Нуна

Ноябрь 2015 Девушка все прокляла, что не осталась сегодня в офисе, а решила поработать дома. О спокойствии и тишине можно было забыть, у ребенка сегодня случился приступ гиперактивности, помноженной на неуемное желание общения. Были, конечно, редкие перерывы, когда он пытался тренироваться или был чем-нибудь занят. Сейчас же, он только что вышел из душа и недолгая тишина сразу закончилась. — Нуна, хочешь покажу новую связку? У меня, наконец, получилось. Беглый взгляд на парня поверх монитора ноутбука. Это было слишком! Чонин почти не вытерся после душа и накинул сверху единственную чистую рубашку, в которой приехал. Белую… Ну хоть застегнулся. Надо будет купить ему запас гардероба на такие случаи. Подумать только, по квартире накопилась уйма его личных вещей, но почти ничего нет из одежды. «Так! Уткнуться в работу и не смотреть. Не смотреть!» — Чонин-а, отстань, иначе я тебя сейчас выгоню. — Там же холодно. — Значит, запихаю в машину и лично отвезу к общежитию. — Ты же не знаешь где оно, — Чонин не унимался. — Сам расскажешь, иначе отвезу к агентству и высажу у служебного входа. Парень удивленно вскинул брови. — Почему у служебного? — Ну не бросать же тебя на растерзание фанаток, ночующих у главного входа. Пришлось встать и перейти в комнату. Удобно расположившись на кровати среди подушек, девушка разместила ноутбук на коленях. Но погрузиться в трудовой процесс не получилось. Минут через десять дверь в комнату приоткрылась и на пороге снова появился Чонин. — Ким Чонин, уйди! — не отрывая глаз от экрана и уже почти рыча. Терпение испарялось окончательно. Да, и не смотреть на мокрого Чонина было очень нелегко. — Я же не мешаю. — Дверь закрой. И с той стороны, желательно… — Нуууунаааа... — Сгинь, нечистая. Чонин, конечно ощущал внутренним чувством самосохранения, что ходит по самой кромке льда, и что может разразиться буря. Но не остановился… — Чего это я — нечистый, я только что помылся! — Чонин опять изобразил обиженное лицо. — Вот поэтому и сгинь, я же думать не могу... совсем... — последнее слово было сказано тише, почти себе, — Когда ты такой почти голый и мокрый перед носом маячишь. Вытрись хотя бы… В Чонина полетела одна из подушек, но он успел увернуться. Обида и недоумение сменились довольной улыбкой. Он медленно открутил крышку у бутылки с водой, которую притащил с собой в комнату, и до этого момента держал в руке, а потом взял и вылил почти все содержимое себе на голову. — А так? Девушка непроизвольно подняла глаза на вопрошающего. Капли спускались струями с волос на лицо. Стекали по острым скулам, тонким змейками спускаясь по смуглой шее к ключицам и далее за воротник рубашки. Путь каждой капельки воспринимался как в режиме замедленной съёмки. Индивидуальная пытка. Рубашка окончательно намокла и полностью прилипла к телу, очерчивая каждый его изгиб. Каждый кубик на прессе, тёмно-шоколадные соски, рельеф мышц: все завораживало и припечатывало взгляд к себе. Чонин провёл ладонью по зачесанным назад волосам и медленно спустился ею по шее, оглаживая ее. Вот он — Кай! Уж точно, не малыш Чонин. Девушка зажмурилась на мгновение и помотала головой, чтобы привести мысли в порядок. Не помогло! Щеки горели от откровенного румянца, а внизу живота все скрутило жгутом и заныло. Вот же скотина мелкая! За это время, что девушка пребывала в оцепенении, Чонин успел дойти до кровати, ухватить ноутбук за угол и оттащить его подальше к краю. В голове девушки зудила мысль: — «Сохранилась или нет?» Интуиция упорно подсказывала, что нет. Чонин к этому времени уже успел полностью забраться на кровать. Он наклонился и прикусил нежную шею за ухом. За укусом сразу же последовал влажный поцелуй, коснувшийся бордового отпечатка от его зубов. «Убью заразу! Вот оттрахаю до изнеможения (только пока неясно чьего именно), а потом обязательно убью!»