One Direction

19 октября... Какой, однако, замечательный день! В этот день я наконец-то выставляю этот фанфик, да и к тому же у моей подруги День Рождения! Мисс Фреми, эти 4 главы для тебя!) Советую читать под песню: One Direction – The Story Of My Life Вечерние сумерки медленно окутывали улицы Лондона. Озарив на прощанье своими яркими лучами землю, солнце окончательно село за горизонт. Почти все осенние листья упали на землю, оголив тонкие стволы деревьев. В городке Литтл Уингинг давно спали уставшие жители. Легкий ветер расхаживал по улочкам, иногда подгоняя зазевавшихся птиц поближе к гнездам. Он уже наверняка знал, что сегодня произошло великое и, как бы то пафосно не звучало, ужасное событие, а потому хотел видеть хоть кого-то счастливого в кругу семьи. Неожиданно тихий вечер разрезал звонкий детский плач, а следом послышалась ругань и усталый голос: - Да успокойся, Гарри! Прекрати плакать! На совсем недавно пустынной Тисовой улице материализовался седовласый старик с ребенком на руках. Выглядел старец очень необычно: он был одет в мантию, которая доходила до пола и остроконечную шляпу со звездами. Ребенок был плотно закутан в многочисленные одеяла так, что торчала одна маленькая ручка и пара прядок черных волос. С минуту помолчав, будто подумав над предложением, младенец вновь разразился плачем. - Ты не выносим! - потерял терпенье директор школы чародейства и волшебства Хогвартс, Альбус Дамблдор и, опасливо оглянувшись, наложил на ребенка заклинание. - Селенцио! Вот так-то лучше, - удовлетворённо произнёс волшебник, когда не услышал очередной назойливый крик. Ребёнок, тем временем поняв, что что-то не так, стал вырываться из рук Дамблдора, пытаясь вновь заплакать, но у него ничего не выходило. - Гарри, Гарри, - вздохнул Альбус, опуская того на крыльцо дома №4. - Ты ведь мужчина, и должен понимать, что иногда приходится идти на жертвы. Эта жертва поможет тебе. Ты вырастешь могущественным волшебником, а потом, скорее всего, умрёшь... Но не бойся - история запомнит тебя молодым, а меня - великим волшебником. Удачи тебе, Гарри Поттер. И маг исчез, напоследок сняв заклинание. Но ребёнок не заплакал, как думал старец. Он лишь поплотнее закутался в стяжённые одеяла и тихо засопел, перед сном проведя ручкой по извилистому шраму в виде молнии на лбу. И никто не мог подумать, что Дамблдор только что положил на крыльцо Генриетту Лили Поттер.

***

Сегодня Петуния Дурсль встала ни свет ни заря, будто почувствовав, что кому-то нужна её помощь. Быстро встав с кровати и даже не заправив её вопреки обыкновению, женщина накинула розовый халат и вышла из спальни. Дадли ещё спал, о чём свидетельствовала мёртвая тишина во всём доме. Из спальни послышался храп, значит и Вернон в полном порядке. Подумав, что ей всё померещилось от недосыпа, миссис Дурсль направилась на кухню, готовить завтрак. Не придумав ничего оригинальнее оладий и варенья, Петуния стала творить. Она любила заниматься этим. Готовка и чистота были для неё всем, не считая сына и мужа, конечно. Разбивая очередное яйцо, до чуткого слуха Петунии долетел детский плач и она, подумав, что это проснулся Дадли, быстро вытерла руки и побежала к кроватке сына. Каково же было удивление женщины, когда она увидела, что маленький карапуз спокойно спит, сжимая в крепких объятьях игрушечного мишку? Потрогав на всякий случай лобик ребёнка и убедившись, что с сыном всё в порядке, Петуния вновь ушла на кухню, протирая по пути каждый сантиметр поверхности. Только занеся руку для того, чтобы открыть холодильник и достать масло, миссис Дурсль снова услышала детский плач. Теперь Петуния могла поклясться, что он доносился снаружи, с их крыльца. Не помня себя, Петуния схватила маленький топорик для мяса и стала осторожно красться к двери. Плач повторился. Поняв, что это точно ребёнок, да ещё и один, в такой холод, женщина положила топорик на ближайшую тумбочку и открыла дверь. На пороге лежал маленький сверток, а в нем младенец, бережно завёрнутый в большую массу одеял. "Наверняка малыш проголодался, поэтому и проснулся в такую рань" - мимолётно подумала Петуния, аккуратно беря на руки ребенка и занося того в дом. Так и стал Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, жить на Тисовой улице, в доме№4. По крайней мере так считал Дамблдор, даже не удосужившись проверить свою теорию. А ведь на практике всё было ой, как не так... 10 лет спустя... РОV Генриетта. - Генри! Завтракать! Ноль реакции... - Генриетта Поттер, если ты сейчас же не встанешь и не позавтракаешь, то я лишу тебя всех сладостей! На месяц! А ну вставай, несносная девчонка! Я лишь что-то невразумительно пробормотала и накрыла голову подушкой, приглушая голос тетушки Пет. - Ах так?! Тогда никаких компьютерных игр! С этой минуты! И на целый год! Я фыркнула, поплотнее закутываясь в мягкое одеяло. Оно пахло васильками и ромашками, из-за чего создавалось ощущение, что я в поле... А компьютерные игры не так уж и важны. Заодно и зрение поправится, а то очки уже жутко надоели... - Генриетта, я давно хотела покрасить твои волосы в более приемлемый цвет, - начала тётя вкрадчивым голосом и я навострила уши. Что-то уж больно затягивающееся начало. Я, конечно, уже давно уговаривала тётю на фиолетовые волосы, но с чего бы ей согласиться сейчас? Ох, не к добру это! - Например, в блондинку. Тогда бы ты точно стала похожа на Дадли... А как будет рад сын!.. - Уже бегу, тётя! - завопила я на весь дом, вскакивая с кровати, заправляя ее, одеваясь и одновременно причесываясь. О, да, так могу только я! Меня зовут Генриетта, сегодня мой день рождения. С самого детства я живу у тёти Пет и дяди Вернона с двоюродным братом Дадли. Мои родители погибли, когда мне был всего год. Я много раз расспрашивала тётю о них, но она ничего не говорит, только смущённо качает головой и отворачивается. Но кое что я всё же знаю. Например, я очень похожа на отца, только глаза мамины. Родителей зовут Джеймс и Лили, в честь мамы у меня есть второе имя, но я никому не позволяю себя так называть, только если учителям в школе. От грустных мыслей меня отвлекла Сандия, тихо клокочущая сквозь крепкий сон на подоконнике. Сандия - это мой ястреб, я сама приручила её, когда мне только-только исполнилось семь. Тётя тогда страшно кричала, ругалась, но в конце концов смирилась и даже привязалась к птице. Теперь Сандия - наша любимица. Даже Дадли не смеет задирать её, а скорее уважает. - Гретта! Сколько можно тебя звать? - позвал меня с первого этажа брат. Судя по характерному чавку, он снова втихаря от меня ел шоколад. Вот зараза! Я его целый месяц держала в узде, а теперь он расслабился! Ведь снова растолстеет и разорит тётю с дядей на очередную школьную форму! - Прячь шоколад - я злая, - так же громко предупредила я, мимолётно погладив Сандию по мягким перьям и пулей побежав на кухню. - Доброе утро! - заявила я, сияя белоснежной улыбкой и обнимая дядю Вернона. Его всегда это успокаивало и он даже не ворчал. - Доброе, - отозвалась тётя, как всегда стоявшая у плиты. Как ни странно, но меня она никогда к ней не подпускает, хоть и учит готовить. Мне даже порой обидно, но я всё понимаю; плита - это её личный храм. - Ты почему так долго? - Мам! У Гретты сегодня день рождения! - гордо напомнил Дадли. Он был одним из немногих, кому я позволяла себя так называть. - Знаю уж, - по-доброму проворчала тётя, поворачиваясь ко мне лицом и ставя тарелку с кашей. - Вот поешь и пойдём за подарком. Я чуть не подавилась горячим завтраком. Серьёзно? Обычно меня саму спрашивали чего я хочу, а сегодня такое разнообразие... Интересно, в честь чего? Когда Дадли исполнялось 11 лет, ему не говорили всякие там тайны... Странно, но интересно! - И что же это будет? - полюбопытствовала я, перебирая в голове все возможные варианты. - Увидишь, - усмехнулся дядя, перелистывая очередную страницу свежей газеты. - А теперь завтракай, а то опоздаем. - А можно я тоже пойду? - спросил Дадли, сверкая своими маленькими карими глазками. - Я не буду мешать, просто постою в сторонке. - Не знаю, сынок... - тётя Пет обеспокоенно посмотрела на мужа. Тот отрицательно покачал головой. - Думаю, что не стоит. Позови лучше своих друзей в гости. Я приготовлю пирог, твой любимый. Да и компьютер будет в вашем распоряжении... Я едва заметно нахмурилась. С чего это дядя отказывается брать с собой любимого сына? В какое такое место они меня поведут? Ох уж эти тайны!

***

- Тётя, куда мы едем? - в сотый раз спрашивала я, нервно поглаживая Сандию по песочным перьям. Всегда, уходя из дома, я забирала птицу с собой. Думаю, она не возражала. - Скоро узнаешь, Генри. Нет, они что, издеваются?! Стараясь успокоиться и хоть чуточку усмирить своё любопытство, я стала смотреть в окно. Мы уже минут двадцать, как выехали из Литтл Уингинга. Сейчас кругом были одни поля да леса, из-за чего по коже невольно бегали мурашки. Зачем дядя Вернон везёт нас куда-то? К тому же так далеко... Почему-то мне было не по себе, и когда мы наконец-то остановились, я первой вылезла из машины. Настороженно осмотрелась. Мы стояли возле разрушенного двухэтажного дома. Огромные руины покрывали большую территорию улицы. Здесь было пустынно и не был слышен крик птиц. Создавалось ощущение, что кто-то накрыл меня мягкой подушкой, приглушив все окружающие звуки. Прохожих или ещё каких-нибудь зевак по близости не наблюдалось и у меня возникло острое ощущение, что здесь уже давно никого не было. Внимательней присмотревшись к дому, я увидела на покосившейся калитке вывеску с какими-то словами. Невольно приблизившись, я прочла: Здесь в ночь на 31 октября 1981 года были убиты Лили и Джеймс Поттер. Их сын Гарри стал единственным волшебником в мире, пережившим Убивающее заклятие. Этот дом, невидимый для маглов, был оставлен в неприкосновенности как памятник Поттерам и в напоминание о злой силе, разбившей их семью. Вокруг аккуратно выведенных строчек доска была сплошь исписана. Здесь явно приложили руку множество людей, приходивших почтить место, где умерли родители. Мои родители. Лили и Джеймс Поттеры... Но кто этот Гарри? И почему тут ничего не сказано обо мне? Я, конечно, не завидую, но всё же мало приятного... Невольно взгляд снова наткнулся на расписную доску. Кто-то просто подписался какой-то краской, кто-то вырезал в деревянной доске свои инициалы, многие оставили целые послания. Более свежие выделялись на фоне наслоений граффити, скопившихся за много лет, а содержание было у всех примерно одно и тоже. «Удачи тебе, Гарри, где бы ты ни был!», «Если ты читаешь это, Гарри, мы с тобой!», «Да здравствует Гарри Поттер!». Я, близкая к шоковому состоянию, медленно обернулась к родственникам. Тётя смотрела куда-то мимо, да и то не уверенно, из-за чего я подумала, что она не видит этот дом, но тут же отогнала подобный бред. Дядя же, так и вообще ушёл обратно в машину, явно дав шанс супруге всё самой рассказать мне. - Что это? - наконец спросила я. Тётя как-то странно поморгала, аккуратно высморкалась в белоснежный платок и только потом сказала: - Здесь погибли твои родители, Генри. Лили, моя сестра, твоя мать и её муж, твой отец, Джеймс Поттер. Ты же как-то выжила... - тётя Пет беспомощно развела руками и снова посмотрела куда-то в сторону. - Что уж говорить, Лили была прекрасной волшебницей, хоть я и завидую ей по сей день. Она нашла своё счастье в этой волшебной школе "Хогвартс", в которую я так мечтала попасть, а потом Лили родила тебя. Спустя год я нашла маленькую кроху ранним утром на крыльце своего дома. Рядом с тобой лежало письмо, в котором говорилось, что теперь ты сирота, у тебя не осталось никого кроме меня, твоей тёти... Она прервалась и поднесла платок к глазам, стёрла выступившие слёзы и снова посмотрела на меня, будто чего-то ожидая. Я же стояла на одном месте, стараясь уместить такую большую информацию в своей скудной голове. Мои родители были волшебниками? Они погибли здесь, в этом доме? Я тоже была здесь?! - Почему вы не видите дом? - голос был тихим, сломленным, а к горлу подкатил противный ком. - Его могут видеть только волшебники. Ты - одна из них. Полагаю, сегодня за тобой приедут и увезут закупать всё необходимое для учёбы в школе, ведь тебе исполнилось одиннадцать... А потом ты уедешь от нас на целый год. И так будет продолжаться семь лет... Меня всегда поражала способность тёти перескакивать с одной темы разговора на другую. Но сейчас со мной этот фокус не пройдёт... - Кто такой Гарри? - задала я мучивший меня вопрос. - Это мой брат? Тётя покачала головой. - Должно быть, произошла какая-то путаница. Даже в том письме говорилось, что ты - мальчик по имени Гарри. Но я-то прекрасно знала, что у Лили родилась дочь! Да и похожа ты была на родителей, словно две капли воды. Волосы как у отца, а глаза мамины. Я вновь офигела. Так меня ещё считают парнем?! Зашибись! - А что ещё было в том письме? Тётя Пет снова отвела взгляд, но теперь наверняка для того, чтобы не смотреть мне в глаза. - Письмо было написано директором той школы, мистером Дамблдором. Он советовал обходиться с тобой как можно строже, сваливать всю домашнюю работу и заставлять спать в чулане под лестницей. Уж не знаю, как он о нём прознал, старый прохвост... Но мы не смогли. Ты была такой крошечной, такой беззащитной... Несколько слезинок скатились по моей щеке, прочерчивая солёную дорожку. - Как это случилось? - Я не буду говорить тебе этого. Ты слишком мала, - упрямо качает головой тётя, снова отводя глаза и внимательно изучая камни под ногами. - Меня ждёт тот мир, тётя Пет. Мир волшебства, а значит и опасностей. Вы ведь именно так меня учили, - на губах против воли появляется лёгкая улыбка. Немного поколебавшись, тётя все же произносит: - Есть такое заклинание... Которым можно убить. Именно им и воспользовался тот волшебник. Его зовут Волан-де-Морт, но многие боятся этого имени и стараются не произносить. Он давно охотился за твоими родителями. Уж не знаю, зачем он попытался покончить с тобой, но, тем не менее, он потерпел крах. Говорят, что теперь он мёртв, но мы опасаемся, что нет. - Значит он может повторить начатое, - закончила я её мысль, вновь оборачиваясь на дом и только сейчас ощущая, что на моём плече уже нет Сандии. Наверное, учуяла мышь. - Ну, что ж... Тогда я приложу все силы, чтобы этого не случилось! Тётя осторожно посмотрела на меня. - Ты очень храбрая, Генри. Будь осторожна и... О, Сандия! К нам действительно летела ястреб, но сейчас в её когтях была какая-то ноша. Для мыши слишком большая, для голубя маленькая... Что же это? Описав над нашими головами круг, Сандия бросила в мои раскрытые руки плюшевого мишку... Внимательно всмотревшись в потускневшие от времени бусинки-глазки, машинально пощупав материал и понюхав игрушку, к моим глазам вновь подступили слёзы. - Я помню его... Это мой мишка, которого мне подарили мама и папа на первый день рождения... Уже намного позже, когда мы ехали домой, я, прислонившись к стеклу, решила, что этот магический мир должен содрогнуться от моего прибывания. А вот фиг они теперь меня забудут! И первым делом я всё-таки покрашу волосы...