Розовый. С рюшами.

Утро выходного, такое солнечное и теплое, выдалось для Ривая наредкость гадким, мерзким и противным. И дело здесь, отнюдь, не в столпившемся у дверей почти полным составом легионе разведки с майором Ханджи во главе, не в противно булькающей каше, которую капрал переваривает уже раз в пятый, если не в шестой, и даже не в мирно дрыхнущем в его же собственной постели Эрене, нет. Главной причиной плохого настроения Ривая послужил фартук. По-бабски нежного розового цвета, с карманом-сердечком на груди и ажурными рюшами по подолу. Почему не надеть другой? А другого просто нет. Готовкой в замке занимается женская половина, так что эти "аксессуары" под серьезных мужчин не предполагались изначально. Тряпку до зубного скрежета хочется покромсать на нитки, сжечь и развеять пепел на ветру, но приходится исправно носить, ибо запачканные вещи Ривай ненавидит едва ли не больше, чем этот самый треклятый фартук, который, к слову, и одеть-то пришлось первый и, как капрал искренне надеется, последний в его жизни раз. А все чертов Джагер со своими картами! Пожать бы горло тому, кто сказал, что новичкам везет! Этот щенок умудрился обыграть его, почти профессионального шуллера три раза подряд! Как известно, карточный долг - дело святое - сдохни, но выполни, так что, стиснув зубы, пришлось слушать и внимать. Эрен пожелал полноценный сон, что в его понимании оказалось "сколько захочу, столько и просплю", и приготовленный лично капралом завтрак в постель. О последнем парень думал особенно долго, как казалось окружающим, тщательно взвешивая возможные последствия. С одной стороны, выиграл-то он честно! Ну, хорошо, почти честно, только Риваю об знать не обязательно. Один из тех фактов, что стоит пометить огромным красным черепом с надписью "Опасно для жизни!". Но ведь есть и такая вещь, как субординация. Капрал за такие слова может и по башке с ноги зарядить. Хотя, сначала думать, а потом только делать Джагеру не дано с самого рождения, и потому, слова слетели с губ раньше, чем парень успел осознать. Внешне Аккерман не изменился, только и без того хмурый взгляд стал еще более смертоносным. А вот третьим желанием... решив окончательно испытать судьбу на прочность, с отбоем Эрен появился на пороге капральской спальни, держа в руках собственное одеяло. Стоит отметить, встречаются они сравнительно немного, всего пару месяцев, но вот спать головой на груди Ривая, слушая мерное биение его сердца, шатену нравится намного больше, нежели в казармах. Собственно говоря, Аккерман и не возражает, но с первыми лучами солнца гонит обнаглевшего, по его мнению, подопечного взашей.Сегодня же разбудить "любимого" особенно сильным пинком, впечатав мордашкой в каменный пол, хочется больше обычного, но приходится держать себя в руках. Уговор, будь он неладен! Вот дайте только пережить этот день, уж завтра Ривай до него доберется! Еще раз помешав ненавистную овсянку, брюнет достает из навесного шкафчика все имеющиеся баночки со специями. "Анис", "Куркума", "Корица", "Мята", "Гвоздика" гласят надписи, выведенные чьим-то корявым почерком. Если говорить совсем откровенно, то готовить капрал абсолютно не умеет, потому вываливает в несчастную кашку все, что умудряется найти, не забыв от души "приправить" солью и сахаром. Разноцветная жижа аппетитной не кажется, свое творение брюнет даже пробовать не хочет, одним махом переливая содержимое кострюльки в чашку. И ни капли ведь не проливает! Тарелка, ложка и салфетки опускаются на серебрянный поднос, и Ривай, подхватив онный на руки, направляется в собственную спальню, провожаемый несколькими десятками глаз. — Джагер, подъем! - негромко произносит он, подходя к кровати. Эрен спит совсем по-детски, положив ладошки под щеку и сладко улыбаясь, но голос начальства быстро возвращает сознание из царства Морфея. Шатен потягивается и распахивает глаза, садится, когда ему на колени опускатся поднос с выигранным завтраком, еще сонно улыбается. Но улыбку на его лице быстро сменяет озадаченное недоумение, когда сам завтрак попадает в поле зрения. Вроде похоже на кашу... с желтыми и темно-лиловыми разводами, мелко накрошенными листьями и чем-то, напоминающим засушенные бутоны цветов. — Ешь, - приказывает Ривай, садясь рядом. Пусть этот щенок только попробует сказать, что невкусно! Эрен сглатывает, зачерпывает ложкой непонятную субстанцию и подносит ко рту. Смешанный запах специй бьет в нос, к горлу подкатывает рвотный рефлекс. Это же пыточное орудие, а не завтрак! Наверное, впервые Джагер так мечтает, чтобы именно сейчас в спальню кто-нибудь ввалился. Кто угодно, хоть Ханджи с очередными экспериментами, хоть Армин с какой-нибудь информацией от капитана, да хоть Браус с безумными криками, что в замке закончилась картошка! Только чтобы Ривай отвернулся всего на полминутки, а Эрен успел бы перелить содержимое тарелки в цветочный горшок, ну или под кровать на худой конец. Окинув капрала умоляющим взглядом, Эрен вдруг вздрогнул и повалился на спину, крепко зажимая рот ладошкой, чтобы не рассмеяться в голос. Ложка со звоном падает в тарелку. Аккерман смотрит на подчиненного с легким недоумением. — Джагер, у тебя остатки мозгов выветрились? — В-вам, о-о-чень ид-дет этот фар-ту-тук, с-сэр, - еле проговаривает Эрен, от смеха на глазах выступают слезы. Запоздалая интуиция вопит благим матом, шатен в следующее же мгновение летит на пол, а на голову ему приземляется эта самая субстанция, названная кашей. Теплая жижа растекается по волосам, уродливыми шмотками спадая на одежду и ковер. — Прибери здесь все, - кидает Ривай и, поднявшись с кровати, покидает спальню, а Эрен провожает его воистину дибильнейшей из своих улыбок. Потому что сейчас ему кажется, что он готов съесть ведро этой "каши" и вылезти из кожи вон, чтобы еще раз выиграть у капрала. Чтобы вновь уловить едва заметное смущение и чуть-чуть порозовевшие щеки. Чтобы еще раз увидеть его в этом очаровательном фартуке. Розовом. С рюшами.