Мир шоу-бизнеса.

«Осталось немногим больше 12-и часов. Надеюсь, ты помнишь об этом. Вечером получишь инструкции с адресом для нашей встречи, дорогая. Если ты, конечно, не передумала и не хочешь наблюдать за смертью своих друзей и парня. Целую и жду встречи, солнце.»

      SMS-сообщение именно с этим текстом получила Мартина утром следующего дня. Она как могла, старалась не выдать своего волнения Хорхе, как можно больше улыбалась и шутила, чтобы усыпить его бдительность. И правда, к середине дня он совсем расслабился, радуясь, что девушка пришла в норму после вчерашнего происшествия. А Тини изо всех сил старалась не заплакать перед ним и не показывать своих трясущихся рук.       Девушка не знала, что делать. Она была в смятении, была напугана, растеряна. Наверное, каждый в такой ситуации растерялся бы, запаниковал. Мартина очень неплохо держалась, несмотря на подкатывающую истерику. Девушка чувствовала, что может сорваться в любой момент.       В конце концов Тинита решила написать прощальные записки. Пользуясь тем, что Хорхе ненадолго, как он сказал, отъехал по делам, Штоссель поднялась в свою комнату и села за стол, начиная писать. Первым делом пришла на ум Мерседес. Мартина с горечью вспомнила, что они так и не помирились с тех пор, как она в очередной раз сорвалась на Ламбре (из-за стресса и страха смерти), а блондинка сильно обиделась и перестала с ней разговаривать. И сейчас Мартина очень жалела, что они так и не попрощаются лично, что больше не доведётся ей слышать заразительный смех Мечи и видеть её улыбку. Наверное, блондинка тоже будет жалеть, что не увиделась с Тини перед её смертью, будет корить себя…       Всё это приходило в голову Мартине, а сама она быстро писала, боясь что-то упустить или недосказать. К концу письма из глаз шатенки лились слёзы, пара капель даже попало на строчки, и текст совсем немного размылся, но в общем письмо не пострадало, и Тини принялась перечитывать его, ища недостатки:

«Дорогая Мечи! Пишу тебе это письмо и надеюсь, что ты сохранишь его в память о нашей прекрасной и долгой дружбе. Мы с тобой больше не увидимся, почему, ты и сама скоро узнаешь. Боюсь, эта весть принесёт тебе боль, но ничего не могу с этим поделать. Прости меня, Мерс, прости, что была груба с тобой, прости за все самые мелкие обиды, что я когда-либо причинила тебе. Я очень тебя люблю, и дружба с тобой — одна из самых прекрасных вещей, что со мной случились в жизни. Знаю, что не могу взять с тебя клятву, но пожалуйста, постарайся не слишком долго грустить обо мне. Живи своей жизнью, и да, надеюсь, что у вас с Руджеро всё будет хорошо — вы прекрасная пара. Целую и прощай. Твоя Тини Штоссель.»

      Перечитав послание подруге, наверное, уже раз в пятый, Мартина положила его в конверт (где в доме они хранятся, любезно подсказала девушке Марта), написав сверху «Для Мечи Ламбре». Отложив его в сторону, девушка принялась за второе письмо — родным. Затем Нику. И последнее, длинное и очень трогательное, написала Мартина для Хорхе. Когда она закончила, обнаружила, что снова плачет, но решилась всё же перечитать письмо, чтобы подкорректировать его в случае чего. Вышло так:

«Хорхе! Я надеюсь, ты прочитаешь это вскоре после того, как меня не станет. Помнишь, из-за чего я переехала к тебе? Кто-то покушался на мою жизнь, и не раз. А потом и в тебя стреляли, и я практически на сто процентов уверена, что это были те же люди, что хотят избавиться от меня. Что ж, вскоре я узнаю, кто это был. Жаль, что тебе рассказать уже не смогу. Сейчас я пишу это и вспоминаю, как мы с тобой познакомились. Наверняка ты тоже помнишь свой приход на шоу и моё неудовольствие по этому поводу… Прости меня. Я была настоящей стервой, грубой и эгоистичной. Но я рада, что мы с тобой наладили отношения. То время, что мы с тобой были вместе, действительно незабываемо. Так тепло, как с тобой, мне не было уже очень давно. И я надеюсь, нет, я даже уверена, что ты обязательно ещё найдёшь девушку, достойную тебя. Ту, с которой ты будешь действительно счастлив. Я от всей души желаю тебе этого, Хорхе. Будь, пожалуйста, счастлив. Всегда твоя, Мартина Штоссель.»

      В очередной раз перечитывая письмо в поиске изъянов, Тини поймала себя на мысли, что сейчас снова впадёт в истерику. Поэтому она быстро положила лист в конверт, написав сверху «Для Хорхе от Мартины» и стала думать, куда бы положить конверт, чтобы Хорхе мог быстро найти его. Ответ нашёлся почти сразу — нужно было просто оставить послание на столе. Мартина полагала, что Марта — женщина порядочная, и не станет читать чужие письма. А кроме экономки в доме больше никто не жил.       Оставив письмо на краю стола, под книгой (чтобы было видно, но не сразу), Мартина вышла из комнаты. Оставалось совсем немного времени, где-то часа три-четыре. Казалось бы, что можно делать за несколько часов перед смертью? Плакать? Нервно пытаться что-то предпринять, оттянуть свою кончину? Наверное. Только Мартина, кажется, всё ещё не осознала, что ей осталось несколько часов. Это странно: все люди знают, что когда-нибудь умрут. Знают, но не верят. Всем кажется, что так будет всегда — учёба/работа, дом, семья или одиночество, развлечения или просто посиделки перед телевизором в выходные. Практически никто из людей даже не хочет признавать, что может внезапно умереть. Когда-нибудь… Но не сейчас. Не скоро. Не в этой (какая горькая ирония!) жизни.       Явственнее человек осознаёт, что смертен, наверное, только в старости. Тогда одолевают различные болезни, тогда всё уже перестаёт радовать, тогда даже твои родные реже навещают тебя, потому что ты стал ненужным. Больше не приносишь пользу ни семье, ни обществу в целом. Старый человек — это лишь сплошные расходы и потраченное время. И какими бы любящими не были родственники, рано или поздно они задумаются об этом, хоть и не бросят тебя. И ты задумаешься, всё это осознаешь и поймёшь. Если, конечно, будешь находиться в здравом уме.       Вот именно с старости приходит осознание того, что никто не вечен. В старости, но не в двадцать два года. Когда кажется, нет, когда человек уверен, что вся его жизнь ещё впереди. Когда ты не уже не приносишь пользу, а ещё не приносишь её. Не завёл семью, не продолжил свой род, не оставил следа в истории человечества. Ни-че-го.       За такими раздумьями Мартина не заметила, как вернулся Хорхе. Посмотрев на часы, девушка отметила, что осталось немногим больше часа. — Привет. Ну что, уладил свои дела? — Мартина подошла к парню и чмокнула его в щёку, обнимая. В сердце девушки бушевал ураган. Может, она и не до конца осознала приближение смерти, но то, что это её последние часы с Хорхе, Тини понимала хорошо. И от этого было невыносимо больно. — Да, всё в норме. А ты тут как время проводила? — По-разному, — ушла от ответа девушка, — Не скучала, вены не резала, — попыталась пошутить Штоссель, — Всё отлично. В этот момент телефон девушки оповестил о приходе СМС-сообщения. Заранее зная, что там будет, она открыла сообщение, и точно — в нём были кое-какие указания и адрес. Теперь главной проблемой было убедить Хорхе отпустить Мартину «погулять» одну. — Слушай… Я хочу подышать свежим воздухом. Пойду немного прогуляюсь, — начала Мартина. — Одна? Слушай, ночной Нью-Йорк — не лучшее место для прогулок в одиночестве, — нахмурился Хорхе, — я пойду с тобой. — Но я отойду совсем недалеко! — заверила его девушка, — Мне просто хочется немного побыть одной, пройтись. Я не маленькая, Хорхе, — Штоссель состроила такие умоляющие глаза, что парень просто не мог сопротивляться: — Только недолго. И сразу звони мне, если что, ладно? — Конечно, — через силу улыбнулась Мартина, целуя парня в щёку. В груди что-то больно кольнуло, когда девушка подумала, что видит эти родные глаза и милые ямочки последний раз в жизни. Но она сделала над собой титаническое усилие и сдержала слёзы, быстро проходя мимо Хорхе, на ходу хватая сумочку и практически выбегая за дверь, бросив на напоследок лишь мимолётное «пока».       Выйдя на улицу, Тини прислонилась к двери, оседая на порог и хватаясь за голову. Что же она наделала? Почему нельзя было бросить Хорхе заранее, разбить ему сердце, заставить возненавидеть себя? Сквозь эту ненависть он легче воспринял бы смерть Мартины. А теперь она ясно представляла, что парень будет до конца жизни винить себя в том, что отпустил её и дал умереть…       Когда спустя несколько минут Мартина поднялась на ноги, по её лицу уже текли слёзы. Но девушка будто не замечала их. Дрожащими пальцами она вновь достала свой телефон, чтобы ещё раз прочитать адрес. Улица была ей не знакома, и Мартина пошла по улице к дороге, чтобы вызвать такси.

***

      Дорогу к месту назначения Мартина помнила плохо. Девушка находилась чуть ли не в полуобморочном состоянии и, кажется, всё время что-то бормотала. Водитель такси даже пару раз спросил, не хочет ли она выпить воды, на что Тини только отмахивалась…       …Выйдя из машины и расплатившись с водителем, Тини на негнущихся ногах пошла к низенькому зданию, расположенному где-то на середине мрачного пустыря. Уже смеркалось, поэтому пустое пространство выглядело как-то мрачно и зловеще.       «Центральный», если это можно было так назвать, вход оказался заколочен досками, поэтому Мартина решила обойти здание вокруг и вскоре наткнулась на так называемый чёрный ход. Открыв грязно-серую дверь, девушка вступила внутрь, в полумрак и… Чуть кубарем не скатилась вниз, так как не заметила лестницу, уходящую куда-то в подвал.       Как только Мартина спустилась вниз, у подножия лестницы тут же загорелся тусклый свет. Прищурившись, девушка поняла, что он исходил от одиноко свисающей с потолка лампочки. А ещё через секунду Тини увидела в метре от себя сурового вида мужчину в чёрном костюме. Он очень смахивал на чьего-то телохранителя — таких ещё называют «шкафами», — Следуйте за мной, — пробасил «шкаф», разворачиваясь и уходя вглубь подвала через небольшую чёрную дверь, очень ярко выделяющуюся на фоне бледно-серых бетонных стен.       Мартина пошла за мужчиной, подстёгиваемая страхом и, в какой-то степени, даже странным любопытством.       Вслед за охранником пройдя через дверь, девушка оказалась в просторном помещении, освещённом, однако, всего тремя лампочками, также неопрятно свисающими с потолка на проводах, как и там, возле лестницы.       «Шкаф» отошёл куда-то в сторону, к стене, но что-то подсказывало Мартине, что ей надлежало остаться стоять там, где она была сейчас. Собрав остатки нервов в кулак, девушка стала оглядывать помещение в поисках… Чего-то. Может, какого-нибудь грозного мафиози, так жаждавшего её смерти, а может того, что на неё сейчас набросятся, повалят на пол, зарежут или ещё чего похуже…       Простояв молча где-то с пол минуты, девушка уже было решилась спросить у «шкафа», а что же дальше, как вдруг тишину прорезал чей-то вкрадчивый, наигранный приторно-радостный голос: — Здравствуй, солнышко! Как я рад тебя видеть! Мартина вздрогнула от неожиданности, когда кто-то дотронулся до её плеча. Она не смела обернуться, будто приростая к месту, скованная липким страхом. Голос говорящего показался ей от чего-то очень знакомым, и девушка силилась вспомнить, откуда может его знать. — Солнце, у тебя есть с собой телефон? — прошептал незнакомец прямо над ухом Мартины. Она медленно кивнула и в ту же секунду увидела руку, протянувшуюся к ней в этаком просящем жесте. Дрожащими пальцами Тини достала из кармана телефон и вложила его в ладонь незнакомцу. — Умница, — прошептал тот, а в следующую секунду смартфон пролетел сбоку от девушки и, судя по звуку, со всей силы ударился об стену, разлетаясь на части. — Прости за это, солнышко, но это всего лишь мера предосторожности — кто-нибудь мог отслеживать твой телефон, а нам же не нужны лишние трупы, верно? — мужчина лающе засмеялся. Мартина уже точно слышала этот смех, и не раз… — Но, ближе к делу, котёнок, — едва маньяк произнёс это, Мартина почувствовала сильный толчок в спину и с коротким вскриком упала на бетонный пол, ощутимо ударившись головой о стену. Перед глазами всё поплыло, и девушка почувствовала, как проваливается в темноту.       Первым, что увидела Мартина, открыв глаза, был всё тот же бетонный пол. Что-то подсказывало девушке, что в отключке она провела не более нескольких минут. Странно, что её не убили за это время. А может, всё-таки убили, а всё это — лишь иллюзия умирающего сознания? .       Но почувствовав тупую боль где-то возле виска, Мартина отбросила все эти мысли, поняв: она всё ещё жива. Кое-как подняв голову, Тини вскрикнула от неожиданности — перед ней, скрестив руки на груди, стоял не кто иной, как… — Ник?! — глазами, полными ужаса, Мартина воззрилась на продюсера шоу «StarS» и по совместительству, своего друга. Что он тут делает? . Его хотят убить вместе с ней? . — Ник, тебя что, тоже держат здесь? Беги, спасайся, попытайся найти выход… — какой-то отдалённой частью сознания Мартина понимала, что всё не так, что он вовсе не жертва, но мозг отказывался воспринимать эту информацию, цепляясь за последний приемлемый вариант. — Ты что, ещё ничего не поняла, Тини? — засмеялся Николас, сочувственно глядя на девушку, — Впрочем, ты никогда не отличалась особым умом. Так и быть, поясню, солнце: я и есть тот аноним, угрожавший тебе, посылающий сообщения. — Ты… Ник., — внезапно в голове Тини будто что-то щёлкнуло, обрывки воспоминаний собрались в единую картинку, и девушка до конца осознала, кто виноват во всех её недавних бедах. — Это ты стрелял в меня, ты отравил мой салат тогда, твой человек бросился Хорхе под машину… ТЫ делал наши фотографии и сливал информацию о нас в СМИ! Всё ты., — ужасалась Мартина. Она всё ещё не могла поверить, что Ник, старый-добрый Ник способен на такое. — Да, это всё я, — довольно подтвердил продюсер, широко улыбаясь, — Я пытался убить тебя, но затем понял, что можно подстроить всё так, чтобы ты сама пришла ко мне! Всё гениальное просто, — мужчина был явно доволен своей идеей, а вот Мартине было не до смеха. — Но за что, Ник? За что ты так со мной? Что я тебе сделала? — За что?! За что я хотел и хочу тебя прикончить? И ты ещё спрашиваешь? — гневно вопросил продюсер. От улыбки, секунду назад венчавшей его лицо, не осталось и следа — теперь его искажала злобная гримаса ненависти. — Ты — успешная, молодая, красивая звезда! — начал Николас, гневно сверкая глазами, — Выступаешь на знаменитых сценах, снимаешься в популярных фильмах. А я? Я вот уже несколько лет продюсирую это чёртово шоу, которое у меня уже в печёнках сидит! У меня нет перспектив, нет шансов на дальнейший успех! Я начинал как актёр, но меня никуда не приглашали, как не делают этого и сейчас! А ты, как назло, вечно маячишь перед глазами, вся такая невинная, прекрасная, успешная и талантливая! Ненавижу тебя! Не-на-ви-жу! — проорал Ник едва ли не на ухо Мартине.       Вот сейчас Штоссель действительно стало жутко страшно. Она внезапно поняла, что Николас был просто-напросто сумасшедшим психом. Оставалось лишь удивляться, как умело он скрывал свою сущность всё это время. — Я не виновата в твоих провалах, — еле слышно проговорила Мартина, тем самым совершив огромную ошибку. С психами никогда нельзя спорить, скорее, соглашаться и поддакивать. — Нет, виновата именно ты! — взревел Николас, приблизившись к Мартине, — Ты — мразь, как же я тебя ненавижу! — с этими словами он наотмашь ударил Тини по лицу так, что она вскрикнула от боли. — Ты обещал убить меня быстро, — напомнила она еле слышно, сползая ниже по стене и съёживаясь от ужаса. К горлу подступала истерика, которую Мартине удавалось так долго сдерживать. — Я передумал, — издевательски улыбнулся Ник, — Я хочу, чтобы ты помучилась так же, как мучался я все эти годы, терпя твоё присутствие. Поэтому твоя смерть будет долгой и мучительной, уж поверь, — он ударил Мартину ещё раз, а затем рывком поднял её с пола, держа за горло. Девушка захрипела, пытаясь вырваться, но он лишь рассмеялся…       Спустя минут пятнадцать подобных издевательств Тини упала на пол. Николас оказался и впрямь сумасшедшим садистом, которому доставляло удовольствие смотреть на мучения других. Краем сознания девушка отметила, что её рот полон крови, на лице — множество ссадин и кровоподтёков, кровь, льющаяся из которых, мешала нормально видкть, а любое, даже малейшее, шевеление отдаётся тупой болью во всём теле. Штоссель очень хотелось только одного — поскорее умереть, чтобы не чувствовать всего этого.       Когда Николас в очередной раз ударил её, уже лежащую на грязном полу, Тини ощутила, что теряет сознание. Последним, что она услышала перед тем, как окончательно провалиться в темноту, был полный ненависти вопль Ника и множество голосов, звавших её по имени…

***

— Мартина? Мартина, ты слышишь меня?.. — Где я? . — прохрипела Тини, едва открыв глаза. Девушка чувствовала неприятную, хоть и не слишком сильную боль во всём теле, и это отвлекало. — Ты в больнице, — сказал Хорхе, сидящий рядом на стуле, — Как ты себя чувствуешь? — Будто бульдозером проехались, — честно ответила Мартина, — И долго я здесь лежу? — Чуть больше двух суток. Серьёзных повреждений нет, но ты очень долго не приходила в себя. Мы волновались, — закусил губу шатен, беря девушку за руку. — Кто это — мы? — Я, Мерседес, Рудж. Ламбре поехала домой, но лишь после того, как доктор Освальд пригрозила вколоть ей транквилизатор и отвезти силой. Мерс начала истерить, кричать «это всё из-за меня». Кроме того, она всё это время не спала, сидела возле тебя. — Как и ты, — слабо нахмурилась Мартина, — Вид у тебя осунувшийся. — Нет, я спал… Вроде, — замялся Хорхе, — Это не важно, главное, что ты очнулась. — Что там произошло? — задала наконец Тинита вопрос, волновавший её больше всего, — И как ты вообще узнал, где я? . Это ведь ты пришёл за мной, да? — Мартина вспомнила голоса, знавшие её тогда. Но теперь она поняла, что голос был всего один, и принадлежал Хорхе. — Спустя минут сорок после твоего ухода я нашёл записку, — начал рассказ Бланко, — В общем-то, я предполагал что-то подобное, но всё равно жутко перепугался. И, конечно же, сразу поехал за тобой. Нашёл я тебя как раз в тот момент, когда ты начала терять сознание… — Это понятно, — перебила Тини, — Но как именно ты вычислил, где я? Я могла поехать куда угодно. К тому же, мой телефон разбили, и ты не мог по нему отследить, куда я поехала. — Послушай, ты действительно думаешь, что если ни с того, ни с сего вдруг станешь резать вены и истерить, а на другой день скажешь, что всё отлично, я тебе поверю? — мрачно усмехнулся Хорхе, — Я, конечно, знаю, что женская логика отличается от обычной, но не настолько. Поэтому я на всякий случай прицепил тебе на одежду специальный «жучок», — парень пожал плечами. — Наверное, в обычной ситуации я бы тебя прибила за такое, — серьёзно сказала Тини, — Но эта мера предосторожности спасла мне жизнь. И если бы не ты… — Не за что, — мягко улыбнулся Хорхе, — Что бы я без тебя делал? И надо же, меня даже не побьют в этот раз! — Определённо, прогресс, — с важным видом кивнула девушка.       Она хотела добавить что-то ещё, но в этот момент в палату зашла доктор Освальд. — Ох, Мартина, вы пришли в себя! Очень рада вас видеть, — улыбнулась женщина, а затем повернулась, деланно серьёзным тоном обращаясь к Хорхе: — Молодой человек, а вы будьте добры покинуть помещение, мне нужно осмотреть мисс Штоссель. — Ой, да чего я там не видел! — смеясь, сказал парень, но под грозными взглядами Мартины и доктора Освальд всё же вышел, шутливо подняв руки в примирительном жесте. — Хотелось бы сказать, что мы давно не виделись, мисс Штоссель, но это не совсем так, — грустно улыбнулась доктор, когда они с Мартиной остались наедине. — Ох, я была бы несказанно рада, если бы мы виделись в каком-нибудь другом месте, — ответила Тини. — Знаете, а ведь всё, как я и говорила вам, — хитро сказала женщина, — Не прошло и пары недель, как вы с мистером Бланко не ссоритесь, а очень даже наоборот. — Да… Жизнь порой складывается неожиданно, правда? — подмигнула ей Тини.