Дружить с Бенедиктом Камбербэтчем.

"One loyal friend is worth ten thousand relatives" (Один близкий друг стоит десяти тысяч родственников) (с) Euripides(Эврипид)

Самые верные друзья – это те, которые были с тобой в самую трудную минуту. Те, которые разделили с тобой тяготы жизни и не предали, не проявили малодушие. У Бенедикта Камбербэтча есть всё, о чем только может мечтать зрелый мужчина. Востребованная профессия, преданные поклонницы, финансовое благополучие. Режиссеры буквально встают в очередь, чтобы заполучить популярного актера в свой фильм. Однако ни слава, ни любовь миллионов, ни огромный счет в банке не были так важны Бенедикту, как преданность близкого человека. Хорошие отношения с родителями – это не совсем то, если тебе тридцать шесть. Личная жизнь никак не налаживалась, словно Фортуна мстила за излишнюю благосклонность. И, несмотря на обилие новоявленных друзей и приятельниц, Бен не обманывался на их счет. Их притягивали его слава и успех, но стоит ему оступиться – эта стая мигом заклюёт его. Закон актерских джунглей – выживает сильнейший. И… мудрейший. Бен был не по годам мудр, и прекрасно осознавал свое положение в обществе. Жизнь в монастыре оставила глубокий след в его душе. Возможно, именно это не дало ему потерять голову и уйти в загул, когда он стал всеобщим любимчиком. Судьба подарила ему друга. Они были знакомы всего несколько лет, их свела работа над сериалом «Шерлок». Они могли не видеться месяцами, занятые работой на разных континентах. Но Бенедикт был уверен на все сто – если что-то случится, он может позвонить другу в любое время дня и ночи, и тот обязательно примчится на помощь. Бенедикт ценил эту дружбу превыше всего и был готов на все ради своего друга. Мартин Фримэн знал об этом. Потому, что в его жизни тоже появился такой друг. И этого друга звали Бенедикт. * * * Церемония вручения ежегодной премии BAFTA как обычно состоялась в мае, в один из теплых солнечных дней. Все собравшиеся шутили, улыбались, позировали для фотографов, давали интервью. Бенедикт передвигался по залу, здороваясь со знакомыми - неизменная вежливая улыбка была его визитной карточкой. За два года он научился не напрягаясь «держать лицо» на публике. Голливудская школа не прошла даром, добавив еще больше сдержанности и скрытности его облику. Выдавали только глаза. Слишком честные, слишком говорящие. Поэтому Бенедикт предпочитал прятать их за темными стеклами солнцезащитных очков. Для собственного спокойствия. Он не любил, когда к нему лезли в душу, именно поэтому не стал регистрироваться в Твиттере и прочих социальных сетях, куда его активно зазывали коллеги. Даже Гэтисс и Моффат пристрастились к Твиттеру, хотя до этого обходили интернет стороной. А Бенедикт остался верен себе. Меньше доступности – меньше попыток влезть в его личную жизнь. Он не скрывал от журналистов своё семейное положение, не пытался хитрить или заигрывать с прессой, но всегда держал людей на достаточном расстоянии. И все это интуитивно понимали. Душа Бенедикта была для них закрыта. - Бенедикт, ты прекрасно выглядишь! Ты стал такой… большой! – сверкая украшениями, к нему приблизилась Лара Пулвер, актриса и коллега по сериалу «Шерлок». - Здравствуй, Лара. Ты сегодня очаровательна, - не остался в долгу Бенедикт, целуя женщину в щеку и получая ответный поцелуй. - Бенедикт, мой мальчик, эта Бафта должна стать твоей! - раздался за спиной знакомый женский голос. Бен обернулся, сияя улыбкой, в которой было столько нежности, словно перед ним была его родная бабушка. Миссис Берил Верчу – исполнительный продюсер, и по совместительству теща Стивена Моффата, крепко обняла мужчину. - Спасибо вам, Берил. Ваша вера гораздо сильнее моей, – ответил Бенедикт, поддерживая пожилую женщину за локоть. - Бен, я слышу в голосе печальные нотки! Отставить грусть-тоску! Сегодня великолепный день, мы проделали отличную работу, и я надеюсь хорошенько повеселиться на after-party! Будь умницей, и не расстраивай меня, - Берил задорно потрепала его по щеке и растворилась в толпе гостей. - Ты как? – рядом материализовался Мартин Фримэн, его самый верный друг. Более опытный, он держался бодро: у него уже была БАФТА за роль Уотсона, и помимо нее еще много разных премий и наград. - Я в порядке, - ответил Бен. - Точно в порядке? - Да, все хорошо! – заверил он. - Тогда сними темные очки, мы же в помещении! – хмыкнул Фримэн, попутно посылая улыбку и воздушный поцелуй кому-то из знакомых. Бенедикт послушно убрал черные очки в карман брюк. - Так гораздо лучше. Ты как? – вновь задал вопрос Мартин. - Я в порядке. Ты будешь об этом меня спрашивать каждые пять минут? – Бенедикт старался говорить ровно, но его голос слегка дрогнул на окончании фразы. - Приятель, да ты волнуешься! - Мартин, я прошу тебя… - Хорошо, хорошо, - обезоруживающе поднял руки Фримэн и широко улыбнулся. – Не переживай, БАФТА будет твоя. Иначе просто быть не может. * * * - В номинации «Актер первого плана» награждается… - прогремел ведущий на весь зал. Мартин незаметно сжал руку Бенедикта. – Награждается… Доминик Уэст! В зале наступила полнейшая тишина. На секунду она стала оглушительной. Все глаза в зале были обращены на Бенедикта. Рука Мартина крепко сжимала его ладонь, но теперь пальцы Бенедикта впились в руку друга с такой силой, что если бы Мартин не обладал выдержкой, он бы вскрикнул от боли. Аплодисменты, поначалу жидкие, неуверенные, постепенно нарастали. Победитель вышел на сцену, стараясь спрятать гаденькую ухмылочку, но она упорно не хотела покидать его губы. - Что за грёбаная шутка? – шепотом выругался Мартин. Бенедикт сидел молча, прямой, словно натянутая струна. Мартин с опаской поглядел на друга. Ни единый мускул не дрогнул в лице Камбербэтча. Только глаза. В глазах всё умерло. - Бен, я ему на выходе этой БАФТой разобью морду, - прошипел Мартин. – Нет, я его морду разобью об асфальт, а БАФТу заберу. А еще я буду требовать обжалования… - Не надо, Мартин. Я прошу… - голос Бенедикта звучал безжизненно. - Моя сестра ревет сейчас в три ручья. Бен, я правда не знаю, как такое могло случиться во второй раз! Прости! – проговорил со сцены Доминик. В зале кто-то глумливо захихикал. Камеры тут же показали лицо Камбербэтча. Крупным планом. Прожигая объективом насквозь, пытаясь протиснуться в его душу и показать ее всем тем, кто сейчас смотрел запись церемонии, сидя у экранов телевизоров и мониторов. Бен почувствовал, как эмоции непроизвольно начинают переполнять его, пытаясь вырваться наружу. Он сжал челюсти и натянул маску «Бенедикт Камбербэтч слегка улыбается №2». Актер взял верх над человеком. Мышцы лица расслабились, по губам скользнула улыбка. Он даже позволил себе ироничный взгляд из-под бровей. БАФТу заслуживал только один этот взгляд! Камеры укатились прочь, а Бенедикт продолжал улыбаться, словно восковая фигура. Мартин тихо шептал ему: - Держись. Через 15 минут окончание. * * * На выходе их поджидала толпа журналистов. - Бен, ты не обязан, - начал было Мартин, но Бенедикт спокойно отодвинул друга и направился к телекамерам. Защелкали затворы фотоаппаратов, полсотни вспышек едва не ослепили мужчину. - Что вы скажете насчет вашего фиаско? - Как вы думаете, повторная БАФТА Уэста – злая шутка или профанация? - Вы обижены на учредителей за такой поворот?… - Бенедикт, что вы думаете… - Мистер Камбербэтч… Бенедикт походил на биоробота - идеально сложенного человека с идеальной мимикой лица. Он произносил стандартные, ничего не значащие слова и вежливо улыбался. Обиделся ли он? Переживает ли он? Что хочет сказать? Да, это было несколько неожиданно, но не смертельно. Он в порядке. И просит прощения у тех, кто возлагал на него надежды, особенно у сестры мистера Уэста. «Пожалуйста, милая, не плачь, у меня все хорошо», - сказал он в телекамеру и помахал рукой. - Ты псих, - прошептал ему на ухо Мартин. – Я бы послал этих шакалов к чертям! Наживаются на чужом горе… - Никто. Никогда. Не увидит. Меня. Сломленным. – жестко проговорил Бенедикт. Мартин на мгновение застыл. - Иногда мне кажется, Бен, что тебя похитили инопланетяне и вживили тебе чип, блокирующий эмоции, - добродушно проворчал он. – Поехали домой? - Одну минуту, - кивнул Бенедикт, - Надо попрощаться со всеми. И предупредить твою Аманду, что дома ты сегодня не появишься. - Ммм? – брови Мартина взметнулись вверх. - Предлагаю напиться у меня. - Вот! С этого и надо было начинать! Узнаю старика Бена! * * * Бенедикт вызвал такси, и уже спустя полчаса они с Мартином сидели в его гостиной. - Пиво будешь? Или что покрепче? – хозяин открыл бар, демонстрируя большую коллекцию алкогольных напитков. - Давай виски с колой. Вспомним молодость! – ухмыльнулся Мартин. Бенедикт пожал плечами. Два бокала наполнились наполовину «Блю Лэйбл» сорокалетней выдержки, наполовину «Кока-колой». Горсть льда дополнила немудреный коктейль. - За тебя, друг! – произнес Мартин. Бен кивнул. Они выпили. - Мда… Кощунственное обращение с напитком, - хмыкнул Мартин, косясь на этикетку «Блю Лэйбла». – Сорок лет он ждал, чтобы однажды два кретина выпили его, смешав с кока-колой! - Ты прав! К чёрту колу! – рассмеялся Бенедикт. На закуску были лишь шоколад и лимоны. Бенедикт наконец-то расслабился, перестав походить на робота. - А чего мы до сих пор в галстуках? – первым заметил Мартин. Нетвердой походкой он направился в гардеробную и самым наглым образом переворошил там все в поисках подходящей одежды. - Захвати мне майку с шортами, - крикнул ему Бен. - Откуда у тебя такое добро? – Мартин вплыл в гостиную в ярко-розовой футболке с нарисованными на ней голыми сиськами. - А, это подарок Оливии… - отмахнулся Бен и поморщился. - Что, с ней совсем глухо? – Мартин сел рядом с другом и протянул ему черную футболку и шорты. Бен покачал головой и быстро переоделся, отметив про себя, что до сих пор с координацией у него полный порядок, несмотря на три бокала виски. Мартин развалился на диване, закинув ногу на подлокотник. - И что думаешь делать? - Ты о чем? – Бен снова налил виски и протянул бокал другу. - Да брось, ты понимаешь, о чем я! - Я действительно не понимаю. Меня поимели на сегодняшней премии. Завтра все таблоиды будут кричать, что мистер Огурец, бедняжка, видимо, не такой уж талантливый, раз британская киноакадемия снова лишила его награды. - Я вообще-то про Оливию… Но премия - это тоже важно. Что ты будешь делать? - Работать. Делать то, что я умею лучше всего, – первый вопрос Бенедикт словно не заметил. - Молодец! Я до сих пор не верю, что они могли так поступить с тобой. Зря ты удержал меня, я бы врезал этому самодовольному ублюдку. Ты же знаешь мой коронный хук слева… - Мартин, мы же джентльмены, - иронично изогнул бровь Бенедикт. - К тому же я не мог тебе позволить драться из-за меня. Все решат, что мы встречаемся. - Вообще-то все давно уже так думают, - хихикнул Мартин. Лицо Бенедикта вытянулось еще сильнее. - Как это – встречаемся? Ты же женат! - А кому это мешает? Ха-ха-ха! Например, моя жена сходит с ума по Эндрю Скотту, даже вступила в его фан-клуб. - Серьезно?! Аманда? Втюрилась в Эндрю? - Ты прикинь! Пока я бегал по лесам в Новой Зеландии… - У них что-то было? Мартин пожал плечами. Улыбнулся и вздохнул. - Я не знаю. Скорее всего, нет. Хотя иногда я думаю, что было. Но я доверяю Аманде. И… у нас дети. Ничего не изменится, даже если она в открытую заявит о своей интрижке. - Святой Мартин, - усмехнулся Бен. - Святой Бенедикт, - отсалютировал ему бокалом Мартин. – Надеюсь, ты не решил стать монахом в миру? - Ничего подобного. У меня были женщины, - Бен улыбнулся. - Даже так? – Мартин подсел поближе к другу. – Рассказывай. Я думал, что та блондинка – это всего лишь пиар-ход… - Если бы… Мартин, они все ТУПЫЕ! Бесконечно глупые меркантильные существа. Я пытался одной процитировать Бодлера, а она, представляешь, похвалила меня, сказала: «О, ты стихи пишешь? Прикольненько». - Боже, - Мартин рассмеялся, - Даже Аманда, не любящая читать ничего, кроме «Космополитена», и та знает стихи Бодлера! Это же классика!... Слушай, Бен… а поехали в Россию? - Что? – Бенедикт уставился на друга в недоумении. – По-моему тебе хватит пить, – он попытался отнять у Мартина бокал. - Подожди-подожди! Послушай мою мысль!... Я тут вычитал, да и мужики знакомые говорили – мол, в России очень красивые женщины. А главное – их не охватила всеобщая эмансипация, и они остались женственными. И умные там встречаются. Найдем тебе жену на филфаке МГУ, или на физмате МГТУ Баумана… - Фримэн, прекрати выражаться! - Это не мат, это самые престижные университеты Москвы! - Только студенток мне не хватало… - Мы тебе профессоршу подберем! - Мартин, завязывай с травкой! - Ха-ха-ха! Я вижу проблеск эмоций! Ты не безнадежен, старик! Мы тебя вылечим! – Мартин расхохотался и огрел друга подушкой. - Значит, ты пошутил про Россию? Я уже испугался, что ты бредишь, – Бен вырвал подушку из его рук и бросил ее на диван. - Между прочим, мысль неплохая. Мы там ни разу не были. Говорят, там красиво. - А Аманду ты с собой возьмешь? - Зачем? Она занимается детьми. И Скотт, если что, присмотрит за ними. - Мартин, ты псих! - Нет, я хоббит. И дорога меня зовет в путь… - Слушай, хоббит… дай слово, что не расскажешь никому? - Ты так говоришь, словно собираешься признаться в убийстве, - пошутил Мартин. - Нет. Я буду сниматься в Бондиане. - ИДИ ТЫ!!! - Да, пробы уже были. Официально еще не объявили, но вчера мне звонил продюсер… Так что я опять улетаю в Америку. - Гэтисс тебя возненавидит! – рассмеялся Мартин. – Господи! Ты будешь Джеймсом Бондом?! - Нет, это было бы уже слишком, - улыбнулся Бенедикт. – У Крейга контракт до 2016 года, и его возможно продлят. Я буду играть его главного противника. О, в роли коварного злодея я буду прекрасен! Уже в предвкушении! - Кто бы сомневался, - усмехнулся Мартин. - Совсем зазнаешься и забудешь про своего друга… - Когда это я зазнавался? А ну-ка, напорись на мой кулак! – Бен шутливо выставил руку со сжатыми пальцами, и Мартин театрально изобразил, как ударяется об нее и падает, словно в замедленной съемке. - Ты гениальный комик! Я люблю тебя! - рассмеялся Бенедикт. - Черт, это звучит как-то… двусмысленно, - Мартин подлил себе еще виски. – Может, посмотрим какой-нибудь фильмец? – предложил он. - Порнухи в доме нет, сразу предупреждаю, – смеясь, произнес Бенедикт, с неохотой вставая из мягкого кресла. - Как ты живешь? - закатил глаза Мартин. – Бабы нет, порнухи нет… Ну, давай что есть. - Может, Дискавери просмотрим? Про животных… - Да ты извращенец! - Сам такой! В Бена тут же полетела подушка. А за нею следующая. И еще. - Я нормальный мужик, между прочим. А ты.. ты - инопланетянин! - смеялся Мартин. - Отлично. Тогда смотрим «Звездные войны»! * * * Утром было несколько трудновато разлепить веки. Сорокалетний«Блю-лейбл» давил на мозг сорока килограммами боли. В горле пересохло. Бен открыл один глаз. Второй открывать было слишком тяжело. Он медленно повернул голову, увидел рядом сопящего Мартина. Отвернулся. Потом почувствовал что-то неладное, повернулся вновь. Присмотрелся…и вскочил. Он был абсолютно голым! И Мартин, Мартин тоже был голым! Из горла его вырвался крик. - Бен, ты чего орешь? – простонал Мартин, продирая глаза. И в изумлении уставился на друга. – Какого черта ты голый?! - Нет, это какого черта ТЫ голый?! - Я не го.. Пресвятая Галадриэль! - Мартин сел в кровати, держась за голову. Взъерошенный, помятый, сонный и недоумевающий. – Это мы что… того? - Я не знаю! – у Бенедикта начиналась легкая паника. Он поспешно натянул свою одежду, кучкой валявшуюся неподалеку и швырнул футболку Мартина прямо ему в лицо. - Полегче, друг… Я сам в шоке, – проворчал Фримэн. Он оделся и только потом посмотрел на Бенедикта. Тот сидел на краю постели, схватившись руками за голову. - Эээ, - Мартин не знал, что сказать. – Вообще-то я не гей… - Вообще-то я тоже! - Ну, вот и славненько… - Мартин попытался улыбнуться. - Я пытаюсь проследить цепочку событий. Мы смотрели «Звездные войны», допили виски. Потом ты захотел открыть «Бэйлис», сказав, что безумно хочешь сладенького… - Тебе надо было дать мне по роже, - проворчал Мартин. - Понижение градуса – это же убийственно! - Примерно это я тебе и сказал. Но ты был так настойчив… Они вошли в гостиную и ахнули. Повсюду валялись ошметки того, что когда-то было подушками. Бенедикт споткнулся об пустую бутылку Бэйлиса и чуть не упал. Мартин нашел еще одну за диваном. – Славно мы повеселились, – он поднял с пола пластмассовый джедайский меч. – О, у нас даже были ролевые игры… - Не смешно! - Бен, не парься ты так. Ну, подумаешь, выпили, немного заигрались… - Немного?! Мы разнесли гостиную к чертям собачьим и оказались голыми в одной постели! Это, по-твоему, немного?! Фримэн, ты часто попадаешь в такие ситуации? - Не ори на меня, Камбербэтч! - Извини. Нервы, - Бенедикт замолчал. - Слушай, на самом деле очень просто узнать, было у нас что-то или нет, – хитро улыбнулся Мартин. - Как? - У тебя болит что-нибудь? - Голова. - Вот и у меня только голова, - Фримэн вернулся в спальню. – Бен, расслабься! Я изучил простынь! Следов не обнаружено! – прокричал он. – Ничего не было! - Но зачем мы… - Бен последовал за ним. - Я не знаю. Пьяные были. – Мартин рассмеялся. Бен подозрительно покосился на друга. - Ты от меня ничего не скрываешь? - О чем это ты? – неуверенно проговорил Мартин, пряча за спину руки. - Что у тебя там? Бен повалил друга на кровать и с третьей попытки вырвал из его рук маленькую камеру. - Что это? Фримэн, ты извращенец? - Бен, ну это же так смешно! – Мартин хохотал в голос. – Это был розыгрыш. Я хотел показать Аманде… Ты так орал, это было потрясающе! - То есть, ты… специально все подстроил и снял на камеру… мою реакцию? – голос Бена был обманчиво спокойным. - Ну да, - веселился Мартин. – Верни камеру, не занудствуй! - Как тебе это могло в голову прийти?! – Бенедикт включил воспроизведение и стал смотреть, как Мартин, тихо хихикая, устанавливал ее на полочке, после чего раздел пьяного ничего не соображающего Бена, разделся сам и нырнул под одеяло, не переставая паскудно хихикать. Бен промотал вперед. Семь часов камера записывала мирный сон двух мужиков. Потом проснулся Бен и начал орать… - Твою мать, Фримэн, ну ты придурок! У меня был шок! Я думал… - Бен хохотал до икоты. Мартин заботливо принес ему стакан воды. - Я удалю эту запись, - решительно заявил Бен чуть позже, роясь в настройках камеры. - Нет, нет, НЕТ!.. Можно я Аманде покажу? - Мартин буквально выхватил у него камеру и спрятал в карман шорт. - У вас без этого уже не получается? – съязвил Бенедикт. Мартин показал ему кулак. - Учти, - предупредил Бен. - Увижу запись на ютубе – вы оба трупы! - Она будет храниться исключительно в частной коллекции, – заверил его Мартин. – Клянусь здоровьем Моффата и Гэтисса! – И все-таки, Фримэн, ты извращенец!.. * * * Спустя год в той же квартире. - Бен, думаешь, это было красиво с твоей стороны – вот так посылать учредителей БАФТы? – поинтересовался Мартин. - Ты прав. Надо было сделать это еще год назад, – Бенедикт смеялся, попивая черный чай с лимоном. На столе стоял большой шоколадный пирог. - Угощайся. Я сам испек, - похвастался Бен. Мартин шутливо изогнул бровь: - Надеюсь, не для того, чтобы отравить лучшего друга? В гостиной громко вещал телевизор - новости канала БиБиСи. «Сегодня вечером прошла очередная церемония вручения наград британской киноакадемии БАФТА, - сообщал диктор. - Бенедикт Камбербэтч, известный нам по многим киноролям, и, главным образом, по работе в сериале «Шерлок», был номинирован на специальную премию за вклад в британское кино. Учредители Бафты все-таки были вынуждены признать, что мистер Камбербэтч достоин этой награды…. Четыре раза подряд он был номинирован, но кинопремия доставалась другому актеру. И вот теперь, после того, как два месяца назад Бенедикт получил «Оскар» за роль в фильме «Стар Трек», британцы засуетились. Видимо, они поняли, что их достояние медленно, но верно уплывает в Америку и, дабы не потерять своего героя, решили вручить ему БАФТу. Но Бенедикт Камбербэтч не явился на церемонию. Сейчас актер занят съемками в Бондиане, и, поговаривают, на него нацелился сам Джеймс Камерон, уже начавший работу над продолжением знаменитого «Аватара»…» - Не жалеешь, что не пошел? – Мартин внимательно посмотрел на друга. - Нет, не жалею. Абсолютно, – в голосе Бенедикта звучала неподдельная уверенность. Их беседу прервала трель мобильного телефона. – Прости, я на пару минут, - Бенедикт извинился и вышел в коридор. – Привет, моя хорошая! – услышал Мартин счастливый голос друга. И расплылся в улыбке. - Кажется, жизнь налаживается. Ура! – констатировал он и запихнул в рот кусок шоколадного пирога. – Ммм, пресвятая Галадриэль… Какая вкуснятина! (май, 2012 год, Москва-Санкт-Петербург)