Remember me hyung

I need help! I need somebody right now! It's not breathing... I don't know what to do... I need help!

"Хён, а ты помнишь, что было вчера?" - украдкой спрашивает Мун, едва заметно улыбаясь и стараясь не открывать глаз. Даже в таком состоянии, будучи совсем разбитым и перебинтованным с ног до головы, парень выглядел гораздо счастливее, чем все, кто находился в этой же больнице, вместе взятые. Единственным, что заставляло расстроится, была память, из которой будто вырезали целые сутки. Оп прекрасно понимал, что его хён, скорее всего, совсем не захочет говорить на эту тему, ведь именно из-за произошедшего прошлым днем младший сейчас находился в больнице, просто любопытство переходило все границы и рамки, заставляя вдумываться в каждую мимолетную мысль, проскользающую где-то рядом. Дэхён действительно помнил каждую минуту минувшего дня и совершенно не хотел о нем рассказывать. Он помнил как проснулся рядом с Чонопом, помнил, как тот собирался в колледж, как после пошел его встречать, чтобы Мун снова не заблудился, но отчетливее всего Хён помнил самый ужасный момент: когда Оппи на его глазах попал под машину, водитель которой даже заметив немного тупящего пешехода не собирался даже немного сбавлять скорость, не говоря уже о том, чтобы остановиться. С того момента Дэ ни на минуту не отходил от "лунного" парня, пытаясь дождаться, когда Оп придет в сознание. Все доктора, присматривающие за ним, говорили, что с такими повреждениями люди не живут долго, и у парнишки оставалось совсем немного времени. Естественно, эти мысли просто не могли радовать, поэтому и обсуждать их тоже не хотелось, тем более, с этим самым мальчишкой. На самом деле, старший совершенно не учел того, что, даже находясь в бессознательном состоянии, парень слышал все, что было рядом с ним, пускай и воспринимал это, не реагируя на происходящее. Все нехорошие мысли Оп отгонял от себя сразу, заставляя себя думать о том, что все услышанное было просто дурным сном. Единственное, что Чоноппи все же спросил, не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, звучало примерно как просьба о помощи или же какой-то моральной поддержке: "Хён, я же буду жить, правда?" Даже несмотря на то, что ответил Хён так, будто это было больше, чем просто очевидно, какие-то сомнения все равно оставались, причем не только у него. Дэ верил, просто верил, что Оп сильный и справится даже с такими серьезными повреждениями, нужно было только бороться. Главным было делать это не по одиночке, а вместе, чтобы было больше вероятности в общей "победе". В памяти практически без остановки прокручивались события прошедшего дня. Все было бы гораздо проще, если бы Чон не видел причины состояния младшего. Дэ всегда знал, что у мальчишки не очень хорошая реакция, если речь заходит не о музыке, именно поэтому и встречал его после долгих нудных пар. Просто в тот день Хён опаздывал на пару минут, а его "подопечный" просто решил пойти навстречу, периодически оглядываясь, чтобы не разминуться где-нибудь по дороге. Сколько бы раз он не получал по шее до этого, все равно никак не мог избавиться от этой дурацкой привычки, ставшей в последствии причиной его попадания в реанимационное отделение. Остановившись на несколько секунд посреди дороги, Оп всего-лишь не успел вовремя заметить черный мерседес, водитель которого явно куда-то спешил, потому что сбавлять скорость начал только после того, как сбил паренька. Пока мальчишка был без сознания, Хён пытался добиться разрешения от врачей на нахождение в палате рядом с ним, ссылаясь на то, что кроме него в этом городе у парня никого из близких не было, и отстегнув продажным докторам кругленькую сумму. Естественно, говорить это Чонопу не следовало, ведь ему нужно было прийти в себя, а для этого нужно было сделать все, чтобы тот не нервничал и боролся за собственную жизнь. "Ты это... Извини, что без цветов и апельсинов, как больным полагается: не смог найти времени, чтобы купить. Да и врачи не разрешают - говорят, что тебе пока нельзя всего этого." Хён как-то неловко чешет затылок, а мелкий от этого как дитя расплывается в счастливой улыбке. Он рад, что очнулся, именно когда рядом была его "нянька", которая не бросила его одного в таком состоянии, а не какая-то противная медсестра в коротком халатике со стервозным характером. Говорить было безумно сложно, каждое слово отдавалось адской головной болью, будто по ней долбили молотком. Оп не видел, насколько много у него повреждений, не видел, насколько сильно перебинтовано все тело - видел только несколько трубочек от капельницы и понимал, что от боли не может даже просто пошевелиться. Перед глазами был хён, он сказал, что все будет хорошо, значит можно было не беспокоиться, ведь этого уже хватало для того, чтобы просто улыбаться и радоваться жизни. Хотелось спросить еще пару вещей, но Оп уже был не в состоянии. Ему было слишком тяжело думать, чтобы подобрать правильные слова, а потом их еще и воспроизвести, что было еще сложнее. На самом деле, Оппи уже начинало клонить в сон: организм считал, что эти несколько часов, которые были проведены в сознании, являлись просто огромной нагрузкой. Теперь Мун смотрел на старшего без улыбки, будто спрашивая разрешения на то, чтобы спокойно уйти в мир снов. По глазам было очень хорошо видно его состояние, и Хён, конечно, позволил. Не говоря ничего лишнего, он просто пожелал приятных снов, аккуратно коснувшись губами кончика носа своего юного "подопечного" и с едва заметной грустью наблюдая за тем, как засыпает его Оппи. Спустя несколько часов Чон уже ругался с докторами, которые редко заглядывали в палату, и был готов раздолбать все, что видел. Кардиомонитор протяжно пищал, показывая прямую черту, тем самым заставляя злиться на себя и на всех окружающих в разы сильнее. Врачи предупреждали о том, что Опу оставалось совсем немного, но Дэхён даже не представлял, что времени было настолько мало, он до последнего верил в то, что младший сможет побороть эту противную тётку с косой, ведь Чоноппи был очень сильным парнем, хоть и немного наивным. После истерик Дэ врачи действительно пытались вернуть мальчишку к жизни, то и дело впуская в его тело заряды с помощью дефибрилляторов, постепенно увеличивая напряжение, просто было уже поздно, слишком поздно. В отличие от Дэхёна, доктора это прекрасно осознавали и через некоторое время уже оставляли последние записи в медицинской карте, гласящие о том, что пациент скончался во время сна. Теперь парню оставалось сделать только несколько вещей. Самым сложным было сообщить родным младшего о его смерти, Чон даже не представлял, как это можно сделать, тем более, находясь в таком паническом состоянии. Ко всему прочему, в ближайшее время намечалось судебное разбирательство, в котором еще нужно было доказать виновность водителя иномарки, а для этого нужно было не только успокоиться самому, но и понять, кто был виновен во всей этой ситуации, ведь это Дэхён опаздывал на встречу, Оппи в очередной раз "считал ворон", переходя через дорогу, а водитель тупо не успел заметить пешехода, проезжая на зеленый свет, в итоге получалось, что виноваты были все трое, но в суде так не бывает - либо виновен один, либо следствие продолжается, оставалось только понять, кто именно. Дэхёну все еще казалось, что Мун где-то рядом, если не материально, то хотя бы частью души. Казалось даже, что неподалеку был слышен знакомый голос, который всего-лишь просил, чтобы его никогда не забывали. В памяти сразу всплывал недавний разговор, когда Оп спросил, будет ли Хён его помнить, если случится что-то серьезное, будет ли он рядом до самого конца. Тогда Дэ ответил, что сделает это, а сейчас ему казалось, что мальчишка заранее обо всем знал и просто хотел удостовериться в том, что о нем смогут позаботиться и будут помнить всегда. После нескольких неудачных попыток, направленных на то, чтобы вернуть пациента к жизни, Хёну все же позволили вернуться в палату, чтобы снова увидеть младшего, возможно, еще и поговорить с ним, как делали многие люди, попавшие в подобную ситуацию. Дэхён все еще не верил, что Оп больше никогда не улыбнется своей наивной улыбкой и никогда не сможет задать своих любимых по-детски бестолковых вопросов. Сейчас мальчишка выглядел просто как спящий лунный ангел, которого просто не хотелось будить. Чон аккуратно коснулся груди младшего, пытаясь почувствовать хоть какие-то отголоски пульса. Осознание реальности постепенно добиралось до мозга, заставляя в панике осматривать безжизненное тело, сдерживая слезы, и после упасть на колени перед больничной койкой, крепко сжимая руку Оппи в своей. "Знай, малыш: что бы не случилось, я буду помнить тебя всегда."