Его благодарность

      Длинные забинтованные пальцы неторопливо перелистывают страницу за страницей. Изумрудные глаза бегло отмечают знакомые иероглифы и слова, останавливаясь лишь на особо каверзных моментах текста. Дойдя до начала очередного раздела, Шинтаро отвлекается, кидая едва заметный взгляд в сторону.       Всего в нескольких сантиметрах от него расслабленно расположился Куроко. Их разделяет настолько небольшое расстояние, что, двинься Тецуя, тут же заденет сидящего рядом бомбардира. Но Фантом остается неподвижен, с безразличным видом следя за размеренно плывущими облаками. И в этом беспристрастии Мидорима ясно видит усталость и мелькающую в пронзительно-голубых глазах грусть, однако не спешит говорить что-либо.       Почему-то именно сейчас Шинтаро кажется, что «тень» принадлежит только ему. Пусть он всегда и говорит, что начинает злиться лишь от одного вида Куроко, но в тоже время не может оставить того без внимания. Уважая, по-своему заботясь и постоянно наблюдая, Мидорима раз за разом отмечает притягательное стремление голубоглазого стать лучше, отдать всего себя любимому делу, сделать все возможное для победы команды. В чем-то Тецуя напоминает ему себя. Однако, по мнению Шинтаро, «тень» непозволительно хрупок, из-за чего он начинает приходить в еще большую ярость. Да, Куроко не раз доказывал всем в баскетбольном клубе Тейко, что достоин находиться на площадке, и, стоит отметить, весьма успешно. И все же Мидорима ничего не может поделать с собой. Не помогают даже ежедневные советы Оха Асы. Ведь он сам, как бы по-детски это ни звучало, хочет, чтобы Фантом был рядом.       Голубые пряди неожиданно встрепывает ветер, и Шинтаро непроизвольно сглатывает, когда полные губы касаются трубочки для коктейля. Переводя взгляд на небольшой, потертый от времени томик, он нервно поправляет очки, возвращаясь к напечатанному тексту. Сильные пальцы неосознанно сжимают обложку книги — самого безобидного талисмана из всех, предшествующих ему.       Больше всего Мидорима злится на себя. Злится за то, что позволяет «тени» страдать. Допускает появление жгучего одиночества, в которое с головой ныряет Куроко. С течением времени команда Поколения Чудес медленно рассыпается на его глазах, а Шинтаро даже не замечает этого. Нет, он не хочет замечать. Как итог — непроходящая, болезненная тоска Тецуи, умело спрятанная за маской спокойствия, выдаваемая только голубизной глаз, словно в надежде, что кто-нибудь обратит на это внимание.       Переворачивая очередную страницу, Шинтаро невольно вздрагивает, чувствуя на плече непривычную тяжесть. Повернувшись, он с удивлением отмечает макушку Куроко, чуть погодя осознавая, что Тецуя спит, облокотившись о самого Шинтаро. Уголки губ непроизвольно приподнимаются в легкой полуулыбке, а нос с удовольствием втягивает аромат ванили, смешанный с легким запахом яблок. Случайно касаясь пальцев Фантома, Мидорима чувствует неприятный холод, из-за чего спешит укрыть его своей жилеткой, кажущейся для Куроко небольшим одеялом.       «Мелочь», — беззлобно думает Шинтаро, продолжая зарываться носом в чужие волосы.       — Я никогда тебя не оставлю, слышишь? — произносит бомбардир, касаясь губами прохладных прядей.       Куроко, естественно, ничего не отвечает, а через пару минут Мидорима чувствует, как веки тяжелеют, и он сам погружается в сон. Отчего-то ему снится его первый день в Тейко, а затем встреча с Куроко. Таким незаметным, несколько испуганным мальчишкой, с азартным огоньком в глазах. Даже смешно от мысли, что подобное «чудо» способно играть в баскетбол, да и еще в основном составе.       Просыпается Шинтаро также внезапно, от легкого касания: его сон всегда чуткий и неглубокий. Как только изумруд глаз обретает осмысленность, он тут же встречается с мягкой синевой напротив. Пару секунд бомбардир завороженно рассматривает непривычный оттенок, но после одергивает себя, пряча неуверенность за стеклами очков.       — Уже темнеет, Мидорима-кун, — ровно звучит голос Фантома, в то время как сам он протягивает обратно аккуратно сложенную жилетку.       — Угу, — немного растеряно отзывается тот, проведя ладонью по зеленым прядям.       — Мидорима-кун, — Шинтаро поворачивается к Куроко, удивленно вскинув брови.       Тецуя всего мгновение остается спокойным, а затем резко приближает свое лицо, мягко касаясь бледных губ. Темно-зеленые глаза шокировано округляются, но постепенно Мидорима расслабляется, чувствуя ладони Куроко на своих плечах. Губы бомбардира неожиданно расползаются в улыбке, но он не разрывает легкого, совсем несерьезного поцелуя. Всего лишь касание губ, однако обоих переполняют неведомые до этого эмоции. Перебинтованные пальцы опускаются на макушку Тецуи, чуть надавливая и зарываясь в голубые пряди. Пухлые губы приоткрываются, впуская горячий язык, податливо сминаясь под чужими. Обоим не хватает воздуха, из-за чего приходится прервать уже полюбившееся за несколько секунд занятие.       Чуть отдышавшись, Шинтаро все же спрашивает серьезно:       — И что это было?       — Моя благодарность, Мидорима-кун, — как и всегда прямолинейно и открыто отвечает Фантом, пройдясь языком по покрасневшим губам.       — Вот как, — задумчиво отзывается тот, поднимаясь.       Теперь-то уж ему не на что злиться. Винить себя тем более бессмысленно, ведь слов на ветер он бросать не привык. Да и к чему формальности, когда то, чего ты в тайне желал, находится так рядом?