больно. Ненавидели его и все, связанное с ним. И он ненавидел все и вся, кроме матери, с которой они почти не общались. Он бы никогда не провернул с ней то, что он делал с другими жеребятами. Как-никак, он все же любил ее, и боялся потерять контроль над собой тогда, когда она рядом, поэтому и не общался с ней. Каждый день, сидя в своей комнате, он смотрел на свое отражение в зеркале. Неровно обрезанная желто-зеленая грива и хвост, мешки под глазами от недосыпания, неестественная худоба, полная неспособность испытывать такие чувства, как жалость, радость или удивление, а так же жуткая, непрекращающаяся ни на минуту усталость. Каждая клеточка его тела ныла, когда он делал хотя бы шаг или взмах крыльев. Отлично. А ведь восемь лет назад он просто мечтал пойти в школу. Завести новых друзей, получать хорошие оценки и радовать маму... Замечательно! Порадовал! От досады он стукнул копытом по полу и тут в его комнату постучалась мать. На этот раз как-то более настойчиво, и пегас не решился игнорировать ее. Поднявшись с пола и при этом ощутив сильную боль в суставах, он подошел к двери и открыл ее. За дверью стояла печальная Джули. - Сынок... Пожалуйста. Не закрывай дверь. Я же так давно тебя не видела... Она подошла к нему и обняла. Почувствовав боль в районе шеи от ласковых прикосновений мамы, он, непривычный, отстранился. - Прости, прости меня, если я уделяла тебе мало внимания, это моя вина... Заметив, что сын никак не реагирует, он продолжила со слезами в голосе: - Нам надо проводить больше времени вместе. Прошу, не отклоняй это предложение! - воскликнула желтая пегаска с розовой завитой гривой, плача. Словно немой, Глейз кивнул, показывая, что он слушает. - В общем, мне дали выходной и.. Так как сегодня твой день рождения... "Боги!" подумал пегас. Он так долго находился в изоляции от общества, что забыл дату собственного дня рождения, хотя было удивительно, как он не сошел с ума. - Только не говори, что ты про это не помнишь! - воскликнула Джули тихо. - Пожалуйста, спустись вниз. Грустно улыбнувшись, она дала пегасу картонный колпачок, который полагалось надевать на дни рождения и ушла вниз. Отбросив колпак на кровать, Глейз расправил крылья и поднялся в воздух, чтобы плавно снизиться на крыльях в гостиную. Кости его заскрипели и он на миг потерял управление полетом. Чуть не упав на пол, он вовремя сложил и снова расправил крылья, и приземлился на все четыре ноги позади матери. Она обернулась и, посмотрев на сына, выдала: - Мы идем на экскурсию на Погодную Фабрику!