Редкие пары и пейринги

Хмурое ночное небо. Непривычное тепло. Даже не майское, честно. -Ты сегодня печальный, Мартин. -Ничего не говори. До отвращения белые простыни. Большие окна и Ингрид за стеной. Ты очень изобретателен, Риттер. В прошлый раз была зеркальная комната, комната без света и окон. Даже тюремная камера. А ты всё никак не можешь найти для "веселья" подходящее место. А мне надоедает. Уже появляется мысль, что зря я помог тебе заморозить Ингрид. Лучше бы мы продолжали искать лекарство здесь и сейчас, а не откладывать всё на года и десятилетия. Сегодня непривычно. В этой комнате есть всё. Всё и даже больше. Но я-то знаю, что в бочку мёда ты всегда добавишь ложку дёгтя. -Не думай. -Стараюсь. Оставляешь отметины везде, где только можно. Это больно, но нельзя говорить, что мне неприятно. Я слишком хорошо изучил тебя. и обижаться на твои порывы просто глупо. Ты хочешь показать мне, что я принадлежу только тебе. Одинокая слеза стекает по щеке и падает на простыни. Усмехаюсь, хотя сейчас усмешка больше напоминает изуродованную ножом улыбку. За окном слышно, как ходят люди. Как они перешёптываются и иногда посмеиваются. За стеной - ругательства Теодоры, только что обнаружившей Ингу. Над ухом - твоё дыхание. -Люди ходят. -Да, люди. И чего им не спится? -Мартин, ты думаешь, они не знают о нас с тобой? Вот оно что. Это было представление для публики. Возможно, подглядывающей. Молча встаю и одеваюсь под твоим довольным взглядом. Вхожу в соседнюю комнату и обнимаю плачущую Теодору. -Как он мог? Она же ещё ребёнок! -Риттер Вульф любит хлеб и зрелища. Даже простой секс превращает в представление. Девушка еле заметно улыбается и обнимает меня в ответ. -Ты ведь знаешь, Теодора, что пути назад нет. -Знаю. Держимся вместе до конца? -До конца. Отрываюсь от Раубер и подхожу к капсуле Ингрид. Провожу по холодному стеклу пальцами. Она ещё ребёнок. Лёгкие шаги, будто на цыпочках кто-то ходит. Скрип двери. -Не помешал?