Брак или жизнь

Отложив тяжеленный том, Гарри сладко потянулся. В библиотеке старинного особняка на Гриммо было тихо, но это была живая, знакомая до каждого едва слышного шороха тишина: где-то поскрипывала рассохшаяся половица, шептались портреты, шуршали тяжелые шторы на едва заметном сквозняке. Редко ему удавалось посидеть вот так, в одиночестве, особенно с тех пор, как их с Сириусом дом стал штабом Ордена. Гарри жил в этом доме уже четвертый год, с тех самых пор, как был пойман и предан справедливому суду Питер Петигрю, и все обвинения с Сириуса сняли. Даже компенсацию выплатили. Морального ущерба. Гарри фыркнул, вспоминая, в каких выражениях его крестный озвучил министру несколько способов вести интимную жизнь с гиппогрифами, которых можно купить на эти деньги, и посоветовал засунуть золотые галеоны себе в… Конечно, Сириус и слышать не захотел о том, чтобы Гарри жил с Дурслями. Ни Дамблдор, ни рассказы о защите Лили, ни множество приведенных разумных доводов не смогли убедить его в том, что крестник должен отправиться к отвратительным магглам, где его морят голодом и не дают нормально учиться. Услышав о голоде, на сторону Сириуса встала Молли, лишив директора и мизерного шанса на то, что его план воспитания Гарри Поттера останется неизменным и будет воплощен в жизнь. Жить на Гриммо было весело. Сириус, едва отойдя от Азкабана, затеял ремонт, помирился с портретом матери и нашел общий язык с Кричером. Ну, насколько вообще можно было найти язык с полусумасшедшим эльфом, имевшим вполне определенные представления о благе рода. Гарри Сириус не воспитывал — просто ничего ему не запрещал. Вообще. Хочешь читать до утра книги по не совсем светлой магии — да на здоровье, вот мы с Джеймсом… Летать на метле над запущенным садом всю вторую половину дня вместо того, чтобы зубрить заданную на каникулы Историю магии — дело-то молодое, они с Джеймсом в свое время все у Лили списывали. Ну или у Луни. Мороженое на завтрак? Легко! Есть надо то, что хочется. Он только в Азкабане это понял. Показать заклинание? Научить аппарировать без лицензии? Поехать к Чарли в Румынию драконов смотреть? Да не вопрос! Все для тебя, Гарри. Потому что Джеймс уже не сможет дать тебе всего того, что могу я. Все, что в моих силах, малыш. Римус, частенько появлявшийся у них в доме как по делам Ордена, так и на правах старого друга, уже не единожды пытался убедить Сириуса, что так нельзя. Что дети должны соблюдать режим, спать по восемь часов, правильно питаться и хорошо учиться. Гарри и учился хорошо. А что до тролля по зельям — так это Снейп, грязный мудак, Джеймса до сих пор ненавидит за то, что тот Лили у него из-под грязного носа увел. Люпин вздыхал, отдавал Гарри книги по ЗоТИ, показывал несколько заковыристых заклинаний, обедал вместе с ними под ворчание Кричера и снова пропадал на время. Через несколько дней все повторялось заново. С Сириусом Гарри чувствовал себя странно. Забавная бесшабашность опекуна временами ужасно действовала на нервы, его привычка к месту и не к месту сравнивать крестника с Джеймсом огорчала, а нежелание признавать свои ошибки и менять отношение к тому же Снейпу, постоянные стычки с ним — раздражали. Но это время от времени. А в остальном же с Сириусом было гораздо лучше, чем с Дурслями. Гарри захлопнул тяжелый том. В восемнадцатом веке определенно знали толк в маскирующих, изменяющих внешность и ауру заклинаниях и артефактах. То, что началось как попытки освоить анимагию (постоянные подначки Сириуса: «вот мы с Джеем в твоем возрасте…» заставляли упрямо осваивать новый и очень сложный раздел трансфигурации, впрочем, безуспешно), перешло в увлеченное исследование всевозможных способов изменения внешности. Гарри достало быть Избранным. На него показывали пальцем на улицах, шептались за спиной, а хотелось иногда побыть просто никому не известным, например… Марком Гаррисоном каким-нибудь. Никому не знакомым восемнадцатилетним волшебником, не обремененным грузом ответственности за весь магический мир. Поесть мороженого у Фортескью, поглазеть на витрины, зайти во «Все для квиддича» и присмотреть себе… да хоть шарф цветов сборной Болгарии! Побыть обычным. Гарри провел кончиками пальцев по рельефной обложке фолианта, на которой был с удивительным искусством изображен человек: половина его лица была заросшей черной бородой, а вторая — гладко выбритой, один глаз зеленый, а другой черный, половина волос пшенично-золотистого цвета, а вторая — иссиня-черного. Действие метаморфомагии во всей красе. Он колебался всего несколько мгновений, а потом подхватил тяжеленный том, шепнул заклинание, выведанное у Сириуса, которое позволяло безнаказанно выносить книги из родовой библиотеки, и аппарировал к себе в спальню. Завтрашний день обещал быть длинным и полным приключений. *** У него получилось. Далеко не с первого и даже не с десятого раза, но получилось. Тонкая паутина заклинаний частичной трансфигурации и чар гламура с глубоко спрятанными узелками опорных точек были застрахованы от самых изощренных отменяющих заклятий и обнаруживающих подлог артефактов. Фактически Гарри, промучившись трое суток, создал себе новое лицо: чуть вздернутый нос, короткий ежик невзрачных серых волос, бледно-голубые глаза, красиво очерченные тонкие губы, высокие скулы. Кожа чуть светлее, чем его собственная, с редкими крапинками веснушек. — Ну здравствуй, Марк Гаррисон, — срывающимся от волнения голосом сказал Гарри. — Пойдем гулять? Сириус умчался по делам Ордена куда-то к Мордреду на кулички, так что у нас с тобой два полностью свободных дня. У меня два полностью свободных дня! Потом либо Сириус вернется, либо Молли узнает, что я тут один. Гарри внимательно осмотрел себя в зеркале, потрогал за нос, покорчил рожи, привыкая к мимике, подергал себя за волосы и в который раз порадовался, что Сириус еще тогда, на третьем курсе, потащил его к частному колдомедику и выправил зрение, позволив выбросить надоевшие очки на свалку. — Кричер! — Хозяин звал Кричера? — Кричер, посмотри на меня, что ты видишь? — Хозяин Гарри изуродовал себе лицо, да простит он старого Кричера. — Ты бы узнал меня? — Кричер хорошо знает наследника непутевого хозяина Сириуса. Кричер узнает. — А так, если бы ты не знал? — Хозяину нужно проверить свою работу артефактом. Кричер принесет. Знала бы моя хозяюшка Блэк, какой безголовый наследник у нее, как бы она плакала! Домовик, продолжая тихо, но внятно бормотать, поплелся куда-то в недра старого дома, но вскоре вернулся, неся в вытянутых лапках круглое зеркало в старинной серебряной оправе. — Что видит хозяин? В зеркальце отражалась только его новая личина. Единственное, что наводило на мысль о том, что внешность не настоящая — легкое, едва заметное свечение, идущее по контуру лица. — А это свечение никак убрать нельзя, Кричер? — Хозяин хорошо поработал, он сильный волшебник, хоть и полукровка. Зеркало Правды — старинная реликвия великого, благородного, могущественного рода Блэк, больше такого нет ни у кого. Хозяин может быть спокоен. — Если кто-нибудь спросит меня, скажи, что я читал всю ночь и теперь сплю, понял? — Как прикажет хозяин, — домовик поклонился и исчез с громким хлопком, прихватив с собой артефакт. Гарри, ощущая какую-то необъяснимую радость, как от давно планируемой проделки, быстро оделся в добротную мантию, обычную, по которой о нем нельзя было сказать ничего определенного, по привычке пригладил волосы, которые теперь вовсе в этом не нуждались, и в который раз порадовался, что зрение у него теперь в норме. Подумав о том, не позвать ли с собой Рона, но отвергнув эту мысль как заведомо ведущую к провалу, он еще раз оглядел себя в зеркале. — Марк Гаррисон, ученик Иствикской школы магии, сирота, родился в Англии, но потом эмигрировал в Америку к дальним родственникам. Приехал в Лондон на экскурсию. Вряд ли кто-нибудь спросит, конечно, но, как говорит Грюм «Постоянная бдительность!». Порывшись в большом сундуке, он достал запасную палочку, выпрошенную им у Сириуса, закрепил ее на предплечье, с сожалением отложив более привычную, но отслеживаемую Дамблдором, с пером феникса, еще раз прокрутил в голове все, что успел вычитать о лучшей американской магической школе, и вышел из комнаты. Аппарировать он решил прямо с крыльца. *** На Диагон-аллее было шумно и многолюдно. Гарри, полной грудью вдохнув воздух свободы, не спеша двинулся вдоль ярких, несмотря на неспокойное время, витрин. Новая метла в витрине магазина «Все для квиддича», породистые щенки крапов новой породы в «Магическом зверинце», горы разноцветных ракушек океанических моллюсков и пучки трав в аптеке, мороженое на любой вкус у Фортескью… скучно. Все как всегда. Оглядев себя с ног до головы в одной из витрин, он свернул в Лютный. Побродив между мрачных, почти вплотную сдвинутых друг к другу домов и лавок, обходя за версту подозрительных типов, жадно оглядывавших его, он сам не заметил, как свернул в совсем уж темный переулок, начинавшийся за старой полуразвалившейся аркой. Ярко-голубая вспышка на мгновение осветила всю кривую улочку, и пока ослепленный Гарри моргал, слева раздался глухой сиплый голос, от которого волосы на затылке вставали дыбом: — Есть! И даже хорошенький. Гарри ощутил, как его дернули за руку, заставляя шагнуть дальше во тьму вонючего узкого переулка. — Какой сладкий, — раздался второй голос, и по-прежнему ничего не видящего Поттера грубо вздернули за подбородок, поворачивая его лицо к слабому свету. — Сойдет, сворачиваемся. — Может, перестрахуемся? Вдруг хозяин найдет в нем какой-нибудь изъян? — Убьет и вся недолга. А мальчик постарается понравиться, верно, сладкий? Это и в его интересах. Гарри бросило в холодный пот, он попытался достать палочку, но добился лишь того, что ему грубо заломили руку. — Не делай глупостей, щенок, — предупредил первый голос. — От тебя воняет страхом. Умный мальчик, бояться в твоем положении — лучший выход. Держись, мы аппарируем. Окружающий мир сжался вокруг удушливым кольцом, и Гарри потерял сознание.