Осколки

Мой мир рушится. Рассыпается на части острыми осколками, которые впиваются прямо в сердце, больно раня. Все исчезает, переворачивается, обнуляется. Все такое бесполезное, выдуманное... Это - мои иллюзии. Я жила с ними, лелея их глубоко в душе и веря в то, что ложь, которую я выдумала сама, является правдой. Давала себе какие-то установки, загоняла себя в рамки, созданные мной же, выдумывала нелепые правила, которые сама же и выполняла, не замечая, как все это портит мою жизнь. А началось разрушение с разговора. С самого обычного разговора между людьми. Вроде бы, не значащий ничего фрагмент жизни для моего собеседника, но не для меня. Ты обладаешь способностью переворачивать жизни. — Сегодня мне сказали, что я похожа на стенку, — как бы невзначай говорю я, сильно сжимая в руках телефон. — Если ты так реагируешь на собеседника, то ничего особенного в этом нет, — почти равнодушно отвечает парень, даже не поворачивая головы. — А что они ожидали, если я сижу в наушниках и их не слышу? — возмущаюсь я. — А что ты ожидала, если сидела в наушниках там, где с тобой могут заговорить? — отвечает он вопросом на вопрос таким же тоном, как и пару секунд назад. — Они же видели. Какой смысл ожидать от меня ответа в таком состоянии? — Не забывай, что с тобой рядом сидели люди. Самые обычные люди. И ничего особенного в том, что они заговорили с тобой, нет. Просто они не учли наушники. Не стоит на такое обижаться. — Я и не обижаюсь, — раздраженно отвечаю я. — Тем более, мне не о чем с ними разговаривать. Это оправдание? — Нет, не оправдание, — пожимает плечами мой собеседник. — Ты сама виновата в создавшейся ситуации. У меня вон тоже нет ничего общего с моими одногруппниками. И что? Это же не мешает мне говорить с ними. Интересоваться их жизнью, например. Не поверишь, но после таких бесед, даже если ты считаешь человека далеким от своих интересов, все равно находится некоторые ниточки. Да и вообще... Он что-то ещё продолжал говорить, но я его уже не слушала. То, что говорил мне этот парень, задевало. Сильно. И самое интересное то, что я и ответить ему ничем не смогу. В такие моменты, мой мозг напрочь отключается и отказывается выдать какую-нибудь умную мысль. Хотя, даже если бы я и смогла бы что-нибудь придумать, то я бы все равно промолчала. Иногда мне кажется, что он видит меня насквозь. Когда смотрит на меня своими зелеными глазами, изучая, словно сканируя меня и мои чувства. От него ничего не скроешь. — Ты сама виновата в своей темноте, в том, что не пытаешься перестать быть стенкой. Не делая что-то сейчас, можешь такой и остаться. — Я бы не назвала себя стенкой. Тем более, у меня есть один человек, который хоть немного, но разделяет мои интересы. Этого достаточно. — Тебе просто хочется считать себя не такой, особенной, потому что по факту, в тебе ничего нет. Если было, ты бы привлекала внимание. А где гарантия, что этот человек с тобой общается не из жалости или не от скуки? "По факту, в тебе ничего нет..." Пустая... Пустой человек. Пустой сосуд. Так больно меня еще не били. "В тебе ничего нет..." Словно внутри что-то оборвалось и разбилось. Разлетелось на маленькие кусочки, на маленькие осколки. Такие острые. И каждый из них впивался куда-то в грудь, заставляя душу кричать от боли. Пустая. — Безумно обидно, что ты так судишь обо мне, — срывающимся голосом пробормотала я в ответ, убирая выбившиеся прядки темных волос за ухо. — Тебя обижают, а ты молчишь и проглатываешь. Тебя снова обижают, и ты снова молча проглатываешь. И сейчас тебе обидно? Что, опять проглотишь? — и опять эти глаза. Никуда от них не спрятаться. — Мне обидно? — отвечаю я с коротким смешком. — Да, Жень, обидно. Да, я снова проглочу. В конце концов, все это выходит из меня истериками, когда дома никого нет. И тогда мне становится легче. Наверное, я первый раз назвала его по имени. Даже не знаю почему, как-то само вырвалось. Ах, знал бы ты, мой прекрасный собеседник, каких трудов сейчас мне стоит сидеть рядом с тобой на этой холодной лавке и спокойно говорить. Когда хочется кричать от боли и обиды, когда внутри все такое острое, режущее. Когда просто хочется заплакать, уткнувшись лицом в ладони. Разреветься, как маленькой девочке. А знаешь, почему? Потому, что ты прав. Ты прав, как всегда. — Не становится, — твердо говорит парень. — А вот теперь скажи мне - нафига ты издеваешься над собой? — Я не издеваюсь над собой, — отвечаю я, со свистом втягивая в себя холодный осенний воздух. — А если честно, то я уже и сама не знаю, кто я. — Если ты с этим не согласна, то почему ты ничего не делаешь? Потому что обстоятельства? Не смешно. У параолимпийцев нет конечностей, а они ставят рекорды. Следовательно, обстоятельства не та вещь, которая действительно может помешать. Улавливаешь суть? Я киваю головой, а он продолжает: — Чтобы понять, кто ты, надо сказать самой себе, что ты хочешь. — Что я хочу? Я ведь запуталась даже в этом, — отрицательно помотала я головой, отчего непослушные прядки снова упали на мой лоб. — Ты запуталась. Второй раз говоришь про это. И кто за тебя должен распутывать все? Неожиданно, на мои руки опускается его теплая ладонь. И мне сразу становится как-то легче. И я быстро смаргиваю непрошеные слезы, чтобы он их не заметил. — Я, — тихо выдохнула. Краем глаза замечаю легкую улыбку у него на губах. — Пойдем домой. Уже холодно.