7 Simple Rules

2.) Не затрагивать личные темы. Второе правило было нарушено во время нарушения первого (уже в сотый раз). Они сидели на кровати Микки, передавая друг другу косяк и разговаривая о работе. Теперь, когда Микки работал с Йеном в Kash & Grab, было гораздо легче нарушать первое правило. Микки пошел на эту работу из-за зарплаты. Не из-за Йена. Конечно же, не из-за него. - В общем… - выдыхает Йен. – Моника вернулась, - пробормотал он, прежде чем взять косяк. Микки нахмурил брови. Ой-ой. Кажется, дело приобретает личный характер. - То есть, она может быть нормальной на какое-то время. Но потом у нее что-то щелкает, понимаешь? И так каждый раз. Она выглядит, как нормальная мама поначалу, а потом становится этой обдолбанной стервой. Если только он говорит о своих проблемах, это ведь не считается, да? Это же не нарушение правил? Про себя Микки думает: «Пока я молчу и киваю головой, все будет в порядке». Но потом, конечно же, Йен посмотрел на него: - Что насчет тебя? Ты никогда не говорил о своей маме, - сказал он. - Ага, но на это есть причины, - отметил Микки. Он бросил быстрый взгляд на Йена, который уныло смотрел на постель. О Боже. Микки схватил косяк из рук Йена и долго молчал, прежде чем сказать: - Она была сукой и съебалась, когда я был маленьким. Сейчас уже плевать на это, - коротко и ясно, не считается же, правда? Микки остановился на этом, вжав косяк в пепельницу около кровати и повернувшись к Йену. *** - Расскажи мне больше о ней, - попросил Йен пару минут спустя после того, как они закончили. - Чего? – умно ответил Микки. - Твоя мама, расскажи мне побольше о ней, - предложил Йен. Воспоминания все еще обжигали, но, на самом деле, Микки думал об этом. К тому же, мать Йена тоже была той еще стервой. Они могли бы поговорить об этих их «особенностях» вместе. Он скосил глаза в сторону Йена, который лежал рядом с ним. Микки тяжело вздохнул. - Только если ты расскажешь о своей, - Йен быстро кивнул. Боже, Микки так отвык от этого. - Она была нормальной мамой в начале, я думаю. Она делала все то, что обычно делают мамы, знаешь? Типа, готовила завтрак и, если повезет, ужин. И это продолжалось до тех пор, когда мне стукнуло четыре. Мой папаша помыкал ею, ну, ты понимаешь, время от времени, и под конец она все же сломалась. Начала пить и закрывала глаза, когда отец решал выбить из нас все дерьмо. Йен резко втянул воздух. Он знал, что Терри был тем еще говнюком, но не думал, что тот избивал собственных детей. - Да, было довольно херово, - продолжил Микки. – Когда мне было около восьми, она подсела на мет. Выглядела она ужасно, я до сих пор помню, и, на самом деле, мне было все равно, просто хуево было то, что Мэнди равнялась на нее, знаешь? – Йен кивнул, подумав о Дебби. – В любом случае, когда мне было десять, она собрала свои манатки и уебала. С тех пор ничего о ней не слышал. - Бля, - все, что мог сказать Йен. - Теперь ты, - ответил на это Микки. - Ладно, в общем, когда я родился, Моника как раз проворачивала свой любимый финт – исчезала на несколько лет. Она возвращалась на пару месяцев, беременела и снова уезжала, - Йен вздохнул и пропустил волосы через свои пальцы. – Помню тот момент, когда мне было пять. Она вернулась после почти пяти лет молчания. Фрэнк играл идеального мужа. Моника играла в идеальную мать. Это было даже мило. Конечно, два месяца спустя от нее снова было ни слуху, ни духу. Они с Фрэнком съебались, забрали все деньги, которые только смогли найти и ушли обдалбываться. Мы не видели их на протяжении восьми месяцев. - Сурово, - пробормотал Микки, прищурил глаза. - Фрэнк приперся обратно, уже без Моники. Заявил, что это была наша вина, что мы ее отпугнули. Мы – это все самое ужасное в мире. Она бы осталась, если бы мы были лучшими детьми, - Йен потер глаза, борясь с сонливостью. – В любом случае, так продолжалось годами, я уже привык к этому, но вот для Дебби и Карла это действительно тяжело. А Лиам слишком мал, чтобы вообще понимать, что происходит, спасибо Господи. Микки не знал, что сказать. То есть, будучи ребенком, если твоя мать съебала – это херово, но когда она делает это снова и снова? Это ебическая хуйня. Это было, словно сильный удар в живот – когда его мать ушла, но чувствовать это каждые пару месяцев? Микки даже не мог себе это представить. И не хотел. Йен заметил лицо Микки. - Все не так плохо, на самом деле, - он пожал плечами. – После нескольких раз ты уже перестаешь надеяться, что она останется и начинаешь ожидать, когда же она уйдет. - Но дети не должны проходить через это, в любом случае, - пробормотал Микки, подумав о том, что было бы сейчас с Мэнди, если бы их мать проворачивала такую хуйню. – Играть в такие игры… - он переместился на кровати, наклоняясь, чтобы подобрать бутылку пива на полу около кровати. Он сделал глоток и предложил Йену. Им нужно напиться, если они будут продолжать говорить о таких вещах. И так нарушилось второе правило.