Кого не мог понять...

POV Елена Уже давно стемнело. У нас был лишь адрес, который нам дала Оливия, женщина, считавшая себя нашей с Кирой бабушкой. На самом деле любящие бабушки не сдают своих внучек в клинику для душевно больных. Этот адрес – это всё, что было у нас. И ни у кого из нас не было ни малейшей надежды, что Кира окажется там. Я видела, как Клаус нервно стучит пальцами по рулю, пытаясь сохранить последние капли самообладания. Ребекка была расстроена. Даже не знаю почему. Я вообще не понимаю, почему Майклсоны помогают нам. Должна быть какая-то причина. И она есть. Я уверена, древние преследуют свой интерес. И если это не создание гибридов, то что? Джереми выглядел уставшим, а я совсем отчаялась. У меня начиналась истерика, слёзы сами текли по моим щекам. Я толком не осознавала, почему плачу. - Елена, ты чего? - Ребекка заметила это первой, и привлекла внимание остальных. Клаус понимающе глянул на меня, в глазах Элайджи я прочитала сочувствие. Джереми обнял меня, и начал утешающе гладить по голове. Я шмыгнула носом, и размазала туш по щекам, пытаясь вытереть слёзы. Моя надежда на возвращение Деймона угасала на глазах. Глянув на Ребекку, я поняла, что она всё ещё ждёт ответа. - А если мы её не найдём? - прошептала я. - Елена! - устало выдохнул Клаус, говоря этим, что пора прекратить распускать нюни. - Нет, серьёзно, - я горько усмехнулась, - я больше чем уверена, что её там нет, - мне действительно уже было смешно. Элайджа и Джереми промолчали, понимая, что я могу оказаться права. Клаус на пару секунд прикрыл глаза, пытаясь не послать всё, на чём свет стоит. - Гилберт, не нагнетай! - прыснула блондинка. Она была не в настроении. И прежде, чем я успела открыть рот… - Мы её найдём! - заверил меня гибрид. В его глазах было столько уверенности, что стало страшно. У него определённо свои виды на мою сестру. Но в чём они заключаются? Клаус будто прочёл мои мысли, но после я заметила растерянность. Он сам не знал! - Похоже, мы приехали, - сказал Майклсон и остановил машину у двухэтажного дома. Было очевидно, что дома никого. Свет не горел, и мы не слышали внутри никакого намёка на чьё либо присутствие. Этого следовало ожидать. Если Изабель решила спрятать её, то, понятное дело, она не станет прятать Киру в первом месте, которое проверят. Клаус вышел из машины подышать, прилично хлопнув дверью. Все выбрались следом за ним. Не знаю зачем, но я решила зайти внутрь. Я немного помедлила у порога, а после, ухватившись за круглую ручку, сломала её и нерешительно открыла дверь. Зайдя внутрь, я оказалась в пустой комнате, которая раньше, видимо, была гостиной. Казалось, здесь не было ничего, но лишь на первый взгляд. На пыльном, когда-то, лакированном, устеленным ламинатом полу, лежала красная коробка, перевязанная белой лентой. И я поняла, что она, эта коробка, ожидала меня. Кира знала, что я приду… Но что внутри? На негнущихся ногах я подошла к этой «шкатулке Пандоры», не зная, что меня ожидает. Развязывая ленту, я, кажется, даже затаила дыхание. Стук моего сердца оглушил меня, отдаваясь эхом в ушах, но всё же я открыла крышку. А после моё сердце пропустило удар. На дне коробки лежал сложенный пополам лист бумаги, судя по всему письмо, и маленькая, стеклянная колбочка… с кровью? Что? Надеясь найти ответ в письме, я принялась за чтение: Ну, здравствуй, Елена! Я была уверена, что ты придёшь на девяносто девять процентов. Значит старуха, называющая себя моей бабушкой, сдала прошлое место моего укрытия и поведала тебе историю. Уверяю тебя, это всего лишь часть. Ладно, к чёрту лирику. Я так понимаю, не только ты ищешь меня. Ты привела с собой древних, но лишь потом задумалась какова их цель. Ты из тех людей, кто сначала делает, потом думает. Видимо, ты хочешь узнать больше, если ни всё. У тебя есть такая возможность. В этой маленькой колбочке моя кровь. Это единственная возможность увидеть меня. По-другому ты не найдёшь меня… пока я не захочу. - Что у тебя? - внезапно раздался голос за моей спиной. Я опять бросила взгляд на письмо. Следующей строчкой было: Не говори ему. Какого чёрта? Она предвидит всё наперёд? Повернувшись, я увидела Клауса и остальных. Они ожидали моего ответа. Не знаю почему, но я решила послушаться сестру. - Письмо. Она знала, что мы придём, - я попыталась казаться расстроенной, отчаявшейся, параллельно пряча пузырёк с кровью в карман. Откуда такая слепая вера к человеку, которого я никогда не видела? Серый волк хитёр, эгоистичен и опасен. Но что, если на этот раз красная шапочка оказалась хитрее? Думаю, ты уже поняла, что ему что-то нужно. Правда не поняла что. Как и я. Тебе следует узнать что именно. Если ты сделаешь так, как я сказала, то, возможно, я верну тебе Деймона. Можешь не удивляться, откуда я знаю имя твоего парня. Я знаю всё! Абсолютно! А теперь разыграем комедию. Ты же Петрова? Так будь ею! Закати истерику, стань королевой драмы. Для пущей убедительности можешь зашвырнуть коробку в стену, но письмо оставь. Дальше тебя ждёт инструкция по применению. Я так и чувствую, как она усмехалась, царапая эти слова. Потом подумаю над этим. Со всей силы запускаю коробку в стену, как она и сказала. Все вздрагивают, а я, запуская руки в волосы, играю растерянность и отчаяние. На мои глаза наворачиваются слезы, нужно довести игру до конца. - Елена? - слышу растерянный голос Джера. Я поворачиваюсь к ним, а они застывают, видя моё лицо. На их же отражается сожаление. - Здесь написано, что мы не найдём её, пока она этого не захочет. Что если она не захочет никогда? - я, буквально, билась в истерике. Даже не знала, что я такая хорошая актриса. Наверное, Кира права, и это действительно у нас в крови. - Елена, мы найдём её, - воскликнула Ребекка. По выражению её лица понятно, что выгляжу я жалко. - Как? У нас ни одной зацепки. И вряд ли они появятся, - в ответ молчание. Они знают, что я права. Я сложила письмо вчетверо и засунула в задний карман джинс, а после направилась на выход. - Ты куда? - не поняла Ребекка. - Здесь нам больше делать нечего, - я направилась к машине, попутно сжимая в переднем кармане мой единственный шанс. POV Автор Возвращаясь домой все были, мягко говоря, расстроены. Майклсоны поняли, что недооценили Киру и её желание быть ненайденной. У них не было ни единой зацепки. Это было очевидно. Но в этом-то и проблема: если всё слишком очевидно, значит здесь что-то не так. Елена выглядела отрешённо. А вернувшись в поместье Сайльваторе, она не проронив ни слова, отправилась к себе, в спальню Деймона. Казалось, здесь всё ожидает хозяина. И от этого становилось только невыносимее. Есть выражение: «На душе скребут кошки». Так вот в душе Елены скребли мыши. Кошки – это когда не всегда всё случается так, как тебе хочется. А мыши – когда не хочется вообще ничего. Вампирше было стыдно за то, что она обманула древних, но в любом случае это был её единственный шанс на спасение Деймона. Конечно, Майклсоны её по головке не погладят, когда узнают… Если узнают! В конце концов, Гилберт не единственная, кто что-то утаил. Первородные что-то скрывали. Елене нужно было выяснить что, или просто найти подтверждение своих догадок. С другой стороны, шатенка не могла понять себя. Что заставило её поверить в правдивость слов Киры? Она ничего Елене не обещала, но, не смотря на это, Гилберт продолжала верить. Что-то, сидевшее глубоко внутри, заставляло верить. Кира будто имела какое-то влияние над своей сестрой, даже находясь на расстоянии. Елена чувствовала силу, исходившую от этой властной натуры. Это сила, уверенность в себе, в своих словах, чувствовалась даже в строчках записки. Эта неведомая сила заставляла подчиняться беспрекословно. Это желание… нет, не так… умение всех контролировать, заставлять трястись лишь от упоминания её имени, лишь от мысли… Это очаровывало. И это было страшно! Елена ощущала какую-то преданность. Она будто сидела под кожей. А лишь от мысли о предательстве, непослушании, начинала печь, обжигая плоть в наказание. Хотелось расцарапать кожу, плевать насколько будет больно, лишь бы вытащить эту частичку Киры из себе. Елена упёрлась руками в раковину, глядя в своё отражение в зеркале. Возможно, она просто сходила с ума, но вместо себя, в отражении увидела Киру. Её собственное отражение усмехалось, когда сама двойник дрожала в ужасе, как осиновый лист. Гилберт выдохнув, попыталась успокоиться, закрывая глаза. Страх, непонимание, мысли назойливыми мухами роились в голове. Вампирша надеялась, всем сердцем надеялась, что открыв глаза, она снова увидит себя, что ей просто померещилость. Эта надежда всё, что у неё было. Как-то нерешительно Елене удалось разлепить веки, и первым, на что наткнулся взгляд, была ухмылка. По спине пробежал холод. Девушка не до конца осознавала причину: всему виной то, что она, похоже, сходит с ума или то, как выглядит эта ухмылка. В глазах её сестры, спору не было, это была она, Елена разглядела немыслимую жестокость. Желание той, чтобы все тряслись лишь от одного вида. И Елена тряслась. Против собственной воли. Кровожадная усмешка смотрелась слишком правдоподобно. Так нельзя претворяться! Этот оскал смотрелся подходяще к этим безумно-сжигающим карим глазам… Идеально! Будто художник, нарисовавший это, очень скрупулезно подбирал детали. Даже микро морщинки в правом уголке рта. Это зрелище внушало ужас. Приходило осознание, что в её глазах, кто бы перед ней сейчас не стоял, ты – ничто. Меньше, чем ничто. И тебя заставляли в это верить! Елена со всей силы, сжав руку в кулак, замахнулась в зеркало. Осколки мгновенно полетели на девушки с огромной скоростью. Некоторые даже полоснули лицо, оставляя за собой порезы, из которых вытекало пару капель крови, пока раны не успели затянуться. А по затянувшимся резали новые осколки, которые продолжали сыпаться, не имея ни конца, ни края. Плевать, лишь бы не видеть самодовольную рожу, от которой стынет кровь в жилах. На мгновение стало легче. Руки сжаты в кулаки, а собственные ногти, впивавшиеся в кожу, разрывали её. Но это отрезвляло. Становилось лучше. Возвращалось чувство реальности. Слух улавливал, как внизу, в гостиной, все напряглись, но решили не лезть ни в своё дело. Они понимали, что Елене тяжело. Нет, они лишь думали, что понимали. Казалось, что перед глазами уже не стоит этот остервенелый взгляд и девушку покинул этот кошмар, но лишь до тех пор, пока взгляд не упал на самый большой осколок на полу. Снизу вверх на Елену взирала её сестра, опаляя своей снисходительной, кривой улыбкой, отчего казалось, что Кира смотрит сверху вниз. Внезапно взгляд из зеркала упал, на передний карман на джинсах Елены, и в тот же момент в кармане что-то запекло. Гилберт, на секунду оторвавшись от зеркала, пытаясь, как можно быстрее, достать что-то из своего кармана, по ощущениям отчётливо напоминавшее раскалённый уголь. В руках у шатенки оказался флакончик с кровью. Елена бросила взгляд на осколок, но всё, что она там увидела – было собственное отражение. Вампирша измождено рухнула на пол, облокотившись руками. По слуху ударил звон хрустящих под ней осколков, которые больно вонзались в руки. Но Елене было всё равно. Она была морально истощена. Будто у неё отобрали все жизненные силы! Будто из неё высосали жизнь! Она не могла вытерпеть этот пронзительный взгляд, который уже, кажется, выжжен на сетчатке. Эти глаза действительно видели насквозь. Эти карие омуты поглощали всё в себя, забирая без остатка. От них ничего не могло укрыться. Этот взгляд проникал в тебя, проворным червём скользя по венам, натыкаясь и бередя старые раны. Будто чужая боль доставляла им удовольствие. Давало им жизнь. Но это не могло их насытить. Боль опьяняла, а их голод разрастался, желая сожрать, морально уничтожить до самого конца. Поглотить целиком. Наконец-то Гилберт вспомнила слова Ванессы. Всё так, как она описывала. Эти глаза Елена не сможет забыть никогда. Этот садистский взгляд, полный ненависти и любви одновременно… И эта самовлюблённость, чувство собственного достоинства, которое повышалось с помощью унижения других, действительно дьявольски очаровывало. И это не могло ни пугать! От былой решительности ничего не осталось. Зажав оставшееся самообладание в кулак, вампирша встала, доставая из заднего кармана письмо, которое так и не дочитала. Нужно было разобраться с этим сейчас: Чтобы увидеть меня всё, что тебе нужно, это выпить мою кровь и лечь спать. Я не могу прийти к тебе лично. Но кто сказал, что не могу ворваться в твой сон? Елена, не задумываясь, открыла бутылочку и залпом осушила содержимое. Небольшое количество крови, стекая по горлу, быстро начало одурманивать. Тело перестало быть столь напряжённым, голова вмиг потяжелела, ноги не слушались. Кровь была густой, как патока и такой же сладкой. Шатенка не заметила, как облизала пальцы, пытаясь собрать последние капли драгоценной крови, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Этого было ей мало. Хотелось ещё. Кое-как добравшись до кровати, она рухнула на неё, как безвольный мешок. Её сразу потянуло в сон. Кровь Киры напоминала Елене действие наркотиков. Это была последняя мысль прежде, чем она провалилась в сон. Елена не поняла, где оказалась. Только что она была в спальне Деймона, а сейчас она… нигде. В буквальном смысле. Она не видела ничего, и вовсе не потому, что было темно, а потому, что ничего не было. Она стояла на небольшом участке земли, а дальше пустота. Вообще ничего. Что-то похожее на густой туман, через который ни черта не видно. Гилберт думала, что если сделает шаг вперёд, то сумеет разглядеть хоть что-то, но вместо земли под ногами ощутила пропасть. Чуть ли не свалившись, она попятилась назад, но натолкнулась спиной на кого-то. Мгновенно развернувшись, Елена встретилась со своим «отражением». - Ну, здравствуй, Елена! - Опять эти глаза… - всё, что смогла произнести она. ______________________________________________ Я знаю, что опять затянула с главой. У меня в жизни не самый постой период. Не будем вдаваться в подробности. Просто иногда совсем не до писанины. Извините! Знаю, глава небольшая. Просто я не знала, что ещё сюда добавить. Я посчитала, что эти события должны быть отдельной главой. Надеюсь, вам понравится! Продолжение буду писать по возможности)) Найдёте опечатки, исправьте пожалуйста))) xo xo - D