Редкие пары и пейринги

С каждым ударом больше распаляюсь. Мне становится теплее, жарче. Мне нравится видеть, как в твоих глазах появляется понимание, потом минутный страх, а потом покорность. Покорные игрушки нравились мне больше всего. -Можете делать всё, что хотите... -...ты будешь стоять на своём. Знаем, слышали. У тебя серые глаза и слабый иммунитет. Ты никогда не смиришься, не сдашься. Ты будешь тупо доказывать, что прав. Возможно, я поверю тебе. Когда-нибудь. Рука замирает в сантиметре от твоего лица. Нет, так неинтересно. -Вы же хотели ударить. -Хотел. -Так бейте. В мазохисты заделался, да? Нет, так совсем плохо: нет ничего хуже равнодушных игрушек. Нет ничего хуже безразличия в глазах жертв. Нет ничего хуже молчания. В палатку входит Свиридов. -Не убили его ещё? -Нет. -Хорошо. А то Клавдия Владимировна будет расстроена. Очень расстроена. Раубер. Одно упоминание её имени вызывает панический страх во всём теле. Жестокая, властная, сильная...была бы она годков на семь моложе, я бы без раздумий сделал ей предложение. Но всё намного хуже. Она начальник. Она кукловод. А я кто? Марионетка. Свиридов уходит, а я ещё не могу прийти в себя. Но ты вдруг дёргаешься, и я хватаю тебя за шиворот. И начинаю нести чушь. -А ты ничего, Ермолаев. -В каком смысле? -В прямом. -То есть? -Попользоваться можно. Касаюсь губами твоих. Тонкие, словно нитки. Словно нет их вовсе. Пощёчина неприятно обжигает часть лица. Ярость в твоих глазах сменяется спокойствием и безразличием. Что-то треснуло в этот момент. Что-то сломалось. Прижимаю пальцы к губам и улыбаюсь, как ёбаный дурак. Где я допустил ошибку?..