Память из камеры страха

Громкая отдышка забивала звук скользящих по поверхности ног. Каблуки быстро и точно выстукивали марш бегущего человека по асфальту. А асфальт ли? Появившись здесь пару дней назад, Крис стал осматриваться. Его хаотичные движения, взгляды без смысла, вопросы – без ответов. Его голова была забита сотнями тысяч знаков вопроса, но он не мог на них ответить. Эти вопросы сводили с ума, заставляли кидаться на парней, обступивших его, бежать в неизвестном направлении. Имя… Он даже не помнил своего имени. Он мог правильно ходить, шевелить руками, помнил родную речь, все условные и безусловные рефлексы сохранялись, но он не помнил того, как его зовут. Первая ночь новоприбывшего прошла в драке. Чен тогда его здорово отдубасил. Так мозги отбил, что парень вспомнил своё имя: - Крис! Меня зовут Крис! – шатен орал во всё горло, не боясь его посадить. Все те, что были рядом, подхватили волну веселья так, будто их не слабо накачали спиртным. Все радовались непонятно чему. Каждый, кто появлялся здесь, вспоминал своё имя в этот или же следующий день. В этом не было ничего необычного. Тем не менее почему-то все веселились так, будто последний раз в жизни, будто больше никто не вспомнит своё имя. Крис тоже веселился. Он не задумывался о том, что из чего сделано и почему. В его голове было только веселье. Но ночь внесла коррективы в его мысли. Всю ночь он бежал от кошмаров, что атаковали его голову, будто хотели уничтожить, не дать дожить до утра. Какие-то лаборатории, какие-то люди, какая-то операционная. Всё это вводило парня в неописуемый ужас. Сны были настолько реалистичными, что казалось, будто ему сейчас что-то отрежут, уменьшив массу его тела. Когда мысль об этом постигла парня, он почему-то вспомнил про то, как люди сначала использовали большие диски, а потом вся его музыка могла умещаться на крошечной карточке. Он сам не застал времён дисков. Зато в школе им об этом рассказывали. Но кто? Крис мог точно сказать, что знал. Но не помнил. - ПОРОК – это хорошо, - сквозь полупрозрачную голограмму, на Криса смотрел парень. Его кошачий взгляд упорно наблюдал за соседом, после чего, вдоволь налюбовавшись им, отвёл карие глаза в сторону и поправил чёрные волосы. Его кожа была до ужаса бледной. Почему? Кто он? Почему ПОРОК – это хорошо? Да и что такое вообще этот ПОРОК? Сон исчезает – наступает паника. Приютели бегут сломя голову, едва услышав чайницкую серену. Чувство недопонимания охватывает Криса. Он не знает, как реагировать. Он вообще ничего не знает, кроме своего имени и работы в Приюте. А вот Ньют и Алби, кажется, в курсе. Только на их лицах отражается немая маска паники. - Он – последний, других не будет, - высокий блондин прочитал записку, которая лежала в руке новичка. Новичка из сна. Но почему карие глаза закрыты, а кошачий взгляд не сверлит его так же, как и во сне? Он что, мёртв? Однако, построенный тишиной купол содрогается от неожиданного крика. Он разносится по всему приюту. Скорее всего его услышали даже те, кто услышать не должен был. - Крис! – громко закричал парень, вместе с тем будто пытаясь снова научиться дышать. В любой другой ситуации это смотрелось бы пошло и смешно, но не сейчас. Сейчас он был растерян. Значит, этот парень его знает. Скрывая под внешней маской спокойствия свою собственную панику, он ещё раз окинул взглядом черноволосого, но поздно – он вновь без сознания. Даже показалось, что он очнулся только ради того, чтобы произнести одно-единственное имя. Когда медяки стали тащить этого паренька к себе в «убежище», со страхом в глазах Крис решил проводить незнакомца из сна прощальным взглядом. Кто знает, жив он или мёртв. Однако, из-за халатного отношения к «грузу», слишком большой свитер падает, оголяя ключицу, на которой виднеется чёрный текст. «ПОРОК – это хорошо» Да чёрт возьми, что за ПОРОК? Почему он везде? На сумках, на бочках, на этом новеньком. Крис уже ничего не понимал. Все мысли забил этот паренёк. Ещё и Алби весь день с него ржёт, мол «ребята, вы определённо знакомы». Хотя даже его рассказы о том, как тут всё устроено не внесли ровным счётом никакой ясности. На душе было неспокойно. Кошмары не прекращались, а тот новенький не просыпался. На считанные мгновения Крис задумался о том, что вероятная причина этих кошмаров – в его прошлом. Может, они дружили? А, может, были больше, чем друзьями? В любом случае, внезапная мысль переросла в серьёзную задумку, которую парень не хотел оставлять. Он хотел довести дело до конца. Он не помнил прошлого, но, по словам приютелей, мог это сделать. И пусть он станет таким же странным, как этот Чен, пусть он всегда будет ходить поодаль от всех остальных. Но он узнает правду. - Что ты знаешь о гриверах? Ньют говорил, тебя укусили? – Криса переполняло желание и стремление действовать, а сам Чен просто не ожидал подобного, поэтому не заметил, как был впечатан в стену порывом чайника. - Эй, салага, отпустил! Иначе мигом сейчас выставлю так, что обделаешься, - как только ноги снова почувствовали землю, предводитель строителей осмотрелся вокруг: если бы это кто-то увидел – тут же стал задираться. Главарь не может уступить какому-то чайнику. – А чё это тебе это понадобилось? Решил гриверов покормить? Я не против, а то слишком уж ты наглый, как для того, кто здесь только третий день. - Просто расскажи. - Ну, было дело. Видел я тебя, когда эта тварь меня ужалила. И всё, что здесь происходит – из-за тебя и этого новичка, который в отключке. Взять бы тебя, шибануть чем-нибудь – и с ним напару в лабиринт. Остальные не верят, но я говорю правду. Хреновы с… - Чен хотел договорить, но схватился за своё горло. Он сам не знал, что с ним происходило, когда он хотел рассказать о своих мыслях и ужасах парням. Руки сами тянулись к шее, будто разум не контролировал тело, конечности будто сами начинали душить его. Но через пару минут всё прекращалось. Он не хотел жертвовать своей жизнью ради того, чтобы сказать какому-то чайнику о том, как его ненавидит. И вот теперь этот чайник здесь. Три года весь приют держался на нескольких правилах, одним из которых было «не высовываться в лабиринт». Крис сожалел о том, что так наплевательски отнёсся к тому, что говорил Алби. Но пришлось. Он должен узнать, почему видит эти кошмары? Кто бы мог подумать о том, что внезапная идея, пришедшая к нему в голову, сможет заставить его пойти на такой отчаянный шаг. Да и ладно – от гриверской заразы обычно пострадавшим вкалывают какое-то лекарство. Перед выходом Крис специально заглянул к медякам, чтобы убедиться в том, что после встречи с этим зверем точно останется в живых и ни на кого бросаться не будет. Потому что не узнай он того, из-за чего все эти кошмары – он не сможет спать и, скорее всего, умрёт от недосыпа. - Крис! Крис! – где-то позади слышались крики Минхо, но парень не реагировал на них. Он вообще ни на что не реагировал. Не было сил. Всё-таки он не бегун. Тело в хорошем состоянии, но всё равно далеко не то, что у бегунов. Ещё и эта отдышка… «Нужно идти дальше, ещё дальше… Нужно найти гривера… Я уже слышу, как он ревёт. Да, дорогой, иди сюда. Я иду к тебе на встречу, за своими воспоминаниями.» Желанная игла вонзается в ногу и после этого Крис не чувствует ровным счётом ничего. Только лишь лёгкость. Кажется, будто душа вылетает из тела, оставляя его на всю ночь в этом лабиринте. Какая-то лаборатория. Снова лаборатория, Этот паренёк, новенький. Он смотрит на лабиринт на экране и рисует в нём преграды специальной ручкой, затем превращает его в трёхмерное изображение для того, чтобы проверить, всё ли получилось. У Криса работа точно такая же. А потом оп – и нет экрана. И новичка тоже. И лаборатории. Он просто идёт куда-то в халате, любуясь своим бэйджиком: «Крис. Кристиан фон Кёнигсегг. Группа А. Создатель.» Третье воспоминание врывается так же внезапно, как и все остальные. Он просто стоит около огромного зеркального окна, смотря вниз. А внизу – сотни людей, пытающихся пробраться в здание. Но он почему-то не боится. Ему спокойно. Даже когда чьи-то руки обвивают его талию, а голова приземляется на плечо. Довольный парень улыбается. Он смотрит на оранжевое небо: - Я не хочу, чтобы настало завтра. Завтра они отнимут у меня тебя, - обречённый вздох от незнакомца. Крису кажется, будто он просто наблюдатель, а тело само делает то, что хочет. - Тао, не переживай ты так. Мы скоро встретимся. На следующий день мы снова будем вместе, - рука Криса гладит незнакомца по голове, хотя сам Крис такой команды телу не давал. - Да, но ты не будешь меня помнить. - Да, но это всё ради спасения мира. Когда-нибудь мы обязательно вспомним друг друга и будем жить так, как жили. Нам вернут память, вот увидишь. - Если выживем, - недовольно заключил Тао. – И всё равно я не хочу забывать тебя. После того, как мои родители заболели Вспышкой, ты – единственное, что у меня есть. - Просто нужно помнить о том, что мы спасаем жизни миллионам людей. - И то, что ПОРОК – это хорошо. После этих слов, Крис почувствовал, как влажные губы так тепло и нежно касаются его собственных, едва ли передавая тонкую, тихую ноту страсти. Парень чувствовал, что через этот поцелуй передаётся что-то невероятное, что-то необычное. Что-то, что он уже делал, но забыл, как это делается. Лёгкий жест судьбы для того, чтобы подтолкнуть его к тем чувствам, которые он испытывал словно десять лет назад. Он проснулся в комнате, в которой уже был. Всё сплетено вручную, даже кровать, на которой он лежал. Тело казалось слишком тяжелым, а после леща от Ньюта ещё и слишком горячим: - О, проснулся. Неужели, - размышлял блондин, сидя рядом с вожаком. – Ты хоть знаешь, что натворил? - Ты побежал в лабиринт, Минхо – за тобой, двери закрылись, но… Вы провели всю ночь в лабиринте и вы всё ещё живы! - Чак, кажется, не мог умолкнуть. - Эй, шенк. Не думай, что отделаешься. Ты ослушался правил, а это значит, что… - вожак не успел досказать. - Новенький очнулся! – в помещение, как ошпаренный, запрыгнул Джефф. – Новенький очнулся и кричит, что хочет видеть Криса! Повисла гробовая тишина…