Любовь или Ненависть

Сегодня я проснулся под орущий будильник, который сразу после этого полетел в стену. «Ну наконец-то последний день учёбы», — подумал я, переворачиваясь на другой бок. Кстати, забыл представиться, меня зовут Владимир Беликов. Да, да, вы не ослышались. Я первый и единственный сын семьи Беликовых. Мои родители Розмари и Дмитрий Беликовы знаменитые на весь мир дампиры, защитники семьи Драгомир и просто уважаемые в больших кругах люди. Поэтому нам все сходит с рук, если, конечно, не поймают с поличным. Кто такие дампиры? Как этого можно не знать? Дампиры — это наполовину люди наполовину вампиры. Нет, мы не пьём кровь и вполне нормально, как и все люди, чувствуем себя на солнце. Но мы сильнее любого человека, у нас лучше развиты рефлексы, поэтому многие дампиры становятся стражами и защищают мороев. Морои — это живые вампиры, владеющие магией одного из пяти элементов: воды, огня, воздуха, земли или духа. Они все высокого роста, бледные и костлявого телосложения. К солнцу же испытывают сильную аллергию, для жизни нуждаются в крови, но в отличие от стригоев не убивают кормильцев, то есть добровольных доноров наркоманов. Видите ли, при вампирском укусе в кровь донора поступают определённые эндофрины и человек испытывает почти сексуальное наслаждение, сам же я не пробовал ни того ни другого, так что сужу только из рассказов. Стригои (немертвые вампиры) — убийцы, охотятся на мороев, так как их кровь даёт им огромную силу и такое же наслаждение. Одним словом, чудовища, незнающие сострадания или жалости и в отличие от мороев, которые рождаются, стригоями становятся. Стать им можно, когда стригой выпьет всю твою кровь до последней капли и даст тебе напиться своей. Если же ты морой, то у тебя есть выбор, хоть и не особо хороший. Морои могут выпить чью-то кровь при этом убив человека и также станут стригоями. Избавиться от этих монстров можно тремя способами: заколоть вогнав серебряный кол, насыщенный магией мороев — четырьмя из пяти элементов не включая духа в сердце, сжечь или отрубить голову. Но все не так просто они очень сильны, быстры и, в принципе, бессмертны. Солнце сжигает их до пепла и вход на освещённую землю им заказан. Так вот, о чём я, о да, последний день учёбы. Я нехотя поднялся с кровати, натянул на себя все, что у меня осталось из чистых вещей, то есть футболку и джинсы, откопанные с самого низа шкафа. И побрёл в ванную, не забыв при этом поздороваться со всеми косяками. Приведя своё гнездо на голове в более-менее божеский вид, я схватил сумку с учебниками и вышел из комнаты. Стоило мне сделать всего один шаг из комнаты, как в меня врезалась моя неугомонная сестрица с криками о том, что опять хочет кого-то придушить. Зовут её Анна Беликова или моя собственная, индивидуальная головная боль. Мы близнецы, хоть практически непохожи друг на друга. Внешне Анна вся в отца, но по характеру копия матери. Я же, наоборот, выгляжу почти как мать, но мозгами в отца, и слава за это богу. Она, вечно втаскивает меня в свои авантюры, а получаю я, и за себя, и за неё. — Куда ты несёшься с утра пораньше? — спросил я, поднимаясь с полу. Хоть мы и живём в разных корпусах одного здания я совершенно привык к таким встречам. У моей сестры напрочь отсутствуют такие качества, как стеснение или стыд, но иногда кажется, что и мозгов тоже маловато. — Эта брюнеточка забрала мою любимую кофточку, а она мне нужна сейчас! — ответило чудо, одетое в пижаму и с таким шухером на голове, который можно увидеть только на Хэллоуин. — Ты сама недавно «случайно» сожгла любимые джинсы Лиз, так что все честно. К тому же я уверен, что ей ты сама же и отдала её совершенно добровольно, — ответил я, сложив руки на груди. — А я то думала, что старший брат должен всегда быть на стороне своей младшей сестрёнки, — проговорила Анна, театрально приложив руки к сердцу. — Ты случаем никуда не опаздываешь? — спросил я, поглядывая на часы, которые всегда ношу на запястье. — Дерьмо, столько времени, а я ещё не готова. Вот зачем ты меня отвлекаешь на глупые разговоры?! — прокричала она, находясь уже на полпути в свой корпус, на что я только поднял бровь и пошёл дальше в столовую. «Завтра уже буду при дворе обучать малышню», — размышлял я, — «Попрощаюсь с академией Святого Владимира до следующего заключительного года. А потом стану стражем какого-нибудь королевского мороя. На меньшее моя семья не согласилась бы, представляю какой скандал закатит мать если так не случится. И при этом ей совершенно неважно закатывать его мне или им». От таких мыслей я тяжело вздохнул. — Что это ещё за кислая мина? У нас последний учебный день, а не похороны, — сказал невесть откуда появившийся Дин. Дин Коллинз мой лучший друг ещё с детства. Весёлый, заводной парень среднего телосложения с тёмными почти чёрными короткими волосами. — Да так, о сумасшедшем доме задумался, — отмахнулся я, стоя с подносом в очереди у раздаточной. «Хорошо, что он меня с полуслова понимает, скажи я это кому другому они бы на меня косо всю оставшуюся жизнь смотрели», — снова уплыл в свои мысли я. — Опять малолеток учить будете? — спросил он, подозрительно поглядывая на серо-буро-малиновую запеканку. — Ага, в этот раз Анну одну их обучать не отправят, придётся вдвоём мучиться, — сказал я с ещё более «кислой миной». — ХА-ХА-ХА, прости, ХА-ХА-ХА, как вспомню, ХА-ХА-ХА, что она, ХА-ХА-ХА, в прошлый раз, ХА-ХА-ХА, учудила, — сказал Дин, сползая под прилавок. — Смотри от смеха не сдохни, — процедил я, тщетно пытаясь спрятать улыбку. Дело в том, что в прошлый раз Анна дала пятилетним сорванцам колья и, наказав тренироваться самостоятельно, смылась на свидание. Стражи же, услышав шум из спортзала, решили, что к нам проник стригой и, организовав группу захвата, пошли туда. А теперь представьте лицо нашей матери, когда она застаёт полуразрушенный зал, перепуганных детей и полное отсутствие Анны. Так ей ещё и объяснятся с остальными на тему «почему дети с кольями бегают по спортзалу, когда её дочь должна была их обучать» пришлось. Как же ей, главному стражу двора, пришлось крутиться, чтобы все исправить. Честно я её понимаю, потому что я чаще всего нахожусь на её месте разгребая за своей сестрёнкой! Так мало ещё и этого, Анна возвращается почти утром следующего дня в отвратительном настроении. Как я потом узнал, парень зашёл слишком далеко, она его чем-то огрела, после чего он выгнал её из машины в дождь, и ей пришлось идти к дому пешком через лес. Я, естественно, потом «мило побеседовал» с ним и сто раз забыл эту историю, но наша мать — это совсем другая история. Она закатила такой скандал, что даже крысы неделю не высовывались. — Хорошо, что никто не пострадал, кроме того парня, — пришёл в себя Дин. — Ребята, мы здесь, — прокричала Лиз с другого конца столовой. Элизабет Драгомир мне как ещё одна младшая сестра. Высокая брюнетка с нефритовыми глазами, стеснительная, скромная и, словом, ещё одна противоположность Анны. Она пользователь духа и дочь королевы Василисы Драгомир. Когда мы подошли к столу увидели её брата Дориана Драгомир, что было ну никак не удивительно. Он считает своим святым долгом защищать свою младшую сестрёнку от всех и всего на свете. Такой же высокий брат близнец Лиз, но на этом сходство, как и у нас с Анной, кончается. У него светлые почти белые волосы и леденисто голубые глаза семьи Озера. Вздорный, вспыльчивый и нахальный характер у него в крови, но он, как несложно догадаться, без памяти любит Лиз и ради неё готов на все. — А где Анна? — спросила Лиз, освобождая нам место. — Пытается стать пожарным, — ответил я, присаживаясь и со скоростью света съедая свой завтрак так же, как и Дин. — Какая безответственность, — проворчал Дор, которого бесит буквально все, включая его сокращённое имя. — Я уже здесь, — проорала Анна, подлетая к нашему столику с подносом в руках. — Минута до первого звонка — это твой новый рекорд, — законспектировал я факт. Она надула губы и если бы не звонок, наверняка, ответила одной из своих язвительных фразочек. — Дин, пошли у нас один первый урок, — схватил я его за руку, но он был так поглощён рассматриванием моей сестры, что даже не заметил этого и мне пришлось буквально тащить его на себе от нашего столика. — Земля вызывает, Дина, ответь приём, — проорал я ему на ухо, вытащив из столовой. — Ты что-то сказал? — очухался он. — Я думаю, что если тебе нравится Анна, то пригласи её куда-нибудь, а не пускай слюни мне на кеды они совсем новые, — терпеливо отрезал я. — Я не могу, она же…, ну это…, в общем…, не такая, как все. Я просто не могу, — заикался мой друг. — Ты по ней сохнешь с первого года обучения, так не может больше продолжаться, сделай хоть что-нибудь, — упорствовал я. — А я и делаю, — не отставал в упрямстве Дин. — Что именно? Гипнотизируешь её издалека? — не сдавался я. — Ну и что с того? Вероятно, в следующем году я ей все расскажу, — сказал поникший лучший друг. — Ты неисправим, — отмахнулся я. Тем временем мы успели уже дойти до кабинета и со вздохом начать наш последний день перед выпускного класса академии Святого Владимира.