Мир шоу-бизнеса.

      На следующее утро бодрые, полные сил и энергии ребята вынуждены были остаться в отеле. Никто из них не знал, что в это время года в Швейцарии как раз проходит сезон дождей. Хорошо, что Мартина с Мерседес сходили в ближайший магазин и купили на всех четверых одежду и необходимые принадлежности, такие как зубные щётки, бритвы для парней, шампуни и так далее. — Да, облом вышел с экскурсиями, — тоскливо произнесла Мартина, глядя на ливень за окном. Все четверо сейчас сидели в номере Руджа и Мерс. — Я предлагаю вечером посмотреть всем вчетвером какой-нибудь хороший фильм, — вдруг ни с того, ни с сего заявила Мерседес. — Вечером, — подчеркнул Хорхе, — А сейчас что делать? — Давайте…в караоке споём, что ли, — не смогла придумать ничего оригинальнее Мерс. — Лучше пошли в ресторан на первый этаж, хочу попробовать местные блюда. — сказал Рудж. — Нет, давайте тогда уж в номер закажем, — возразил Хорхе. Начался спор, и друзья бы точно рассорились, если бы их не прервала Мартина: — Вы можете во что-нибудь поиграть, в бутылочку там, или карты. — Хорошая идея, — одобрила Мерседес, —, но что значит «вы»? А ты? — У меня что-то разболелась голова, я к вам позже присоединюсь, — соврала Штоссель, — полежу пока в своём номере, отдохну. — Хорошо, выздоравливай. Если что, позвони на ресепшен, пусть таблетку принесут. — Ламбре обеспокоенно оглядела подругу, — или нас зови. — Ладно. — с этими словами Мартина встала со стула и вышла из номера, прикрыв за собой дверь.

***

      Друзьям втроём было весело, после недолгих препираний они всё же договорились играть в карты. А вот Мартине было отнюдь не радостно. Пришлось даже наврать про головную боль, чтобы уйти к себе в номер и побыть одной. Дело было в том, что с утра, пока Хорхе был в душе, в их номер позвонил служитель отеля. Оказалось, что ему было велено передать «лично в руки Мартине Штоссель» некий конверт. Отдав его девушке, служитель удалился, а Мартина, движимая нехорошим предчувствием, тут же распечатала конверт. В нём оказалось не большое послание, которое и стало причиной её плохого настроения и грусти. А написано было вот что:

«С добрым утром, Мартина. Думала скрыться от нас, улетев в Швейцарию и забрав друзей? Ты ошиблась, подумав, что сможешь одурачить меня. Помни, срок не изменился, если ты не примешь правильное решение, твои близкие начнут умирать один за другим долго и мучительно. Думай, пока есть время. И приятного путешествия.: *

      Больше всего девушку вывел из равновесия этот издевательский смайлик с поцелуем. Конечно, она подозревала, и даже была уверена, что за ней следят, но дело было не только в этом. Воображение снова и снова услужливо рисовало девушке устрашающие картины — как её друзья или она сама истекают кровью, или кричат под пытками. И это было просто невыносимо.       Девушка заказала себе в номер кофе, а когда его принесли, уселась на широкий подоконник, взяв напиток и накрывшись пледом, и дала волю слезам. В который раз она проклинала и судьбу, и ненормального анонима, жаждущего расправиться с ней, и саму себя…она не готова была умирать, не готова была расстаться с друзьями и работой из-за какого-то психа. Но выбора не было.       Спустя полчаса Тини рыдала уже вовсю, отставив в сторону кружку с так и не тронутым остывшим кофе. В какое-то мгновение у неё в сознании даже промелькнула мысль покончить с собой — тогда её друзья останутся живы, тогда тот псих, что желает убить её, будет удовлетворён. Но девушка тут же отогнала эту мысль — как только представлялась собственная кровь и холодное тело, становилось страшно и плохо.       Жутко несправедливым казался тот факт, что Мартина только начала влюбляться и ощущать себя абсолютно счастливой, как всё это разрушилось буквально в одно мгновение. Бесполезно начинать отношения и планировать свою жизнь, когда знаешь, что тебе осталось жить даже меньше двух недель.       Рыдая, девушка даже не заметила, как в номер кто-то вошёл. Подняла голову она лишь с третьего оклика. — Мартина? .. Что опять случилось? — рядом с девушкой стоял Хорхе, пытаясь поймать её взгляд. Та отводила заплаканные глаза, силясь остановить непрерывный поток слёз и ответить парню членораздельно и не заикаясь. — В-в..сё нн-нормаль..но, — Мартина отвернулась к окну, — Н-не об-б-бращай вв-внимани..е.. — Ну уж нет, уволь. Знаешь, по-моему, это уже перерастает в мою обязанность — утешать тебя, когда ты плачешь. А обязанностями пренебрегать не стоит, — пытался пошутить парень. — Давай-ка, слезай с подоконника.       Бланко бережно помог Тините спуститься с подоконника, довёл её до кровати. — Вот, тебе лучше полежать, прийти в себя, а затем спокойно рассказать мне, что случилось, — Хорхе уложил Тини на постель, положив ей под голову подушку, а затем, обойдя кровать, улёгся рядом с другой стороны.       Тинита прижалась к парню, всё ещё плача. Сердце разрывалось от душевной боли и пустоты, и девушка понятия не имела, как успокоиться. Впрочем, Хорхе тоже не знал, как привести её в чувство. — Послушай, если ты затопишь отель, лучше от этого никому не станет. Просто попытайся успокоиться, дыши глубже и расскажи, что произошло, — сказал Хорхе. На удивление, рыдания Мартины стали стихать, и уже через пять минуту она смогла разговаривать внятно. — Прости, но я не могу сказать тебе, — не хватало ещё сваливать на друзей свои проблемы. Хорхе и так из-за Мартины пострадал, когда в него стреляли, и рисковал, когда отвёз её к себе домой. — Почему? — удивился парень, — Это слишком лично или стыдно, чтобы поделиться со мной? Или случилось что-то серьёзное? На тебя вновь покушались? — нахмурил лоб парень. — Нет. Нет… Не волнуйся, обыкновенная женская истерика. — Мартина выдавила из себя некое подобие улыбки, — спасибо, что беспокоишься обо мне. — Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили! — с улыбкой продекламировал Хорхе цитату из известной книги.* — Значит, я для тебя что-то типа вечно ноющей проблемной собачки? — шутливо фыркнула Тини. — Конечно нет, — серьёзно ответил парень, — С собачкой было бы гораздо меньше проблем. — Эй, а вот это уже обидно! — девушка ткнула его локтем в бок. Хорхе болезненно поморщился. — Ох, прости, извини пожалуйста, я совсем забыла про твою рану! — тут же заволновалась Тинита, — Как она, кстати? Заживает? — Уже гораздо лучше благодаря перевязкам, — успокоил девушку Хорхе, — Всё нормально. — Я рада, — с облегчением произнесла шатенка. Не хватало ещё, чтобы Хорхе из-за неё страдал.       Парень задумчиво вглядывался Мартине в глаза, пока она думала, как уберечь его от того, что с ней происходит. — Почему ты так смотришь на меня? — Штоссель отвлеклась от раздумий, заметив наконец на себе пристальный взгляд напарника. — Я задумался, извини. У тебя красивые глаза. — чуть улыбнувшись, произнёс парень. — Спасибо. — смутилась Мартина, отводя взгляд. Надо же, сколько раз ей говорили и более изысканные и шикарные комплименты, а такой радости она не чувствовала никогда. Даже сердце, как ей показалось, забилось чуть чаще, а в животе будто бабочки запорхали. Он сказал, что у неё красивые глаза… — Знаешь, что я решил? — внезапно сказал Хорхе, тем самым опередив Тини с её речью. — Мне уже страшно. И что же? — хмыкнула Мартина, но, видя серьёзный взгляд парня, нахмурилась. — Я решил, что ты будешь моей девушкой.

***

Вот уж чего Мартина действительно н ожидала, так это подобных слов. На секунду потеряв дар речи, Штоссель тут же опомнилась: — Что-о-о? Ты решил, что я буду твоей девушкой?! — этот грозный тон не предвещал ничего хорошего. Тини вскочила с кровати. — Ну да. — голос Хорхе звучал всего так же уверено, только немного тише. — Знаешь, что? Ты, Бланко, вконец офигел! — А что я? Ты мне нравишься, и я… — И что с того? Что с того? — похоже, у Мартины начиналась истерика, — А то, что я тебе не вещь, которую можно просто взять и присвоить себе! Я человек! — Да в курсе я, что ты… — начал было Хорхе, но его безжалостно перебили: — Знаешь, Бланко, я думала, что ты изменился, а ты как был индюком самовлюблённым, так и остался, ясно?! — негодовала Мартина. Внезапно она перешла от слов к действиям, кинув в парня подушкой и попав ему в голову. Тот возмутился: — Ты что творишь, а?! — и кинул подушку обратно в Мартину…       В общем, где-то через пятнадцать минут запыхавшиеся и раскрасневшиеся ребята оказались уже на полу. Мартина колошматила напарника то подушкой, то руками, пытаясь сделать ему побольнее (в общем-то, безуспешно). Хорхе же просто хотел высвободиться и успокоить эту истеричку. Наконец, ловко вывернувшись, парень перехватио Штоссель за обе руки и прижал к полу, не давая выбраться. — Давай-ка ты успокоиться, ладно? — Это я должна успокаиваться? — возмутилась девушка, — Ты, наглый, заносчивый, противный, на полном серьёзе завляешь, что я теперь твоя девушка! Присаиваешь меня, словно вещь, а я…я должна просто сидеть, сложа руки?! — выговаривала Мартина, тяжело дыша. — А ну пусти меня! — Нет, я тебя не пущу. И да, я так сказал. Просто потому, что не люблю этих сопливых «солнышко, будь моей девушкой!» и «я согласна, зайчик, уруру»! — изменённым жутко писклявым голосом передразнил неизвестно кого парень. Мартина хотела снова начать высказывать ему всё, что о нём думает, но не смогла сдержать улыбки и засмеялась. Он так смешно изображал сюсюкающуюся парочку… — Вот, теперь ты смеёшься…женщины! — покачал головой Хорхе. — Индюк надутый, вот ты кто! — сквозь смех проговорила Мартина, — Да чтобы я добровольно с тобой встречаться согласилась, да… — Но ты всё же не против, так ведь? — самодовольно улыбнулся парень, делая хватку на запястьях Тини чуть слабее. — Не против, — признала девушка, опуская глаза, — Но ты… — договорить Хорхе Мартине не дал, бесцеремонно заткнув её поцелуем.       Когда Рудж и Мечи пришли в номер Хорхе и Тини посмотреть, что же там происходит, их взору открылась прекрасная картина: номер в ужасном хаосе, подушки раскиданы, кровать в беспорядке, одеяло наполовину свисает с постели. А посреди всего этого на полу лежат Хорхе и Мартина, самозабвенно целуясь…       Вдоволь насмеявшись, Руджеро с Мерседес подумали-подумали, и пошли осваивать пол своего номера на предммео мягкости и удобства. А всё потому, что кровать — это уже не оригинально.