Тренировка
5 ноября 2014 г., 10:49
Прошло ещё пять дней, а моё тело превратилось в отбивную. Как проходят занятия с Лирой? По очень простой схеме:
1. Разминка. Около пятидесяти кругов по спортзалу. Можете быть уверенны он у неё просто огромный, его даже спортзалом язык назвать не поворачивается. Стадион!
2. Лёгкий тренировочный бой. В результате которого меня повалят на мат раз пятьсот, с таким ощущением, что меня только недавно переехал камаз.
3. Пара-тройка новых ударов. Под «пара-тройка» Лира имеет в виду штук сто, которые на следующий день нужно выполнять безукоризненно.
И сейчас я лежу в своей комнате на кровати, смотря на потолок. Издалека это может показаться ленью, но на самом деле это моральная подготовка. Я вру и очень нагло вру просто у меня нет сил заставить себя спустится в «спортзал» и вновь позволить надрать себе задницу. Но время нещадно текло и мне всё-таки пришлось собрать себя в кучку и спустится.
Когда был у дверей спортзала я услышал тихие всхлипывания из раздевалки. Я хотел войти в зал и подождать Лиру там, но моё любопытство оказалось сильнее меня. На цыпочках я подкрался к двери и тихонько её приоткрыл.
На полу, облокотившись на шкаф, сидела Лира и практически беззвучно плакала. Для меня это было настоящим шоком, полным противоречием всей системе стражей. Стригой — кровожадное существо не знающие сомнений и сожалений плакал.
-Я разве тебя звала? — спросила она, вытирая лицо полотенцем.
— Что-то случилось? — спросил я, заходя в комнату.
— Тебя это не касается, — сухо ответила она.
— Ты можешь мне доверять, — не отставал от неё я.
— Повторяю, тебя это не касается, — отрезала она.
Что случилось дальше я не могу объяснить, это было спонтанное, мимолётное действие, совершённое мгновенно и без размышлений.
Я схватил её за руку и, резко развернув к себе лицом, обнял. Она же продолжала плакать. Не знаю сколько мы просидели в таком положении. Час? Несколько минут? Пару секунд? Мне было всё равно. Единственное, что я могу сказать о времени, так это только то, что мы сидели так до тех пор, пока она не перестала плакать.
— Отпусти меня, — хрипло и шёпотом попросил ангел.
— Сначала расскажи мне, что произошло, — упёрся я, уже не надеясь на ответ.
— Один знакомый… не так… дорогой мне человек… умер, — нечленораздельно, тихо и заикаясь, ответила Лира.
Я ожидал чего угодно, от материальных до эмоциональных ценностей, но только не этого. Это было так человечно, что я даже на миг растерялся, но быстро придя в себя, прижал её к себе ещё сильнее.
— Все умирают, пришёл и его час, — успокаивал её я.
— Я не умираю. Я бессмертна. Когда же тогда придёт мой час? — спросила она у пустоты, а ироничная улыбка играла у неё на лице.
Даже если я захотел ответить, то не смог бы. Я не мог даже думать о её смерти, не то что говорить о ней. Поэтому я сделал то, чего не ожидал от самого себя. Я поцеловал её. Её губы были холодны как лёд, но слёзы… они были тёплые, живые. Я был крайне удивлён, когда она ответила на поцелуй. Я обвил руками её талию, а она запустила руки мне в волосы. Секунду спустя Лира резко открыла глаза, прервала поцелуй и отскочила в сторону. Но не это удивило меня больше всего её глаза… На миг, на одно крошечное мгновенье они стали зелёными, как два изумруда под солнцем, искрились жизнью.
— Сегодня занятий не будет, — бросила она и скрылась из виду.
Я же остался сидеть на полу и размышлять о случившемся.
«Она ответила на мой поцелуй, значит ли это что она ко мне неравнодушна? Стригои ничего не чувствуют. Но она плакала, и ещё глаза… я уверен мне не показалось. Я не смогу без неё. Но моя семья ни за что её не примет. Дух? Она разве согласится? Допустим, но кто согласится её исцелить, не могу же я просто попросить об этом королеву. Лиз? Нет, её состояние и так очень нестабильно. Да что ты мозги себе ломаешь вдруг она к тебе ничего не испытывает. Она уже давно мертва, да лучше уж смерть, чем стать стригоем».
— Но мертвецы не могут плакать, — возражал я уже вслух.
— Говорю сам с собой. Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша, — уже впадал в истерику я.
— Ну, я Беликов, а у нас странностей хоть отбавляй, так что ещё одно погоды не сделает, — утешил я самого себя.
В итоге я просидел там до вечера, но так ничего объяснить не смог. Хотя у любви логики нет, а должна ли быть тогда логика у ненависти?
