Ведьма

      День выдался солнечным. На небе не было ни облачка и, несмотря на черную листву чертовых ив, можно было наслаждаться последними деньками тепла. «Последние теплые деньки этой осени, моя дорогая!» – говорила старая ведьма у костра. Птицы потихонечку перебирались на юг, где смогут переждать зиму, которая с каждым днем становится ближе. «Переждать зиму?! – со смехом повторила ведьма, – Этой зимы они точно не дождутся, – говорила она, ворошив тлеющие угли, – хотя может до первых морозов и доживут. Черт их знает!» Холодные ветра шелестели черными листьями. «А ведь на севере листья уже опали, кровавыми слезами, – лежа на мягкой земле, думала молодая ведьма с длинной черной косой, – еще пару недель и здесь прольется кровавый дождь из листьев. – Ведьма печально вздохнула, – Жаль, что я этого не увижу»       Черная и густая смола медленно стекала с верхушек ив. Ворон сел на голую ветвь и, уставившись на молодую ведьму, каркнул. Но ведьма даже не дернулась, продолжая лежать на земле и смотреть на голубое небо, сквозь черные листья. «Вот и настал мой час, – думала она, закрыв глаза, – может, если я не приду, они про меня забудут?» – Никто про тебя не забудет, милочка! – грозно проговорила высокая женщина в черном шипастом платье с обнаженным животом. Она злобно смотрела на молодую ведьму, которая быстро вскочила на ноги, – Тебе сказали явиться по зову, Ревекка, – подходя к девушке, говорила женщина, – но ты игнорируешь все послания, которые посылали тебе, тем самым показывая свою невоспитанность! – Женщина оглядела Ревекку с ног до головы, – хотя бы одета нормально, а не как эти смертные жены. – Прости меня, матушка! – опустив голову, извинилась Ревекка, – Я не слышала их зов, я… – «Замечталась?! Нет, второй раз я не допущу ту же ошибку!», – обдумывала, что буду говорить им и… ему. – Женщина скосила глаза. «Сейчас опять начнет свои нотации: ты же ведьма, а не смертная жена! Ты же кровь от крови Императрицы, нашей покровительницы и матери! Нет, я другая, я не от ее крови, я… другая!»       Женщина с ехидной улыбкой смотрела на свою дочь, которая обматывала свою косу вокруг левой руки. Она подошла к ней. – Тебе еще многому надо учиться, дочь моя, – положив тоненькую и бледную руку на плечо девушки, молвила женщина, – научись контролировать гнев, а иначе все твои сестры будут знать, о чем ты думаешь. – Хорошо мама, – «Лучше ни о чем не думать!» – Ошибаешься! – с ядовитой улыбкой заметил женщина, – Если бы человек не думал, он бы никогда не начал войну за право владения этой «прекрасной» землей. Он бы никогда не открыл тайны трав и минералов, тайны самого мироздания, – в темных глазах ведьмы блеснул огонек, – и он бы никогда не усадил на трон империи Императрицу, нашу покровительницу и мать. – Ты рассказывала, что мы жили здесь задолго до того как болото поглотило Ишир, – возмущалась Ревекка, – еще до того, как Первые люди начали войну с остроухими, что мы были миролюбивы: мы помогали нуждающимся, выступали третьей стороной в конфликтах между королевствами, – тоненькая шейка Ревекки налилась кровью, – ты говорила, что мы помогали первому императору строить империю, объединяя королевства. – Вижу, что уроки истории не прошли даром, – обнимая Ревекку, молвила ее мать. – Да это так: мы были здесь задолго до первой войны, объединения империи и проклятия, обрушившегося на Ишир, но ты кое-что забыла, моя милая, – ведьма провела рукой в воздухе, – когда проклятие пожрало Ишир, никто не откликнулся на наш зов о помощи, никто не пришел и не собирался, кроме Императрицы. Еще до того как она воссела на трон, она откликнулась и пришла сюда,– шептала ведьма, – она предложила нам дом на Востоке, за морем Теней, на скалистых берегах. «Знаю я это!» – в мыслях возразила Ревекка. – Но мы отказались, – продолжала ведьма, – мы уже тогда знали, что наша роль велика и связана с эти местом, сами боги распорядились так, они знают все наперед, – ведьма отпустила Ревекку и пошла по каменной тропинке между уродливыми ивами. Ревекка напоследок оглянулась. «Больше этого места я не увижу, – говорила она себе, следуя за матерью, – конечно, если верить старой ведьме. Хоть мать говорит, что не стоит верить всему, что они говорят… ХА! Я это и так знаю! – Ревекка пригнулась и прошла под толстой веткой, с которой капала черная смола, – а что если матушка права, что Императрица наша мать, то получается… НЕТ! Она не моя мать, моя мать Агафина – одна из ведуний. Моя сестра тоже была бы ведуньей, если бы не отправилась с Серым на Юг, интересно, она добралась? – Агафина – мать Ревекки – ждала дочь у высокой и корявой ивы, черный ствол был гол, и только на ветках осталась смола, медленно капающей на землю, – надеюсь, что она мертва, очень надеюсь!» – Вот и ты, – делая шаг к Ревекке, подметила Агафина,– ты готова? «Еще бы!» – А если я скажу, что «нет», мне разрешат не идти? – наивно спросила Ревекка. – Иногда я жалею, что боги не забрали тебя еще в детстве, – склонив голову на бок, ответил Агафина, – как только ты стала такой, – ведьма, сморщив нос, осмотрела дочь, – я попыталась отдать тебя духам леса, но они не брали тебя, – она провела рукой по сухому и как будто обожженному стволу, – смола обходила тебя, не желая забирать, – «Ты была бы рада, если бы я умерла», – скрестив руки на груди, возразила Ревекка. Агафина посмотрела на туннель, сплетенный из шипастого вьюна и смолы, впереди,– они ждали тебя и еще подождут, – неожиданно сказала Агафина Ревекке. Ревекка с надеждой оглянулась: – Я могу не идти туда?       Ведьма громко захохотала. Редкие темно-красные листья посыпались с деревьев в густую и вязкую смолу. Она мгновенно поглощала их, не давая накрыть землю. – Не будь дурочкой! – грозно ответила Агафина, – иногда ты ведешь себя как смертная девица, у которой еще даже мужчины не было. Ты – ведьма! Ты должна быть грозной, непредсказуемой, жесткой и бесстрашной! – Агафина грозно глядела на, потупивший взгляд, Ревекку, – А не какой-то замечтавшейся дурочкой, верящей во все небылицы, которые когда-либо услышала! «Непредсказуемой, значит?!» – с гневом подумала Ревекка, наблюдая за негодованием матери. Ведьма схватила ее за руку, что аж больно стало. Но Ревекка привыкла к грубости и боли с ее стороны и не показывала вида, а ведь в детстве ее часто били за это. «Ведьма не должна показывать, что ей больно! – вопила старая с обвисшей грудью ведьма, молотившая по Ревекке сухой палкой, – уясни это, милочка, или умри!» «Но я же не камень чтобы молчать?!» – отвечала ей Ревекка, лежа на мягкой земле вся в слезах. «Да, ты не камень! – ударив по ляжкам, подтверждала ведьма, – Ты ведьма! Терпи, тряпка!» И так каждый день, пока она не научилась сдерживать крик и слезы. Каждый новый день начинался с криков и слез еще молодых ведьм, которые еще толком не понимали, что от них требуют. «А может я просто все выплакала?» – думала Ревекка, смотря на маленьких ведьм, проходивших через эти уроки. Но оказалось, что не все: после того как ее сестра убила того несчастного мужчину, она долго плакала, а ведь она предлагала ему бежать. «Почему он не пошел со мной?! – сдерживая слезы, думала она, смотря, как ее сестра вспорола ему живот, – Мы могли бы быть уже далеко… очень далеко». «Он думал, что это какая-то ловушка, – ответила ей мать, когда Ревека все рассказала ей, – мужчины, а тем более наемники очень недоверчивый народ, хотя у женщины есть то, что быстро стирает эту недоверчивость», – с усмешкой заметила она. – Но, как известно «боги жестоки», – продолжала Агафина, – твое поведение, мысли, – о прекрасном мире, добрых людях и о великом благе, – и твои мечты о чем-то неземном, – она сморщила нос, – от этого всех выворачивало «наизнанку»! – «Особенно тебя?» – предположила Ревекка, молча слушая мать, – а теперь ты послужишь общему делу: ты исполнишь свой долг и, возможно, станешь ведуньей, – «Если моя сестра не вернется, – заметила Ревекка, посмотрев на черную птицу, кружившей над головой. Птица беззаботно парила в воздухе, – наверно, ищет добычу, – подумала Ревекка, – вот бы и я могла парить в небесах, быть свободной от этих правил и ролей, – от этой мысли Ревекка улыбнулась, – мечты». – Они никогда не позволят мне стать одной из ведуний, – посмотрев на мать, заметила Ревекка, – их же от меня воротит, да и я не очень этого хочу, – Она опять посмотрела на птицу. Мать состроила злобную гримасу и подняла голову. «Не предсказуемой!» – вспомнила Ревекка, и не прошло и секунды, как в ее глазах блеснули огоньки, и птица камнем полетела вниз. Вдалеке издался глухой удар. – Делай так почаще и они изменят свое решение, – с заметной гордостью сказала Агафина. «Что? Убивать ворон и воронов? Или вообще всех птиц без разбору? – со спокойным выражением лица думала Ревекка, – сделай так моя сестра, над ней бы посмялись, хотя… жалко, что я так не могу с ней сделать, – от этой мысли Ревекка улыбнулась, – интересно, она бы кричала, когда падала или хранила бы молчание?» – Я подумаю над этим! – ответила Ревекка. «Грозной!» – вспомнила она, пристально смотря в темные глаза матери. – Не вовремя ты решила измениться, – заметила Агафина, – нам нужна та самая дурочка, которой ты была все эти двести лет, чтобы навеки покончить с угрозой… – «Угрозой?! – гневно подумала Ревекка, – он нам не угроза, он наш король!» – спокойно слушая мать, возмущалась молодая ведьма. – Почему все думают, что он угроза? – спросила Ревекка. – Шира видела, как он опустошает эти земли: весь Запад обратился в огонь, от самого Некрополиса и Иширского леса до восточных границ и Мертвого моря. Мы не должны допустить этого и потому ты должна убить его, ради своих сестер. – А Шира уверена, что это был он, а не тот с рукой? – с надеждой вспомнила Ревекка того мальчишку, который когда-то приходил сюда. – Она еще ни разу не ошибалась… – Раз на раз не приходится! – «Грозной!» – повторила Ревекка. – Она самая старшая из ведуний и ошибиться не может! «Только люди слепо верят в своих героев!» – как-то раз говорила Агафина Ревекке и Лиане – ее родной и старшей сестре. Тогда Ревекка еще считала свою сестру самой великой ведьмой и лучшей сестрой, а мать – доброй и любящей. Но когда Лиана, по просьбе своей матери, как позже узнала Ревекка, попыталась убить ее, она сразу поняла, что сильно ошибалась. Ревекка борясь со своей сестрой нанесла ей поражение, тем самым вызвав у ее сверстниц насмешки и презрение. Лиана быстро поставила всех на место, убив с десяток ведьм. Но с Ревеккой так поквитаться и не успела…       Ревекка следовала за матерью, молча идущей вперед. Смола капала с потолка туннеля, норовя угодить в длинные черные волосы, но Ревекка успевала отскочить. Ревекка шла так быстро как только могла, чтобы не увязнуть в мягкой земле. «Мать это специально сделала!» – чувствуя, что уходит под землю, поняла Ревекка.       Как быстро не шла Ревекка туннель не кончался. Когда последний лучик солнца скрылся за горизонтом, Ревекка сквозь колючий вьюн увидела столб серого дыма. «Не дождавшись меня, они решили его сжечь?» – думала она. Ревекка наконец-то увидела выход из туннеля, который успел ей надоесть. Агафина обогнала дочь и уже была среди ведуний, стоящие на дальней стороне поляны.       Ревекка вышла из туннеля и ее сразу же встретили недобрые взгляды и ропот, волной прошедший среди ведьм. Какие-то ведьмы сидели у костра с маленькими девочками; ведьмы постарше ходили взад вперед, косясь, то друг на друга, то на Ревекку. В центре поляны стоял высокий столб, к которому был привязан тучный мужчина с седыми волосами и выпирающим животом. В перерывах между мольбой о милосердии, он сильно и натужно кашлял, чем вызывал улыбку или смех у ведьм. Одна из старых ведьм с дряхлой кожей и горбом подошла к Ревекке. Она взяла ее руку в свои дряхлые и холодные. – Не подведи нас, Ревекка, – ведя ее к ведуньям, говорила старуха. Ведуньи были самыми прекрасными и сильными ведьмами, которые когда-либо жили в Иширском лесу. Но самая знаменитая и сильная ведунья была Шира – рыжеволосая ведьма с огненными глазами. Она с кроткой улыбкой встретила Ревекку: – А вот наша избранница, – в ее огненных глазах плясали языки пламени. Ревекке приходилось подымать голову, чтобы смотреть ей в глаза. Агафина отстраненно стояла, не обращая внимания на свою дочь, – скоро ты исполнишь свой долг, – лицо Ширы украшала темно-зеленая татуировка в виде полос и точек на правой стороне и дуг на другой. Она взяла Ревекку под руку и повела к столбу, – сегодня ты обзаведешься слугой и защитником, а завтра спасешь всех нас от гибели. «Я должна попытаться!» – вспомнив минувший разговор с матерью, подумала Ревекка. – Шира, нам незачем его убивать, – «Он не виноват, что у него такая судьба», – почему бы нам не перебраться на скалистые берега, что за морем Теней? Как предлагала Императрица? – Шира усмехнулась, услышав предложение Ревекки. – И что мы будем там делать, дорогая? – Жить! Там нам никто не помешает и даже если этот край падет, мы будем жить…       Шира громко рассмеялась. «Она меня не послушает, – поняла Ревекка, посмотрев на изборожденное морщинами лицо мужчины, – и как он сможет меня защитить? Хотя Серый после обряда стал сильнее, да он и до него был не слабый: убить двух ведьм серебряным клинком еще никому не удавалось. Но откуда он у него?» – Ты еще так юна! – прервала думу Ревекки Шира, – и не понимаешь, что судьбу изменить нельзя, – «Тогда зачем я здесь?» – смекнула молодая ведьма. Шира взяла ее руку в свои, и Ревекка почувствовала ужасный жар, исходивший от них, – но можно попытаться, как-никак жизнь с надеждой лучше, чем без нее… как там вы говорите, – обратившись к пленнику, произнесла Шира, – «надежда умирает последней»? Плевать! Его надежда умрет сейчас, – Шира положила в руку Ревекки жертвенный – копьевидный – кинжал, – исполни свой долг!       Ревекка сжала холодную рукоять. «Ее руки обжигают, а рукоять холодная, – думала она, повертев кинжал в руке, – ведьма должна быть непредсказуемой!» – напомнила она себе и с размаху вонзила кинжал в живот пленника. Тот завопил во все горло, пока лунный свет не поглотил его, и вопль не превратился в вой…