В Лагере Полукровок никогда не бывает тихо.

В Лагере Полукровок никогда не бывает тихо. Лео даже забыл, что такое тишина. Особенно его домик – везде что-то урчало, скрежетало, строилось и плавилось. Даже ночью было невозможно спрятаться от звуков, все равно, кто-нибудь да шуршал железками в углу. Лео прятался в своей пещерке, закрывался ото всех, но даже сюда проникал детский смех. Не привыкнув ко всему этому, Вальдес медленно строил стену, сквозь которую не могло проникнуть то счастье, которое кутало лагерь даже в кровавые дни. Он и своих лучших друзей перестал подпускать к себе ближе, чем на расстояние злого пропитанного сарказмом замечания. Как будто и не было всего того, что они пережили вместе. Когда Джейсон спрашивал, что не так, Лео просто отмахивался и говорил, что чувствует себя третьем колесом двухколесного велосипеда. Пайпер только вздыхала, понимая, что он просто разламывает свою жизнь на части. Сам. Он сознательно делал себя одиноким, накручивал, заворачивался в полотно из ваты, что бы закрыться от всего и всех. Но звуки все равно проникали сквозь стену, какой бы плотной она не была. - Чувствуешь себя одиноким, верно? – интересуется неизвестный парень, сидящий сбоку от него. Крыльцо Домика детей Аида, по мнению Лео, не лучшее место для просиживания пятой точки, но, все равно, каким-то боком он оказался именно здесь. Впереди носились толпы. Кто куда бежали полукровки и сатиры, в деревьях, хихикая, скакали дриады, а Хирон пытался что-то втолковать очередным проказникам из детей Гермеса. Мистер Ди сидел на веранде, потягивая содовую, а Джейсон с Пайпер пытались незаметно улизнуть на пляж, что бы поворковать. Казалось, никто не замечал ни его, ни бледнокожего худощавого брюнета в черной майке, который сидел рядом. - Странно чувствовать себя так здесь, не находишь? – вдруг снова подает голос он. – Не просто странно. Глупо. Только сейчас Лео понимает, что на лице парня сияет улыбка. - Не накручивай себя. Даже если ты чертово седьмое колесо, даже если ты чувствуешь себя изгоем, даже если ты считаешь, что ты никому не нужен – здесь это не так. Здесь ты нужен каждому. Просто подумай об этом. Пожалуйста. Он еще раз окидывает Лагерь радостным взглядом и счастливо вздыхает, закрывая глаза. - Как же я скучал по этому переполненному счастливыми звуками месту, черт возьми. И Вальдес резко просыпается – в своей кровати, в своем домике, все такой же разбитый и закутанный в пелену одиночества. Только в груди горит что-то неясное, что-то мягкое и не дающее покоя. Лео еще долго не может заснуть, просто пытаясь разобраться в себе. Нико ди Анджело оказывается мрачным, затравленным и уставшим, оставаясь все таким же бледным и черноволосым. Лео видит на нем ту же пелену одиночества, что и на себе, понимая, какой глупостью занимается, когда кутается в это сам, без такого уж большого количества внешних факторов и причин. Даже чувство седьмого колеса пропадает ненадолго, потому что теперь на корабле их шестеро (не считая тренера, но Лео вообще редко его считал). А потом он замечает, как вспыхивает на секунду холод в глазах Нико счастливым пламенем, когда тот смотри на окна, проектирующие Лагерь. - Я тоже скучаю, - вырывается у Лео. Ди Анджело удивленно оборачивается. Вальдес резко переключается, делая вид, что говорит с балкой. Хотя прекрасно знает, что Нико понял.