Проклятый цыганкой

«Семейство Олливандер — производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры», — гласила вывеска на обшарпанном мрачном здании. Позолота стёрлась, а в пыльной витрине, в отличие от большинства магазинчиков Косого переулка, лежала одна лишь палочка на давно уж выцветшей фиолетовой подушке. Само строение представляло собой тёмное пятно среди разнообразия красок. Весьма непримечательное место. И довольно жутковатое, если учесть, что находится оно именно в Косом переулке, отличающимся живостью и пёстростью. Я долго не решался толкнуть дверь, так и пялился в глубину магазина через окна, однако, там было темно. Не ожидал от себя таких эмоций. Мимо проходили люди, смеялись дети. Солнце пекло макушку. А я стоял и пялился, пока дверь сама не распахнулась. Где-то внутри звякнул колокольчик. Женщина с дочкой вышли из магазинчика весьма довольные, дама светилась от гордости, девчонка с восхищением крутила в руках новоприобретённую палочку. Кажется, не всё так плохо. Я поправил рюкзак, в котором едва умещалась половина вещей из списка, рукой зачесал чёлку назад и уже было протянул руку к ручке, когда-то выкрашенной в золотой цвет, когда сзади остановилось довольно интересное семейство. Мужчина, средний возраст, уже седина тронула виски, прилично одет. Темноволосая женщина с ухоженными руками и минимумом косметики на хорошо сохранившемся лице. И, конечно же, девчонка с копной непослушных каштановых волос. Они были приметны своей обычностью. Вокруг шныряли люди в мантиях и прочих экстравагантных костюмах. Эти же были... обычными. Да и осматривались с явным любопытством и толикой опаски. Впервые здесь? Может, обычные люди, а дочка колдуньей уродилась? Они перекинулись парой фраз и подошли к лавке Олливандера. Я тут же посторонился, отмечая довольно интересную деталь: руки ухожены ещё и у мужчины. Его профессия, скорее всего, как раз с руками и связана. Может, он врач, может, массажист. Семейство зашло внутрь, и я скользнул за ними, одновременно с этим услышав тихий шорох. В магазине было так темно после залитой светом улицы, что я не сразу смог рассмотреть помещение. Миленько. Как в похоронном бюро, да и то там как-то приятнее. Пока продавец не появился, скинул рюкзак на опасно покосившийся тонконогий стул. Он же был сломан до меня, верно? Пока рассматривал стеллажи с как минимум тысячей узких коробочек, по мне несколько раз прошлась взглядом девчонка. Так и подмывало спросить, понравился ли я ей, однако, в этом магазине создавалось впечатление, что за любой шумок придётся платить огромный штраф. — Добрый день, — сверкнули в глубине комнаты бесцветные глаза. Семейство вздрогнуло, а я чуть не подавился. Олливандер терпеливо дождался, пока я прокашляюсь и только потом занялся первыми посетителями. — Как Вас зовут, юная леди? — навис над девчонкой странный старик, та, будто под гипнозом, смотрела на продавца во все глаза. Затем выдавила несколько неуверенно: — Гермиона Грейнджер. Олливандер улыбнулся, пробормотал что-то, кажется, «интересно», метнулся в дальний угол, а вернулся уже с тёмной коробочкой в руках. Он аккуратно открыл крышку и бережно достал волшебную палочку. Довольно симпатичная, с резной рукоятью. — Виноградная лоза, десять и три четверти дюйма, сердечная жила дракона. Красивая палочка для тех, кто стремится к высоким целям, — Олливандер протянул её девчонке, и та с трепетом взяла её. — Она выбрала Вас, когда Вы вошли. Господи ты боже мой, это так странно. Палочки, которые выбирают хозяина. Пока родители Гермионы расплачивались, она подошла ко мне и выдала: — У тебя волосы дыбом стоят. Вот не верю, что в эти года ещё таких причёсок не было. Девчонка выглядела примерной пай-девочкой, наверняка отличница и приверженица соблюдения строгих правил. Из вредности ещё сильнее взъерошил чёлку. Девчонка поджала губы и начала сверлить меня взглядом. Думаю, ей бы удалось выиграть в гляделки, если бы её не подозвали родители. Гермиона ещё раз поблагодарила Олливандера, и семья вышла из магазина. Я медленно обернулся к производителю палочек. Он мягко улыбался, но глаза его, будто светящиеся изнутри, пугали меня не хуже перспективы отсидеть десять лет в одиночной камере. — Уизли, я так полагаю? — вежливо спросил он. Я слабо кивнул: — Именно. Рональд Уизли. Лишь на мгновение улыбка дрогнула. Он меня раскусил? Понял, что я только притворяюсь младшим сыном рыжего семейства? Да как вообще? Тут началось нечто странное. Не уверен, что могу адекватно судить действия мистера Я-продаю-палочки, но разве измерения тела дают понять, какая волшебная палочка подходит? Ещё бы взвесил и попросил сдать кровь на анализы. Олливандер отошёл, а линейка продолжила своё дело. Сама и закончила, упав на пол. Он долго ходил меж рядов, задумчиво скользя взглядом по коробочкам. А Гермиона сразу получила палочку. Тишину разбавляло бормотание продавца. Он брал то одну коробку, то другую, а потом, наконец, всучил мне извилистую волшебную палочку, короткую и толстую. Но сразу же выхватил. Чувствую себя идиотом. Вполне вероятно, никакой я не маг, а всё это – фарс, ошибка. С каждой новой палочкой моё настроение ухудшалось, пока я не заметил широкую улыбку старика. Пробрал озноб. — Взмахните. Голос подействовал как чашка хорошего, крепкого кофе. Я с недоумением взглянул на чёрную палочку в руке, покосился на продавца. В руках у него были ещё четыре коробочки. Вздохнул и с тоской поднял руку. Резко опустил. Ничего. Вообще. И после, и после, и после. — Ива, четырнадцать дюймов, волос единорога, — подал мне новую палочку Олливандер. О, Мерлин, да сколько мне ещё здесь кусками древесины махать? Я поднял руку и со свистом рассёк воздух. Мгновение ничего не происходило, а затем главный атрибут волшебников взорвался. И не просто, а даже помпезно: с искрами, синеватым туманом и гулом, похожим на стон. Сердце замерло. — Я… я заплачу, — поспешно уверил я, оборачиваясь к продавцу. Тут же проглотил извинения, увидев этот взгляд. Этот фанатичный взгляд исследователя, наткнувшегося на неизведанную зверюшку. Ноги стали ватными, в горле встал ком. Этот старик до чёртиков пугает. Все изготовители волшебных палочек такие? — Как интересно, — выдохнул Олливандер, — второй необычный клиент за неделю. Любопытно, очень любопытно. Вы ведь действительно необычный, мистер Уизли? — последнее слово он выделил. Так, надо взять себя в руки. Он не маньяк, не судья и не Дьявол, хоть насчёт последнего я несколько сомневаюсь. Олливандер скрылся за шкафами, оставив меня приходить в себя. Но не успел я порадоваться одиночеству и улизнуть за дверь, чтобы поискать его конкурентов, продавец вырос прямо передо мной. Он сдул с обшарпанной коробки пыль, будто держит в руках шкатулку из слоновой кости и золота. — Попробуйте эту. Коготь дракона и сосна, двенадцать и одна третья дюйма, хлёсткая. Я без особой надежды взял коробочку в руки и открыл. На тёмной атласной подушке лежала волшебная палочка, покрытая тёмным лаком. Рукоять на удивление удобная. Я вновь взглянул на палочку. Она не прямая, несколько волнообразная, совсем чуть-чуть. Длинная. Если не научусь колдовать, так хоть врагу глаз выткну. — Взмахните, — прервал размышления старик. И я аккуратно рассёк воздух. Ответом мне послужила внезапно зажёгшаяся керосиновая лампа под потолком. — Её давно мой дед сделал. Долго же она хозяина дожидалась, — доверительно сообщил мне Олливандер. А я не мог расстаться с палочкой — так комфортно легла в руку. Без всяких сожалений заплатил семь галлеонов и быстро ушёл, в последний момент вспомнив о рюкзаке. Солнце ослепило, голова тут же разболелась. Интересно, меня хоть не ищут? На ощупь выудил из кармана брюк список, прищурился. Так, в аптеке был, телескоп приобрёл, котёл нужен и… может, сову купить? Они почту носят. Хотя кому мне писать? А кот, хоть и гадит, зато пушистый и крыс ловит. Я с тоской заглянул в кошелёк. Потрачу все деньги. Нет, в Гринготтсе ещё кое-что да осталось, но обидно, что всё так дорого стоит. Воспоминания резанули ножом: когда-то давно я точно также растерянно стоял в толпе и не мог понять, почему одним достаётся всё, другим — ничего. Тогда у меня не было ещё умений обманывать, поддельных счетов и множества имён. Был лишь глупый мальчишка, ненавидящий мир, что балансирует на ребре монеты.