Дитя огня

      Это был необычайно теплый, осенний день. Солнышко пригревало, призывая понежиться в своем тепле, а на небе не было ни облачка.       Асакура Хао наслаждался прикосновениями теплых лучиков к своей коже, находясь в мире с собой.       Редкое явление.       Сидя на теплой крыше, шаман изредка поглядывал на спешащих по своим делам людей.       Они спешили, не замечая красоты окружающего их мира: уже кое-где пожелтевшая листва, зелено-золотым покрывалом, с красными «вкраплениями», ковром, устилавшая улицы парков. Деревья, наряженные в новые цвета, готовые одарить своими дарами; просто подойди и возьми. Сине-голубое, без единого облака, небо; и теплый, нежный ветер, ласкающий кожу прохожих; гоняющий опавшую листву.       Казалось бы, стоит только остановиться и оглянуться по сторонам, и ты увидишь окружающее тебя великолепие.       Хао насмешливо фыркнул, вновь в блаженстве закрывая свои обсидиановые глаза.       «Люди не способны увидеть окружающую их красоту».       Даже, если остановить прохожего и заставить оглянуться вокруг, он не увидит ничего, кроме простого «парка» и «деревьев».       «Жалкие людишки…»       Их волнуют только они сами, они видят лишь то, что хотят видеть…       Неожиданно, в уже привычный гул мыслей прохожих, где постоянно фигурировало их «бедное Я», ворвалось новое «событие».       «…Хулиган…», «… малолетний преступник…»       Все эти высказывания, презрительные гримасы, с взглядами отвращения, заслужил идущий в одиночестве мальчик. Ребенок не обращая внимания на взгляды и шепот, направлялся в сторону парка.       Длинные, завязанные каким-то лоскутом выцветшей ткани, черные, поглощающие свет волосы. Много раз латанная и слишком большая, для малыша, одежда. Дырявые и растоптанные кеды.       Казалось бы, обычный бездомный мальчишка, но что-то в нем привлекло шамана. И он, не изменяя своему желанию – выяснить – решил понаблюдать за брюнетом.       Семилетний спокойно дошел до расположенного в отдалении от остальных ветвистого дерева, и сел в его корнях; равнодушно кинув рядом с собой потертый мешок.       С удобством расположившись на теплой земле, малыш поднял свои, люминесцентные изумрудные глаза к небу и замер, наслаждаясь окружающим спокойствием.       Асакура, расположившись в ветвях соседнего дерева, рассматривал мальчика, гадая – что же привлекло его внимание.       «Что же в тебе такого особенного?» - подумал шаман, - «я не чувствую в нем фуреку, значит он – не шаман, так в чем же дело?»       Конечно, не в без эмоциональном, стеклянном взгляде ребенка, делающим его глаза двумя бездушными изумрудами.       И не в полном отсутствии мыслей. Так бывает, когда полностью «сливаешься» с миром. Растворяешься в его «дыхании».       И не во внешнем виде, так сильно напоминающем о его собственном полуголодном детстве… Хотя, из всех, когда-либо виденных им сирот, этот мальчик больше всего напоминает ему о прошлом…       «Может, поэтому?» *       Он появился незаметно, как, в общем-то, и появляются духи.       Резкие черты лица, теплые каре-золотые, проницательные глаза; немного встрепанные русые волосы; и шрамы от когтей, пересекающие лицо призрака. Сам он был одет в потертое… платье?       - Здравствуй, Гарри, - разбил тишину мягкий голос мужчины.       Шаман про себя хмыкнул, наблюдая, как ребенок проигнорировал появление духа.       «Как и ожидалось».       Однако огненный шаман не ушел, продолжая пристально следить за парой. Ребенком – Гарри – который сидел, не шелохнувшись; и рассказывающем про своих друзей, духом.       «Так мальчик – сирота», - подумал тысячелетний шаман, мимо воли, прислушиваясь к монологу мертвого, и тут же подался немного вперед.       Дух – Ремус, рассказывал какую-то забавную историю, и губы ребенка дернулись в подобии улыбки. Всего на мгновение, а потом, лицо мальчика снова застыло в без эмоциональной маске.       «Неужели?..»       Решив проверить догадку, Асакура сорвал лист, с ближайшей ветки, вселив в него духа.       «Посмотрим».       Зеленый малыш «спланировал» к сидящей паре, привлекая внимание как мальчика, так и «взрослого».       - Лесной дух, - восторженно выдохнул шатен, - красивый, правда?       Ребенок молча кивнул, завороженно разглядывая мельтешащий «огонек», и протянул руку, пытаясь дотронуться.       Хао победно усмехнулся.       Пострадавший от простых людей необученный шаман, не имеющий других привязанностей, кроме сидящего здесь духа (иначе, был ли он здесь, верно?). Шаман, которому привить ненависть к простым людям – невероятно просто.       То, что нужно!       «Нужно сообщить Люке о нашем новом друге», - довольно думал шаман, призывая шикигами.       - Уже поздно, Гарри, - с сожалением прервал идиллию Ремус, - тебе нужно возвращаться, иначе Они накажут тебя.       Малыш безропотно поднялся, подхватив свой мешок; и, кинув последний взгляд на хаотично мечущийся зеленый дух, направился к выходу из парка.       - Пока, Ремус, - тихо и немного скрипуче попрощался Гарри, на мгновение, поворачиваясь к мужчине. – Спасибо за рассказ.       - Пожалуйста, малыш, - тепло улыбнулся тот, - будь осторожен, ладно?       Кивнув, ребенок быстро направился «домой».       «Перехвачу его через пару кварталов», - размышлял Асакура, решив понаблюдать за странным духом.       Однако не прошло и трех минут, как неподалеку послышались крики; а посланный проследить за Гарри шикигами вернулся к Хао.       «Что, во имя духов, там произошло?» - раздраженно подумал шаман, перемещаясь к источнику криков и непроизвольно застывая от увиденного.       Его будущего ученика избивали несколько подростков! Эти мерзкие людишки посмели тронуть, то, что им не принадлежит!       В груди тысячелетнего шамана волной поднялись, казалось бы, забытые на сегодня, ярость и ненависть к простым людям. Его фуреку пришло в движение, а Дух огня начал просыпаться; однако, шаман ничего не успел сделать.       Просто, в одночасье, от лежащего мальчика полыхнуло невероятно сильной для его возраста фуреку, напополам с неизвестной ему энергией, которая отбросила нападающих от брюнета.       - Ах ты – урод! – закричал заводила банды, посчитав, что их жертва еще и смеет сопротивляться! – Бей его!       Тем временем, Гарри нетвердо встал и, поднял на его мучителей полыхающие огнем глаза.       Хао, от неожиданности, подался на шаг назад.       В изумрудных глазах мальчика плясало пламя, точно такое же, и в его, Хао, собственных. Пламя боли, ненависти и желания уничтожать. Воздух начал стремительно нагреваться.       - Ненавижу… - как только слово сорвалось с разбитых губ, мир замер, на мгновение, а после - потонул в ослепляющем пламени.       Нападающие не успели даже осознать, как вспыхнули, подобно спичке.       Они орали, бегали, катались по земле, силясь сбить пожирающее их пламя, не понимая – они уже мертвы.       Они сами загнали себя в ловушку.       Солнце почти село, и парк окутали сумерки. Парк безлюден, в нем, в это время, появляются такие группы, как эта. Творящие все, что им заблагорассудится, не боящиеся, что их жертва сможет дозваться помощи…       Вот только они не ожидали, что жертва превратится в хищника.       Пламя плясало вокруг тщедушного тельца Гарри, любовно обвивая, даря тепло и чувство безопасности. Он равнодушно наблюдал за умирающими мучителями, ничего не чувствуя; может только легкое, едва заметное, удовлетворение.       Они получили по заслугам. Ему были безразличны их крики о помощи, в конце концов, а приходил ли кто-нибудь ему на помощь, когда он, вот также, просил помощи?       Нет.       Так с чего они надеются на постороннюю помощь?       Он давно подавил все свои эмоции, они были слишком… обременительными, в доме его родственников.       Один за другим, объятые пламенем фигуры падали, замирая, а Гарри осознал, что безбожно опоздал.       «Наказание», - подумал он, безразлично глядя на горящее неподалеку от него тело.       «Вернон никогда не упускает возможности "наказать" меня», - мальчик перевел взгляд на темное небо, где уже вовсю господствовали небесные светила. Он был безразличен к огню, что все также окружал его, даря такое непривычное, давно забытое чувство - безопасность.       «Как же я хочу найти безопасное место, где можно учиться, нормально есть, спокойно спать и самое главное – жить, место, которое можно назвать домом», - как-то отчаянно подумал ребенок.       Желание было таким сильным, что его сила откликнулась; она не могла не отозваться.       Огонь коконом окутал хрупкую фигурку мальчика, скрывая от глаз, и унося туда, где его маленький хозяин сможет начать жить.       Мальчик исчез, оставив позади несколько догорающих трупов и полностью озадаченного шамана.       Ведь с самого начала, Асакура не чувствовал фуреку брюнета и поэтому был удивлен, обнаружив, что его найденыш – шаман. А еще древнего шамана интересовало, почему фуреку мальчика было знакомо?