Наставник для Бога

— Стой! Стой!!! Замри! — Лафейсон испуганно выставил руки вперед, — А теперь медленно убери ковш с водой от сковородки… Тааак… Алиша, мгновенно замерев и широко раскрыв глаза от ужаса, внимательно следила за наполненным до краев черпаком, осторожно отводя его от стреляющей маслом раскаленной сковородки. И почему Локи не разрешает ей немного разбавить масло? Она не рассчитала и налила его слишком много… — А теперь медленно и аккуратно слезай со стула, — царевич пытался говорить мягко и уверенно, но в его голосе сквозило жуткое волнение. За последние пятнадцать минут, Алиша превратила маленькую кухню Эвелин в циркулирующую вихревую энтропию с обильно рассыпанной повсюду мукой. Не хватало еще взрыва шипящего масла, которое обожгло бы девочку и расстреляло бы весь потолок. Сама же Алиша, вся измазанная, пыталась сделать все быстрее и практически не слушала четкие указания Лафейсона. Локи внимательно наблюдал как малышка, чье лицо и одежду покрывал толстый слой белой муки, высунув от усердия язык, пыталась слезть со стула и не расплескать при этом воду. Надо признаться, для четырехлетнего ребенка, мозги у нее работали слишком неординарно и творчески, что вызвало удивление Лафейсона и уважение к Эвелин за воспитание. Девочка медленно опустилась на коленки, уперлась одной рукой в сидушку и, касаясь грудью стула, аккуратно сползла с него, не расплескав ни капли. — Хм, неплохо, — улыбнулся Лафейсон. В ответ Алиша одарила его светлым взглядом чистых голубых глаз, в которых плескалось невыразимое детское счастье от маленького достижения. Девочка подошла к раковине и, встав на цыпочки, вылила туда воду, с интересом наблюдая, как она, закручиваясь в причудливую спираль, исчезает в сливном отверстии. — Ох… придется есть жирные блинчики, — расстроенно проговорила Алиша, подходя к плите и выключая камфорку. — Может, лучше пойдем во что-нибудь поиграем? — с надеждой спросил Лафейсон. Девочка в ответ лишь замотала головой и, пододвинув стул, встала на него, склонившись над столом. — Локи… А 250 грамм — это сколько? — вопросительно подняла голову Алиша, держа в одной руке пластмассовый прозрачный стаканчик, а во второй пакет с сахаром. Лафейсон, внимательно изучавший рецепт блинчиков, отвлекся от чтения и дотронулся до стакана, указывая требуемое количество. И только когда малышка щедро сыпанула белого песка на стол, образовав некое подобие горы вокруг стакана, он вспомнил, что 250 грамм должно быть муки, а не сахара. Царевич, еле сдерживаясь, чтобы хорошенько не выругаться, провел ладонью по лицу, задержав её на несколько секунд на подбородке. — Ой… — тихо проговорила девочка, глядя на просыпанный сахар. Она медленно отняла пакет от стакана. — Ты в курсе, что сахара должно быть совсем немного? — Эээ… Но ты же сам говорил, что 250 грамм? — с осуждением глядя на Локи, проговорила девочка. Локи устало сжал пальцами переносицу: — Я говорил — муки, а не сахара… — Улюлю! Мамочки! — воскликнула малышка, — теперь придется запихивать его обратно… Девочка глубоко вздохнула и, откинув назад две коротенькие беленькие косички, собрала в ладошки рассыпанный по столу сахар и стряхнула его в пакет. — И из стакана еще высыпь половину, — наставительно проговорил Лафейсон, внимательно наблюдая за осторожными действиями Алиши. Сейчас он ощущал себя вполне комфортно рядом с ней, и ему даже хотелось помочь малышке справиться со столь нелегкой задачей, как выпекание блинчиков, но все что он мог — это читать рецепт и объяснять, сколько значит 250 грамм в стаканах… Локи усмехнулся, бросив ироничный взгляд на свои бесплотные пальцы: еще три недели назад он жаждал уничтожить Мидгард, отомстить всем за свое унижение, которым они его опозорили… Сейчас же, как ни странно, он чувствовал себя вполне умиротворенно и ему не хотелось ничего, разве что вновь обрести свое тело и вернуть силы. «Уж тогда-то я поквитаюсь с жалкой группой людишек, нарекающих себя Мстителями… Ехехе…» — Ой-ёй… — Алиша закусила губу и виновато подняла взгляд на царевича в поисках поддержки. Она только что нечаянно уронила два яйца, и расплескавшийся по полу желток забрызгал ей коленки. Девочка, пыхтя, наклонилась, собрала скорлупу, измазав все руки в белково-желтковой смеси, и выбросила в мусорку. « О Святой Игдрассиль, дай мне сил вынести все это…» — закатил глаза к потолку царевич. Он хмуро посмотрел на Алишу, но та лишь жалобно сдвинула бровки. « Хотя…когда она на меня так жалобно смотрит, я, почему-то, не могу злиться на нее. Она такая милая… Хорошая девочка… Мне её даже жаль…» — Лафейсон вдруг осознал, что снова подумал о ком-то хорошо. Асгардский принц хмуро сдвинул брови: « Черт…» Он ведь совсем не хотел меняться. Он не думал, что изменится. « Не чувствовать ненависти, злобы, зависти… Это так непривычно…» Внезапно, сильная боль, похожая на мощнейший электрический разряд, пронзила Бога от макушки до пят. Как будто все тело насквозь проткнули парализующей иглой, рассыпающейся сотнями тысяч маленьких острых игл, сверлящих каждую клеточку тела. Голова взрывалась от резко подскочившего давления, сердце тянуло во все стороны, словно оно разрывалось на куски, а легкие в ужасе сжимались от стремительной нехватки воздуха. Локи схватился за сердце и рухнул на пол, корчась от прожигающей каждый участок тела, разъедающей боли. В порыве своей мучительной агонии принц задел ногой стул. Стул упал… Алиша вскрикнула от неожиданности и резко бросилась к задыхающемуся царевичу. — Локи! Локи! Что с тобой?! — девочка испуганно вцепилась в его руки. Кухонный пол приятно холодил разгоряченный затылок. Перед глазами все плыло: очертания Алиши были немного смазанными, все кружилось и вертелось. Но самое удивительно было то, что даже сквозь толстые нарукавники его кожаных доспехов, он почувствовал давление маленьких пальчиков, обхвативших его запястье… — Локи! Ты настоящий! Слышишь?! Ты — настоящий, Локи!!! — глаза Алишы были на мокром месте, но в них плескалось счастье. Она широко улыбалась и плакала одновременно. « Какая же она все-таки непонятная…» — шевельнув почти парализованными пальцами, подумал царевич. — Да, — сипло прохрипел Лафейсон. В горле пересохло, неимоверно хотелось пить. Мужчина попытался подняться, но голова тут же закружилась и он рухнул обратно, беспомощно раскинув руки в стороны. Глаза то и дело закатывались, не желая сосредотачиваться на каком-нибудь одном предмете. — Помоги мне встать, — сглотнув, тихо попросил Лафейсон, прикрывая веки. Его широкие ладони словно током ударило, когда он почувствовал нежное прикосновение маленьких горячих пальчиков. «Как же все-таки здорово ощущать что-то… » Девочка крепко сжала его руки и с усилием потянула на себя. Асгардский принц подался вперед и Алише удалось вытянуть его на себя. — Фуух, ну и тяжелый же ты! — вздохнула девочка, вытерев лоб тыльной стороной ладошки. Лафейсон тихо покачивался вперед-назад, сидя на полу. Его все еще штормило. — Пить, — глухо прошептал мужчина, так и не открывая глаз. — Сейчас! — Алиша схватила первый попавшийся стакан и метнулась к раковине, открывая кран с холодной водой на полную. Царевич вдруг закричал, отчего малышка очень сильно испугалась и уронила стакан. Он треснул и раскололся на три части, а вся вода растеклась большой лужей, смешиваясь с ранее упавшими на пол яйцами. Лафейсон схватился за голову, все еще продолжая истошно кричать. Ослепляющая вспышка невыносимой боли вновь обожгла все его внутренности. « Да когда же это кончится?!» Сердце сжалось, колющей болью пронзая грудь, и Локи резко выгнулся в спине, судорожно глотая ртом воздух. Через несколько мучительных секунд он вырубился, потеряв сознание… Алиша, с широко раскрытыми от ужаса глазами, осторожно подошла к распластавшемуся на полу мужчине, присела, и пугливо дотронулась до его золотой вставки в виде полумесяца на груди. Пальцы малышки неслышно прошли сквозь его тело и коснулись холодных кухонных плит…

***

— Тор… Сын мой! Я призвал тебя, чтобы… А. э… — Один смущенно покраснел и отвернулся, поерзав на троне, — Кто-нибудь! Принесите ему одежду! « В следующий раз обращусь к Хеймдаллю. У него на один глаз побольше будет», — хмуро сдвинув брови, подумал Всеотец. Вдруг, рядом с Громовержцем, запоздало появились его доспехи, поверх которых лежал Мьельнир. В зале царило неловкое молчание, пока блондин, красный как помидор, с усилием натягивал на себя штаны. Наконец, когда он полностью облачился, Один провозгласил: — Тор! Я призвал тебя, дабы сокрушить армию Читаури, что пришла за Локи, движимая жаждой отмщения. Тор удивленно вскинул брови, позабыв обо всем на свете. Эта новость так ошеломила его, что он не задумываясь ляпнул: — Что? Армия Читаури снова угрожает Мидгарду войной? — Нет. Они почти достигли Радужного моста… Тор опустил голову, крепко сжав рукоять Мьельнира. Один величественно восседал на троне и проницательно глядел на сына. Он разомкнул свои губы и громогласно возвестил: — Ты поведешь армию Асов за пределы Бивреста. Твоя задача — не допустить Читаури в Асгард, — царь глухо ударил посохом о золотистый пол. — Отец! Мы разгромим Читаури и вернемся с победой! — Громовержец поднял молот над головой и несколько раз тряхнул им. Развернувшись, он быстрыми шагами направился к выходу. Один молчаливо провожал его взглядом. — Читаури не должны узнать, что Локи сейчас в Мидгарде, — слова Одина заставили мужчину ошеломленно остановиться. « Откуда он знает? Неужели все пропало для Локи?» — с ужасом подумал Тор. — Кроме нас с тобой, об этом никто не знает. Так что не подведи своего брата. Блондин нервно сглотнул и молча кивнул. — Иди… Тор, не оборачиваясь, вышел из блестящего золотом тронного зала. Он защитит Асгард. И Мидгард. И найдет способ спасти брата. Обязательно…