Кто рожает? Я рожаю!

- Леви! – наставляла Ханджи впервые в жизни слегка напуганного и не знающего, куда себя деть капрала. – Ты, главное, не паникуй, если что. Я тебе все рассказала уже раз двадцать, ты даже где-то записывал, если память не подводит. Вообще, в экстренной ситуации все сразу вспомнишь. Но это так, на всякий случай. Ей до срока еще неделя, мы к этому времени вернемся, будь спокоен! Наверное, если бы старый замок – штаб разведки, не находился так далеко от цивилизации, кто-нибудь обязательно додумался бы водить сюда экскурсии. Нет, ну а что? Люд честной, быть может, богатством и не блещет, но вот с любопытством совладает вряд ли. И за возможность посмотреть на лучшего солдата человечества, периодически от собственных фантазий прижимающего уши, словно зайка, не поскупился бы. Впрочем, к счастью для самого капрала, замок как раз-таки был от цивилизации удален. А, может, и к несчастью, ибо именно эта самая удаленность так нервировала его на протяжении нескольких последних дней. Суть дела была проста: Леви готовился стать отцом. И все было бы прекрасно, и Петра с большим животом, важно вышагивающая по замку, лишь радовала бы его глаз, если бы… если бы Ирвин срочно не вызвал всех разведчиков в город по срочным-офигительно-важным делам. Оставил разве что Петру, находившуюся на последнем месяце, да Ривая, чтоб молодую чету не разделять. О том, кто будет принимать роды, командор, по мнению Леви, не подумал. На самом-то деле Ирвин, конечно, из виду этого не упускал, но, во-первых, срок у Петры был только через неделю, а, во-вторых, Ханджи, которая вела беременность молодой мамочки, была ему сейчас нужнее нужного. Даже нужнее Леви. Поэтому он конфисковал Зое, а на все гневные речи Ривая отвечал лишь: - К тому времени, как у нее подойдет срок, мы вернемся. Успокойся. - Ээээ, - запротестовал Леви, - роды, это тебе не смена караула, по расписанию происходить! А если она, к примеру, завтра рожать начнет? - Ну, так сам примешь, - Ирвин с деланным равнодушием пожал плечами. – Слушай, Леви, ты лучший солдат человечества, что тебе роды принять? - Так солдат же, а не акушерка… Конечно, Ирвин не так легко забирал Ханджи из штаба. Конечно, он беспокоился и за Петру, и за ребенка, и за психологическое состояние Леви. Но что поделаешь, если обстоятельства так сложились? В конце концов, ему Ханджи была очень нужна, а что она понадобится Петре за эти несколько дней – еще не факт. К тому же он не сомневался, что, случись роды раньше, Леви все сделает правильно. Поэтому из замка уехали все, кроме будущих родителей, а Ривай с той минуты не знал покоя. Он постоянно перечитывал инструкцию, которую под диктовку Ханджи записал аж несколько раз подряд, повторял в уме, что нужно делать и наворачивал круги по комнатам. Парадокс, но паниковал здесь только Ривай. Петра, которой, в общем-то, и предстояло рожать, была спокойна, словно танк, мечтательно улыбалась, иногда брала Ривая за руку, нежно целовала и, поглаживая живот, говорила: - У нас будет ребеночек! Правда, здорово? - Здорово, здорово, - нервно отвечал Леви, заворачивая на очередной круг и как заклинание бурча себе под нос: «за пуповину не тянуть, головку придерживать, слизь с ноздрей и ротика вытирать аккуратно». А спокойная и рыженькая Петра тем временем с умиленной улыбкой наблюдала за его метаниями и умиротворенно потягивала любимый капральский чаек, на который за время беременности конкретно подсела. Да, экскурсии бы однозначно имели успех! К ночи, сообразив, что никто пока рожать не собирается, Ривай чуток подуспокоился. Впрочем, возможно, свой эффект возымел литр чая с мятой и мелиссой, а заодно и с валерьянкой и пустырником, который вбуздыряла в него заботливая и под вечер беспрестанно щебечущая Петра. Ложась в постель и обнимая ее со спины, Леви думал, что иногда совершенно не понимает ее. Например, как можно столько разговаривать? Сколько вообще в ней убирается слов? И язык почему не устает? И вроде не такой уж из него собеседник, Петре, считай, монолог вести приходится, но она, кажется, этому только рада. Как такую поймешь? От ее волос пахло счастьем. И предвкушением материнства. Она много мечтала вслух, нашила целую тонну распашонок, ползунков, пинеточек, варежек и чепчиков. Она была счастлива, и ровно дышала, засыпая. Ребеночек в животе будущей мамочки, кажется, тоже уснул – перестал пинаться. Заснул и Леви. И снились ему страшные роды Петры, снилось, что умирает то она сама, то ребенок, то Ханджи с Ирвином в образе птеродактилей прилетают и ужасно мешают, хлопая крыльями над головой, то вообще все идет наперекосяк. Раз за разом, не давая проснуться, кошмар все повторялся и повторялся. А потом его разбудила Петра. - Ты чего кричишь? – обеспокоенно спрашивала она. - Рожаю! – не сообразив со сна что к чему, выдал Леви. - Кого? – ошалела Петра. Ривай поморгал. Понял, какую дурь только что спорол. Чертыхнулся. - Птеродактиля. - Да? – заспанное личико Петры аж просветлело. – А я ребеночка, кажется, рожаю… Будущий папа оперативно свалил в обморок.