Хозяин трактира

Сначала пришла боль. Она сразу, как полноправная хозяйка, обосновалась в голове, где-то за глазами. Стало нехорошо до тошноты. Попытался перевернуться, чтобы не оконфузиться, но левая рука неожиданно провалилась в пустоту. В панике открыл глаза и принялся себя ощупывать. Вроде бы все в порядке, но его не покидало чувство какой-то неправильности всего происходящего. Стоп, а кого «его»? От испуга резко сел, на что головная боль, только-только утихомирившаяся, отозвалась так, словно этого ждала. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Переждал приступ и попытался встать, стараясь не попасть в круглую, явно не природного свойства яму слева. —…Молодой человек, вам плохо? — слова, сначала воспринимаемые как шум реки на перекатах, под конец оформились во что-то приемлемое. — Голова болит, — фраза получилась по-детски растерянной, — а где?.. — Но что «где» — и сам бы не смог бы сформулировать. Снова замутило. — Вставайте, я вас провожу, — помощница, нестарая еще женщина, одетая по-походному, в штаны с какими-то цепочками, для кинжала, что ли — мелькнуло в голове, но с открытыми руками, слепни же покусают — проскочило снова, помогла подняться. — Вот так, потихоньку, у вас может быть инсульт. У моей дочери у бывшего мужа так было. Сидел на работе, заболела голова. Отпросился, пришел домой, лег и потерял сознание. Хорошо хоть вечером к нему девушка пришла. Сразу скорую вызвала. И что вы думаете? В реанимации одиннадцать дней пролежал, бедный мальчик! Тяжело опираясь на предложенное плечо, он еле дошел до лавки, что стояла за кустами. Мимолетно коснулся рукой фигурно вырезанной спинки. Дорогая работа, такой не грех и дом купца украсить, а не только общественный сад. Что-то царапнуло сознание, но мысль, словно вспугнутая мышь, скрылась в глубине, словно спряталась за пока затаившейся болью. — Кстати, держите, это ваше наверняка, — и ему протянули тонкий ремешок с маленькой петелькой на конце. — Вы пса позовите, а то не дело это — хозяину плохо, а его и след простыл. Или у вас щенок? Они такие непоседливые, еще не понимают ничего. — Я не знаю, — повертел в руках предложенное, — если у меня есть пёс, то где он? — Фьють-фьють! — женщина неумело сложила губы трубочкой. — А вы что, совсем ничего не помните? Видно сильно ударились. Это должно пройти, но в больницу вам необходимо. Где ваш телефон? — У меня ничего нет, — и в доказательство вывернул карманы коротких штанов. Было странно видеть прорехи и потертости на одежде. Они что, разорились? И снова — кто такие «они»? Тут кусты затрещали и из них вывалился маленький чёрный уродец на коротких лапках. Куцый хвостик вилял с такой силой, что казалось — еще чуть-чуть и отвалится. Это недоразумение уселось прямо перед ними и залаяло. — А вот и ваша пропажа нашлась, — улыбнулась помощница, — теперь я могу со спокойной душой вас оставить, а то мне пора, обещала с внучкой в парке погулять. Да, на всякий случай, — спохватилась она, — вот мой номер телефона, если что — звоните, или прохожих попросите набрать, — и ему сунули в руки маленький лист бумаги с непонятными цифрами. Женщина давно уже ушла, а он всё сидел и пытался хоть что-нибудь вспомнить. Но увы, голову словно туманом заволокло. — Ты мой питомец? — и осторожно погладил зверька. Тот извернулся и смачно облизал ладонь. — Фу, не надо так, — и обтёр руку. Обхватил себя и поводил по плечам, словно нащупывая что-то мягкое, но под ладонями было непривычно голо. — Домой? — сначала неуверенно, а потом увидев, что названный псом вскочил, более решительно добавил: — Домой, где бы этот дом не находился. Бежать за животным пришлось недалеко. Сначала — по ухоженным дорожкам сада, потом — через дорогу со странным покрытием. И вот пёс уселся на задние лапы перед чем-то. Ничего подобного ему раньше видеть не доводилось. Хотя… Есть! Вот оно, воспоминание! Это дом, только очень большой. Смутно припомнились мощённые улицы, большая площадь с фонтаном, над которым, если присмотреться, в солнечную погоду танцевали крохотные радуги. А если перейти площадь и, повернув направо, пройти два дома, то можно увидеть… Тут голову снова простелило болью, да так, что он даже зашипел от неожиданности. Проморгался и снова оглядел нечто. Да, это несомненно дом, только нежилой скорее всего. Серый фасад со множеством окон. Словно соты, нормальные люди в таком жить не будут, да и подниматься — он задрал голову и пересчитал ряды окон, от удивления даже присвистнул — на девятый уровень каждый день никаких сил не хватит, будь ты хоть трижды семплоном. Тут что-то запиликало и входные двери этого сарая-переростка распахнулись. На пороге показалась девушка-подросток. — Вот вы где! Ты чего так долго? Опять своего Павликова встретил? Мама же просила — не долго, скоро выпуск новостей будет, как раз мамино интервью покажут. — Это вы мне? — и на всякий случай огляделся. Нет, больше никого не было. — Борька, хватит прикалываться! — девушка перескочила крыльцо и подбежала. Но очень уж стремительно, так и захотелось зашипеть, чтобы неповадно было впредь. Увы, сколько ни напрягал пальцы, ничего не получилось. Сначала — вместо мягкой шёрстки голое тело, а теперь еще и это! Где любимые коготочки, которыми так здорово было драть старый пень во дворе? Да еще эта голова, будь она неладна, всё болит и болит. И вообще, за что ему всё это? От отчаяния даже слёзы выступили, а девушка всё не уходит, будто ждёт чего-то. — Ну, Борь, ты чего? — и за руку взяла. — А чего ты такой грязный? Упал? Неужели Бонька сильнее оказался? — и хихикнула, вот же ехидна. — Стой, чего у тебя кровь? И Борь, наверное так его зовут, машинально дотронулся до виска. Пальцы и правда окрасило в красный. — Я не знаю, а вы кто? — следовало всё же разобраться со всем сразу, а то мало ли. — Это уже не смешно, — начала нервничать девушка, — идем домой, мама тебя посмотрит. Домой? Он живёт в сарае? Или их семья — купцы, сдающие склады внаем? Да, наверное это так, но как же фонтаны? Ладно, потом разберется. И с такими мыслями, приободрённый от того, что хоть что-то стало понятнее, Борь пошёл за тянущей его спутницей.