Сублимация

Чёрт его знает, что в тот момент творилось в мозгах этого отморозка. Тони не смог бы сказать, что в его-то мозгах творилось, потому что все мозги стекли в пах, и стояло так, что хоть гвозди забивай. А всё Роджерс с этим его командным голосом и «мистер Старк… Тони! Перестань вести себя как подросток!» А если он прямо сейчас чувствует себя подростком?! Будто стесал кто эти двадцать пять лет, и он вернулся в сладкие прыщавые дни, когда дрочил на плакат с Капитаном Америка и мечтал стать супергероем. Ну, и завалить каждую симпатичную девчонку, конечно. Начиная с собственной училки французского. В общем, Барнс, похоже, испытывал схожие затруднения. В смысле, в присутствии Роджерса его мозги так же неудержимо устремлялись в яйца, а на лице появлялось дебильное выражение серийного убийцы, который только что наточил нож. Или навострил винтовку — мы же о Барнсе говорим. А ничего такая у него «винтовка». Тони облизнулся и бухнулся на колени, обеими руками потянув вниз чёрные штаны, чтобы обеспечить себе больший доступ. Вжатый в стену Барнс со свистом втянул сквозь зубы воздух, стоило только подуть на головку. Чувствительный какой. А если лизнуть? Барнс вздрогнул, скрипнул зубами и подался вперёд. Отлично! Тони сосал, закрыв глаза и подставляя виски под ласкающую руку, и представлял себе, что это Роджерс сейчас стонет и рычит над ним, сходя с ума от того, что он вытворяет языком. И губами. И пальцами! Он вогнал второй и мягко нажал, массируя разбухший бугорок простаты. Барнс мелко задрожал и кончил, судорожно извергаясь в непрестанно сглатывающее горло. И просел вниз, широко разведя лохматые ноги. Тони отлип от члена, осторожно вытащил пальцы из чужой задницы и вытер их о так удобно болтающиеся под этой задницей штаны, потом взглянул Барнсу в лицо. Глаза того были предсказуемо закрыты. Ссука. У Тони снова стоял. Вот блядь. После третьего случайного раза это стало постоянным. Они трахались как кролики, стоило только Роджерсу выйти из комнаты. Или из спортивного зала. Или отвернуться на задании. Может, если бы они остановились и поговорили, всё было бы не так. Прекратилось бы или ещё больше запуталось, но поговорить-то они и не успевали. Все их беседы сводились к тому, что кто-то командовал «моя спальня через пять минут» или «джарвис, останови лифт!», после чего следовало… то, что следовало. Иногда и по два раза. Жёсткий бездумный трах постепенно разбавился совместными ночами, довольно близкими к нежности, но слов между ними не прибавилось. Даже после того, как Роджерс их застал. Тони, как обычно, злой и возбуждённый после разбора миссии, бросил Барнсу «У меня в мастерской. Диван.» и сбежал первым. Он даже успел промыться до того, как Барнс спустился, на ходу доставая из кармана тюбик смазки. Свои чёрные штаны он потерял где-то по дороге, променяв их на банный халат, и в этот момент его хотелось проклясть за предусмотрительность. Тони резко сдёрнул с дивана плед, обнажив жёсткую, пропитанную анти-всё-что-угодно составом обивку.  — Ты сверху, — рыкнул Барнс и распахнул халат. Его член медленно, рывками поднимался, а яйца и бёдра с внутренней стороны сально блестели смазкой. Тони почувствовал, как его чуть опавший во время банных процедур член снова тяжелеет от крови. О, да. Сегодня он точно сверху. Халат в итоге сполз на пол, диван от пота и смазки стал не менее скользким, чем задница Барнса, а Тони дышал и двигался по счёту, крутя в уме логарифмы. Барнс вертелся и сжимался вокруг члена так, что сдерживаться было тяжело, но Тони просто не мог позволить себе кончить раньше этой похотливой твари. Тем более, что именно сегодня он понял, что вся эта подростковая влюблённость в Роджерса уже давно погребена под собственническим инстинктом. Тем самым, что заставил его попросить Роджерса спуститься вниз. Будет тут с минуты на минуту. Ещё бы столько продержаться! Роджерс появился как по заказу — в тот самый миг, когда Барнс заливал диван спермой и пытался оглушить высокочувствительное прослушивающее оборудование своими воплями. Совсем как в первый его визит в эту мастерскую, когда Тони рылся в его механической запчасти и случайно вынул капельницу с наркозом. Под взглядом огромных голубых глаз Роджерса, уставившихся на них из-за прозрачной двери, Тони и сам не выдержал, двинулся последний раз и излился в горячее пульсирующее нутро, едва не прокусив себе щёку. Роджерс по ту сторону стекла покраснел, побледнел, как-то вдруг осунулся и сбежал. А вот с этого момента поподробнее, пожалуйста. Капитан, мать его, Америка что-то имеет против того, что два его товарища по команде пялятся в жопу? А как же свобода и толерастия?