Нелетний роман

- Проездной взял? - Взял. - Кошелёк? - Всё взял, - заверяет Кисэ, безмятежно улыбаясь. - Кагами-чи, ты слишком сильно беспокоишься. И вообще, необязательно было вставать из-за меня так рано. У тебя ведь сегодня выходной, мог бы поспать подольше. - Поспишь тут, когда ты носишься туда-сюда по квартире, как стадо слонов, еще и дверью в ванную хлопаешь… - Кагами даже не нужно пытаться демонстрировать плохое настроение, оно демонстрируется само собой. - Чего смешного? - Ничего, - отвечает Кисэ, и без труда заметно, каких усилий ему стоит сдерживать смех. – Просто ты вечно ворчишь, когда не высыпаешься. Как бабка старая, ей-богу! - Да пошёл ты!.. – обиженно возмущается Кагами. Кисэ наконец перестает сдерживаться, смеётся в голос, и Тайга знает, что в этом дурацком, таком же будничном дне, как и все остальные, остаётся хоть что-то хорошее. Может быть, настолько хорошее, что только ради этого хочется жить. - Но если честно, тебе нужно как-то решить проблему со сном. – Кисэ вмиг становится серьёзным и подушечками пальцев проводит по лицу Тайги, от переносицы и по щекам, очерчивая темные тени под глазами. Кагами не знает, правда ли голос Кисэ и его прикосновения пропитаны нежностью, или он попросту переносит желаемое на действительность, но сердце всё равно заходится в бешеном ритме, будто пытается вырваться из груди на свободу. Тут не только бессонницу, тут и сердечный приступ заработать – раз плюнуть. А глупый Кисэ ни о чем не догадывается. Впрочем, мысленно поправляет себя Тайга, нет, Кисэ вовсе не глупый, обо всём он прекрасно догадывается. Только не хочет усложнять им обоим жизнь. - Опоздаешь же, - он отводит руки Кисэ от своего лица, решительно не задерживая прикосновение дольше, чем нужно. Если Рёта что-то и заподозрил, то виду не показывает. – Мне ждать тебя к обеду? - Сегодняшняя фотосессия должна закончиться не позже трёх, но после я хотел зайти кое-куда… - Я понял, - перебивает его Кагами. – Оставлю всё в холодильнике, разогреешь, как придешь. - А ты… - Меня всё равно тоже не будет. Я только что вспомнил, нужно занести кое-что в магазин. - А, ясно. Жаль, что я с тобой не смогу сходить. – По мечтательному взгляду Кисэ совсем не видно, что ему «жаль». – Передавай от меня привет Куроко-чи! - Передам, передам, - угрюмо обещает Кагами, буквально выталкивая своего сожителя из квартиры. - Тогда я ушёл! - Иди уже. Кагами закрывает дверь и плетётся в кухню, где тихонько бубнит радио, и неизменный ведущий утренних новостей своим неизменно унылым голосом сообщает прогноз погоды на день. На столе все ещё стоят не убранные после завтрака тарелки, а рядом – ярко-жёлтая кружка с улыбающейся рожицей, под которой красуется надпись: «Have a good day!» Совсем в духе Кисэ. Только вот сегодня, как и в принципе в последнее время, вместо задорной улыбки на злосчастной кружке Кагами мерещится издевательский оскал. В кружке Кисэ – холодный недопитый чай. Кагами тяжело вздыхает и сгружает грязную посуду в раковину, а масло и джем убирает обратно в холодильник. Закрывая дверцу, он задерживает взгляд на ярко-зелёном стикере и читает написанное. «Величайшая трагедия – потерять настоящего себя и уступить место той версии себя, какую хотят видеть другие».* Кагами фыркает. И где только Кисэ постоянно находит такие пафосные изречения? Эта странная привычка у его друга была всегда, сколько Тайга помнит. Точнее ровно столько, сколько они живут вместе, снимая одну на двоих квартиру в сравнительно новой многоэтажке в трёх станциях от университета. Поначалу Кисэ записывал цитаты на прикрепленной к холодильнику магнитной дощечке, вроде тех, на которых рисуют маленькие дети. Однако спустя какое-то время он заявил, что чёрно-белые надписи – это слишком скучно, и заменил дощечку на блок разноцветных стикеров. Теперь каждое утро Рёта встаёт и непременно вписывает туда всё, что только взбредёт ему в голову. Или найдётся в интернете. Иногда напоминания, вроде списка необходимых продуктов, но чаще всего какие-то цитаты известных и неизвестных Кагами людей. Сам Тайга делает вид, что ему это совсем неинтересно, но стоит Кисэ выйти из кухни – тут же подходит к холодильнику и читает. Иногда даже берёт на заметку. Диктор на радио переходит от прогноза погоды к валютным курсам, затем к гороскопам, и Тайгу клонит в сон. Действительно, можно было и не вставать так рано, но что сделано, то сделано. Рядом с холодильником стоит кофеварка, совсем ещё новенькая, и поблёскивает серебристым боком. Кагами раздумывает несколько секунд, но в конце концов сдаётся и включает аппарат в розетку. Действия уже давно выверены и точны: сварить эспрессо, подготовить насадку, взбить молоко, влить его в кофе, выложить пенку… Поначалу Кагами обжигался по неосторожности, но он слишком много тренируется, чтобы всё ещё повторять эту ошибку. Другое дело, что пробовать получившийся напиток – бесполезно. Точнее, бесполезно, чтобы пробовал именно он. Кагами, конечно, не знаток, но кофе на его вкус абсолютно нормальный. Даже довольно хороший. Однако каждое утро в кружке Кисэ – чай. - Да что же я делаю не так? – в сердцах восклицает Тайга, с громким стуком опуская чашку на стол и покидая кухню. *** Послеобеденное июльское солнце лениво плавит асфальт, изредка стреляя лучами в стекла витрин и машинных окон, на секунду ослепляя случайных прохожих. Кагами сидит возле прилавка и мрачно орудует ножницами, превращая все листья, которые Куроко аккуратно срезает с цветочных стеблей, во влажную зелёную кашу. Благодаря включённому кондиционеру в магазине прохладно, но атмосфера всё равно вязкая и тяжелая, точь-в-точь как раскаленный воздух на улице. В конце концов Куроко не выдерживает и откладывает очередную розу в сторону. - Напомни мне, Кагами-кун, что ты забыл здесь в мою смену и, следовательно, в свой выходной? Тайга вздрагивает, будто выходит из транса, и хмуро глядит на кучу изуродованной листвы в ведре. - Я вообще-то принёс тебе упаковочную бумагу и ленты. Будь благодарен. Куроко закатывает глаза. - Был бы, если бы ты не принес сюда вместе с бумагой своё плохое настроение. - Какое есть. - Я бы посоветовал тебе больше спать, - начинает Куроко и, прежде чем Тайга успевает огрызнуться в ответ, продолжает: - Но я знаю, что ты и так честно стараешься. Поэтому я просто посоветую тебе поговорить с Кисэ-куном начистоту. Разберитесь уже со своей драмой. Усилием воли Кагами подавляет порыв швырнуть ножницы всё в то же ведро и просто кладёт их на прилавок, откидываясь на спинку стула. Он не имеет права злиться на Куроко, тот вообще заслуживает премию за то, что постоянно терпит его перепады настроения. Если подумать, Тайга до сих пор толком не понимает, как они, такие разные, стали друзьями. Откровенно говоря, будь он на месте Куроко, то ни за что не стал бы общаться с человеком, который чуть не сел на него, приняв за пустое место, на церемонии поступления в университет. Ещё и наорал на него, как идиот последний. Только механизмы вращения колеса судьбы – вне понимания Тайги, и из случайных прохожих они превратились сначала в однокурсников, затем – в товарищей по университетской баскетбольной команде, и как-то незаметно стали лучшими друзьями, хотя Кагами до сих пор отнекивается, если кто-то его об этом спрашивает. А теперь вот ещё и на летнюю подработку устроились в один магазин, хотя ради этого Тайге пришлось несколько месяцев посещать курсы по флористике, чтобы «нагнать» Куроко, которому мать с раннего детства привила любовь к цветам. А ещё Куроко Тецуя – единственный, кто знает о том, что Кагами видит в Кисэ гораздо больше, чем просто соседа по квартире, просто друга, просто-кого-угодно. Единственный, за исключением самого Кисэ, разумеется, но от этого ничуть не легче. - Ты думаешь, я не пытался? – Кагами подхватывает с прилавка неосторожно оставленную гортензию, и принимается вертеть стебель меж пальцами, не задевая едва начавшие распускаться бутоны соцветий. – Причём не один раз, но он всегда уходит от темы, а в последнее время и вовсе обрывает меня на полуслове. - И это потому, что он начал встречаться с тем… официантом? - С баристой, - раздраженно исправляет Кагами. – И они не встречаются. Этот урод просто водит его за нос, а Кисэ и рад, что ему голову дурят. Уже второй месяц. С уродом, а точнее с Аомине Дайки, баристой из кофейни в трёх кварталах от их университета, Кисэ познакомился в самом начале лета – и сразу же влюбился по уши. И если в июне ситуация была терпимой, поскольку Рёта был относительно загружен экзаменами, то теперь он пропадает в проклятой кофейне каждый день, до работы или после, в зависимости от графика. А Тайге остаётся только скудная пара часов с самого утра да поздно вечером, и то не всегда. - Попробуй другой подход. – Куроко дипломатически уводит разговор в сторону от опасной темы и забирает у друга гортензию, пока цветок не постигла та же участь, что и несчастные листья. – Покажи, что ты лучше «этого урода». Есть же у него недостатки? - Да он целиком состоит из одних недостатков! - Тем более. - Ты не понимаешь, - Кагами раздосадованно запускает пятерню в волосы. – Я неоднократно говорил Кисэ об этом, и каждый раз у него один ответ. - Какой же? – интересуется Куроко, и любопытство в его тоне замаскировано хуже, чем обычно. Тайга с тоской вспоминает виноватую улыбку Рёты и его неизменную реплику. - «Аомине-чи варит лучший кофе на свете», - цитирует он слова, слышать которые с каждым разом всё больнее. Наверное, Кисэ просто не надеется, что Кагами примет какую-либо другую аргументацию, что вообще захочет её слышать. Но одно только категоричное нежелание Тайги принимать действительность не способно заставить мироздание изменить расстановку сил в этой сложной ситуации. - Тогда я действительно не понимаю. Должно быть что-то ещё, я не думаю, что Кисэ-кун такой уж мелочный человек. - Тецуя озадаченно качает головой. Переливчатый звон колокольчика над дверью оповещает их о том, что пришло время обслуживать нового клиента, и Куроко с профессиональной улыбкой поворачивается к вошедшей женщине. – Добро пожаловать! Чем я могу вам помочь? «Я тоже, - уныло думает Кагами, вполуха слушая, как Куроко рассказывает о сезонных цветах для икебаны. – Я тоже ни черта не понимаю». *** Когда Кисэ в очередной собирается в кофейню, Кагами увязывается за ним. В этот день жара не такая неистовая, какой могла бы быть, но стрекот взбесившихся цикад буквально сводит с ума, поэтому Кагами благодарен спасительной тишине, когда за ними захлопывается дверь. Тайга был здесь уже пару раз («Врага нужно знать в лицо, Кагами-кун»), и, если честно,такие места не в его вкусе. Столики слишком низкие, а светлые полукруглые кресла – слишком узкие, чтобы на них можно было расположиться с комфортом парню с ростом под два метра. Оно и понятно: эта кофейня, как и многие ей подобные, больше ориентирована на школьниц и тех, кто любит брать кофе с собой – обязательно в высоких бумажных стаканах с изощрённым логотипом – и демонстративно расхаживать так по улице просто потому, что это «модно». Впрочем, неприязнь вызывает не столько само заведение, сколько работающий в нём персонал, а точнее, определённая часть персонала. Однако, быстро окидывая взглядом зал, Тайга не видит вообще никого, и в нём загорается надежда: может, они пришли в выходной Аомине? Радоваться долго не приходится, потому что уже в следующий момент блаженную тишину разрывает знакомое и чуть насмешливое: «Добро пожаловать». Кисэ мгновенно оживает и чуть ли не бегом бросается к стойке, за которой Кагами наконец замечает «врага» собственной персоной, сидящего на невысоком табурете и листающего какой-то сомнительного качества журнал. Кагами морщится: как можно тратить время на подобную ерунду, когда в мире существуют книги? Вот он, Тайга, прекрасно разбирается в литературе, преимущественно в зарубежной, но в последнее время он старается наверстать упущенное, читая также и японских классиков. А Кисэ всё равно нравится этот кретин, беззастенчиво разглядывающий айдолов, томно улыбающихся на глянцевых страницах. - Аомине-чи, привет! – Рёта сияет, словно только что отчеканенная золотая монетка. – А я сегодня не один! Это Кагами-чи, мой друг, хотя ты, наверное, и сам помнишь, он как-то заходил уже… Просто Кагами-чи давно хотел попробовать кофе со льдом, вот я и подумал, а не привести ли его сюда... - Заткнись, Кисэ, - перебивает его Аомине, откладывая журнал в сторону и вставая. – Только пришёл, а уже раздражаешь. Ладони Тайги сами собой сжимаются в кулаки. - Прости-прости, - улыбается Кисэ, очевидно, ни капельки не обидевшись. – Что у вас новенького в меню? - Ничего особенного. – Аомине пожимает плечами. - Если ты имеешь в виду кофе – в основном фраппе с разными сиропами. Давно пора, кстати, в такую-то жару. А если ты о десертах – лучше глянь на витрину, там всё подписано, а я всё равно в этом деле бесполезен. Кисэ принимается внимательно изучать указанную витрину, восторженно охая каждый раз, как увидит что-то особенно аппетитное. Наблюдая за ним краем глаза, Кагами не может сдержать улыбки, но голос Аомине быстро возвращает его на землю. - Тебе что? – спрашивает тот, со скучающим видом постукивая пальцами по кнопкам кассового аппарата. Кагами старается вложить в ответ как можно больше презрения: - Вас тут разве не учат, что к клиентам нужно обращаться на «вы»? - Учат, - согласно кивает бариста. – Но ты не клиент, ты просто пришёл подействовать мне на нервы, и я плачу тебе тем же. Будешь заказывать или нет? Кагами хочется рявкнуть «нет», но он держит себя в руках. Цель Аомине - вывести его из себя, и давать ему лишний повод для самодовольства отнюдь не в интересах Тайги. - Средний латте со льдом, без сиропа, без дополнительных сливок. - А я и не собирался предлагать. – Аомине фыркает и выхватывает из нагрудного кармана маркер. – Имя? - Та-й-га, - цедит Кагами сквозь зубы, проклиная идиотскую европейскую моду на подписанные стаканчики. – Будто ты не знаешь, Кисэ меня уже третий раз приводит. Почему ты вообще сегодня на кассе? - Я и там, и там, всё равно посетителей нет. Кроме вас двоих, разумеется. Кстати, раз уж такое дело… Кисэ! Кисэ отлипает от витрины с десертами и мгновенно оказывается перед кассой. - Ты звал, Аоми… - он не успевает договорить, потому что Аомине наклоняется вперёд и ловит его губы в поцелуе, глубоком и резком. - Звал, - довольно сообщает он, отстраняясь от дезориентированного Кисэ. – Тебе кофе как обычно? «Как обычно» - это двойной капучино с мятным сиропом и корицей. Это то, что Кагами вот уже полтора месяца безуспешно пытается повторить. - Д-да, - выдыхает Рёта после секундной задержки, неосознанно облизывая губы. Кагами силится не обращать внимания на то, как лихорадочно горят его щёки и блестят глаза. - Сейчас будет. – Аомине одаривает Кагами самодовольной ухмылкой и отворачивается к кофемашине. Тайге хочется убить показушника как никогда раньше. - Не смотри так страшно, Кагами-чи, - шепчет Кисэ, дёргая его за рукав. - Он правда старается нормально с тобой общаться. - Ты это называешь нормальным? Да он хамло редкостное, просто пользуется тем, что меня твоё присутствие по рукам и ногам связывает! - И хорошо, что связывает. Ты мой друг и важная часть моей жизни. Аомине-чи… - Рёта делает многозначительную паузу. – Тот, кто, возможно, тоже надолго станет частью моей жизни. И я не хочу, чтобы эти две части конфликтовали друг с другом, понимаешь? Тайга поверить не может, что Кисэ может быть настолько наивным. Сразу вспоминается дурацкий стикер и дурацкие слова, и если отказываться от настоящего себя – трагедия, то неужели Кисэ готов смириться с этим, лишь бы угодить чёртову Аомине? Кагами открывает рот, готовясь использовать новую аргументацию, но не успевает, потому что на стойку перед ними опускаются два бумажных стакана. - О чём шепчетесь? – лениво интересуется Аомине и, не дожидаясь ответа, поворачивается к Кагами. – Не перепутай, тупица, твой стакан подписан. - Иди нахер, - огрызается он, беря стакан и рефлекторно проверяя имя. – Эй, ты написал его неправильно! Я же сказал: «Та-й-га», а не «Та-й-ка». И кто после этого тупица? Аомине отмахивается от него и по-прежнему раздражающе ухмыляется. - Мне было лень писать ещё две черты. - Писал бы на английском! - А на арабском тебе случайно не написать? Не еби мне мозг и пей уже! - Я тебе сейчас не только мозг… - Кагами-чи! – голос Кисэ, непривычно серьёзный, действует, как ведро холодной воды, если не сильнее. – Не надо. - Но Кисэ!.. - Пожалуйста, - просит Рёта. Это просто несправедливо. Волна жгучей обиды и неизвестно откуда взявшегося стыда захлёстывает Кагами, и он пулей вылетает из ненавистного заведения, стараясь не обращать внимания на издевательское «Спасибо, приходите ещё!», брошенное ему вслед. *** Сидя на стуле возле торшера в прихожей, Кагами буравит взглядом книгу, но слова, точно в страхе, разбегаются и отказываются складываться в разумные предложения. Он подумывает над тем, чтобы отложить книгу на японском и взяться за более родной английский, но понимает, что толку всё равно не будет. Дело не в языке и даже не в сюжете, а в том, что уже почти двенадцать, но Кисэ до сих пор нет. «Не надо было оставлять его там, - с досадой признаёт Тайга. – Пусть бы Аомине что угодно наговорил, не надо было оставлять Кисэ». А почему, собственно, не надо? Рёта давно не маленький и вряд ли пошёл домой только потому, что Кагами попросил бы его об этом. Пора посмотреть правде в глаза: Кисэ с кем-то в отношениях, и этот кто-то имеет полное право заигрывать с ним, целовать его и даже больше, не спрашивая у Тайги разрешения и вообще не интересуясь его мнением. От того, чтобы окончательно увязть в мрачных мыслях, Кагами спасает звук поворачивающегося в скважине ключа. - О, - удивлённо произносит Кисэ, захлопывая за собой дверь. – Я думал, ты спишь уже давно. - Заснёшь тут, - ворчливо отзывается Тайга, откладывая книгу на тумбочку и упорно не обращая внимания на подозрительное чувство дежавю. – Я бы если и лёг, не смог бы уснуть, не извинившись перед тобой. - Извинения приняты. – Кисэ щёлкает выключателем потолочной люстры, смотрит в зеркало и зачем-то поправляет воротник рубашки. - Некрасиво вышло, конечно, но ты не единственный, кто виноват. Аомине-чи тоже «хорош», и я сказал ему об этом. - Я сильно удивлюсь, если он изменит свой отвратный характер. – Кагами упрямо складывает руки на груди. - Он же мудак, каких поискать. - Брось, Кагами-чи, ты преувеличиваешь. Аомине-чи на самом деле хороший. – Пауза. - Чем-то даже на тебя похож. «Только лучше» - непроизнесённое продолжение можно с легкостью угадать по виноватым интонациям, и от этого Кагами хочется взвыть в голос. Или пойти напиться. Или всё сразу. - Он не похож на меня! – с жаром возражает Тайга, вскакивая и глядя на растерянного Кисэ сверху вниз. – Ни капли не похож. Он не знает о тебе и половины того, что знаю я. Он наглый и самовлюбленный, постоянно грубит тебе, а ты как будто не замечаешь этого. Допустим, он хорошо варит кофе – какое великое мастерство! Особенно если учесть, что это вообще его единственное положительное качество и оно явно не перевешивает все отрицательные. - Ты просто злишься, что мы с тобой меньше времени проводим вместе, - уверенно говорит Рёта. – Это зря. Я обещаю, что Аомине-чи нисколько не повлияет на нашу дружбу… Это уже слишком. Кагами готов терпеть это дурацкое, бесконечное лето, провальные попытки самостоятельно приготовить кофе именно так, как любит Кисэ, самодовольные комментарии Аомине, одинокие вечера – что угодно. Но не издевательство над своими чувствами. Сложнее уже всё равно не будет. - Прекращай ломать комедию, Кисэ! Я ревную не потому, что ты мой друг. Я тебя люблю. И ты это знаешь. - Шшш, - шепчет Кисэ, накрывая его рот ладонью. В золотых глазах – одновременно испуг и предупреждение. – Не говори необдуманных вещей, Кагами-чи. Мы с тобой соседи по квартире. Мы с тобой друзья ещё со школы. Мы с тобой многое… но мы не то, чего хочешь ты. Кагами разрывается между желанием поцеловать ладонь Кисэ и желанием вывернуть ему запястье. Возможно, взгляд выдаёт его внутреннюю дилемму, потому что Рёта сам убирает руку. И улыбается самыми краешками губ. Этой улыбкой он просит: «Пойми меня». Кагами бесит, что его самого понимать не хочет никто. - Ладно. Мне всё ясно, - грубо роняет он. – Жизнь твоя, делай с ней что хочешь. Только не удивляйся, когда Аомине передумает и выбросит тебя. Кисэ качает головой, почти осуждающе, как будто он – взрослый, а Тайга – глупый ребёнок, который капризничает из-за того, что ему не купили желанную игрушку. Только для Кагами всё это - не игрушки, это его чувства, живые, настоящие, они горят в глубине сердца диким пламенем. И это пламя не может найти выхода, потому что единственный человек, которому под силу приручить его непокорный жар, отвергает его. Кагами закусывает губу, чтобы не наговорить ещё больше лишнего под влиянием эмоций. Бросает в сумку недочитанную книжку, снимает свою связку ключей с гвоздика возле двери и обувается. Кисэ робко прижимается к стене, очевидно стараясь не разозлить его ещё больше случайным движением. - Куда ты? - У Куроко сегодня ночная смена, - и больше Кагами ничего не собирается объяснять. *** Они не разговаривают две недели. Две недели Кагами ставит будильник на час раньше, чтобы успеть приготовить завтрак и покинуть квартиру до того, как Кисэ проснётся. Все свободные от работы дни Тайга проводит либо в библиотеке, подыскивая произведения, достойные анализа в следующей курсовой, либо на баскетбольной площадке, обводя невидимых противников и бросая мяч в кольцо до изнеможения. Если у Куроко выходной, то Кагами приглашает его присоединиться, а иногда сам торчит в магазине, помогая другу составлять новые цветочные композиции (не то чтобы Куроко сильно нуждается в его помощи). Две недели Кисэ ходит, как в воду опущенный, украдкой бросая на Тайгу взгляды и изредка предпринимая бесплодные попытки завязать разговор. Но Кагами с достойным зависти упрямством игнорирует как бы вскользь брошенные фразы о перекрытой по техническим причинам линии метро и фермерской ярмарке в универмаге неподалёку. Он мог бы ответить что-нибудь, если бы Рёта попросил прощения. Но они оба понимают, что вины Кисэ в сложившейся ситуации нет. Просто так выпали карты, сложились звёзды на небе или ещё что. Может, у Кагами неудачно переплетаются линии на ладони, и он теперь обречён всю жизнь насильно подавлять свои чувства, не будучи способным что-либо изменить. Сидя на кухне в один из августовских вечеров и разбирая счета за текущий месяц, любезно оставленные почтальоном под дверью, Кагами раздумывает, как сообщить Кисэ о возросшей квартплате, не прибегая к вербальным способам. Он даже склоняется к тому, чтобы повторить трюк почтальона и попросту сунуть счета по дверь в спальню своего сожителя («сожителя» - потому что их дружба в данный момент под большим вопросом), но необходимость отпадает сама собой, когда входная дверь хлопает и Кисэ, что-то тихонько напевая себе под нос, входит в кухню. Кагами не хочет смотреть на него, оно выходит как-то само собой, и внимание тут же приковывает одна деталь. - Ты ухо проколол, - удивлённо отмечает он, забывая о своей решимости бойкотировать до последнего. Кисэ смотрит на него не менее удивлённо, но уже через секунду тепло улыбается, совсем как прежде, и впервые за полмесяца Тайга в полной мере осознаёт, как ему этого не хватало. - Ты заметил? - Сложно не заметить такое. – Кагами пожимает плечами. На самом деле он преувеличивает – гвоздик с синим камушком совсем крохотный – но он знает Рёту, как самого себя, и мгновенно подмечает любые изменения. – В честь чего подобные эксперименты? Кисэ молчит, и Тайга хмурится. Что-то тут не так. - Тебе может не понравиться мой ответ, - осторожно начинает Рёта, и Кагами хмурится сильнее. Догадаться до обидного легко. - В честь Аомине, да? - Он сказал как-то, что мне бы пошло. – Кисэ нервно смеётся и теребит край кофты. – А ещё у него День рождения скоро, вот я и подумал… Всего лишь объясняет. Не оправдывается. - Я понял. – Кагами встаёт и демонстративно потягивается, разминая затёкшие мышцы. – Пойду лягу пораньше, устал сегодня. Если что, на плите жаркое. И, пока я не забыл, глянь на счета. - Может, ты ко мне присоединишься? Мы давно не ужинали вместе. – Рёта смотрит на него с искренней надеждой, но Тайга слишком зол, чтобы уступить. - Ел уже, - бурчит он и скрывается за дверью в свою спальню, где проклинает себя за ребячество, за неумение контролировать приступы ревности и больше всего – за то, что расстроил Кисэ в очередной раз. *** Август наконец уступает своё место сентябрю, но этот факт утешает Тайгу гораздо меньше, чем он себе представлял. Причин для радости вообще нет: Кисэ по-прежнему пропадает то на работе, то у Аомине, оставляя по утрам записки с извинениями и просьбами не ждать к ужину. Грядущий семестр сулит ещё большие мучения, чем были в прошлом, не говоря уже о том, что расписание явно составлял криворукий идиот, налепив для потока Кагами кучу пустых «окон» между лекциями. К тому же, нынешняя погода над жителями Токио откровенно издевается. С неожиданным приходом циклона с континента сильная облачность начинает переходить в ливни, которым позавидовал бы даже июньский сезон дождей. Прогревшиеся за долгую жару дома остывают непростительно быстро, стоит календарной осени показаться из-за угла, и не проходит недели, как по вечерам приходится кутать ноги в плед, потому что сквозняк, гуляющий по полу, слишком сильный, чтобы его игнорировать. Впрочем, сейчас плед лежит у Кагами на коленях, просто потому, что так удобнее, а на ноги можно надеть тёплые носки. За окном почти с самого утра барабанит дождь, то обрушивающийся на землю стеной, то струящийся косыми нитям, но свет в гостиной приглушён, и воздухе витает аромат только что приготовленного кофе (не стоять же кофеварке без дела), и атмосфера самая что ни на есть расслабленная. По-хорошему, Тайге нужно пойти и провести ревизию на книжных полках, чтобы точно знать, на какие книги оставлять заказ в университетской библиотеке, как только начнется новый семестр… Но в последние дни каникул лень достигает невиданных размеров, и вместо полезной деятельности Тайга без особого интереса смотрит повторный показ какого-то детективного сериала по телевизору. Главный актёр слишком смазлив, чтобы правдоподобно играть роль находчивого псевдо-следователя, с неизменным успехом раскрывающего преступления, совершенные в запертых изнутри комнатах. Это всё равно, что поставить на место этого актёришки… да того же Кисэ. Просто невозможно будет поверить, что настоящие детективы могут быть такими смазливыми, ведь их дело – как раз наоборот, как можно меньше бросаться в глаза. Хотя Кагами вынужден признать, он смотрел бы этот сериал с куда большей охотой, если бы главную роль играл Рёта. В какой-то момент сюжет действительно увлекает его, и парень не сразу понимает, что тихий стук в дверь доносится не из телевизора, а из коридора. Откидывая плед и убирая кружку с кофе на журнальный столик, Тайга неохотно поднимается и идёт открывать, не понимая, почему Кисэ не воспользуется своими ключами. Открыв дверь, Кагами видит не совсем то, что ожидал. Одежда на Кисэ насквозь мокрая, его плечи устало опущены, а слипшиеся от воды пряди чёлки закрывают глаза. Он выглядит совершенно потеряно, даже жалко. Предчувствуя неладное, Тайга порывается спросить что-то, но Кисэ поднимает голову, и все слова умирают прямо на губах. Взгляд золотых глаз никогда прежде не был таким потухшим. Рёта молча проскальзывает в квартиру, Тайга неуклюже следует за ним. В голове слишком много вопросов, они путаются, переплетаются друг с другом, но ни один не кажется уместным. Беспокойство мешается со стремительно разгорающейся яростью, потому что никто, никто на этом свете не имеет права причинять Кисэ боль. - Я сейчас… - Кагами запинается и прочищает горло. – Я пойду приготовлю ванну, ладно? Я быстро, ты только не стой на сквозняке. Набирая в ванну горячей воды и добавляя под струи пену с кокосовым ароматом, Кагами старается ни о чём не думать. В особенности – о том, какой заманчивой кажется перспектива дать волю эмоциям, разбив, например, зеркало, а лучше – чьё-то лицо. Главное сейчас – не это, главное – отвлечь Кисэ, как угодно. Может быть, думает Кагами, возвращаясь в гостиную, он сможет прямо сейчас приготовить что-нибудь из любимых блюд Рёты? Не самый искусный способ, конечно, но сгодится что угодно, лишь бы подействовало. - Эй, Кисэ, ванна готова, иди скорее, пока не про… стыл. – От удивления Тайга замирает в проходе. Джинсы и свитер неаккуратно брошены на полу, и стекающая со штанин и рукавов вода собирается в маленькие лужицы, неприкрыто грязные на светлом линолеуме. Телевизор выключен, а Кисэ сидит на диване прямо с ногами, целиком закутавшись в бежевый клетчатый плед, не успевший ещё потерять чужое тепло. И медленно отхлёбывает из оставленной на столике пару минут назад кружки. Это такая жестокая ирония, что Кагами не знает, плакать ему или всё-таки смеяться. - У тебя в руках моя кружка, - просто замечает он, присаживаясь рядом с Кисэ. - Я знаю. - И в ней кофе. - Я знаю. - Который сварил я. - Господи, Кагами-чи, тебе обязательно быть таким занудой? – ворчит Кисэ, упорно не глядя на него. Нос Кисэ смешно покраснел, как всегда бывает в холодную погоду, но Кагами даже не думает смеяться, потому что ещё у Кисэ покраснели глаза. Рёта рвано и со свистом втягивает воздух, кусает нижнюю губу, и сердце Тайги уже привычно, но оттого не менее болезненно сжимается. Он осторожно забирает кружку из рук Кисэ, ставит её на столик, а после придвигается ближе и кладёт ладонь на светлую макушку. Кисэ покорно утыкается ему в плечо, и Тайга успокаивающе гладит его по волосам. Неприятно холодные капли срываются с кончиков прядей, скользят вниз по коже Кагами, прямо за шиворот, однако ему и в голову не приходит жаловаться. - Он сказал, что для него это ничего не значило. - Голос Рёты хриплый, и слова заглушаются намокшей тканью футболки. - Просто летний роман, просто потому, что «было скучно». Тайга изучает взглядом потолок, тщательно взвешивая возможные варианты ответа. «Я ведь говорил тебе, что он мудак?» Слабо смахивает на утешение. «Зачем тебе нужен он, если есть я?» Чересчур самонадеянно, да и вряд ли Кисэ сейчас нужен лишний эмоциональный груз, появление которого подобные слова неизбежно спровоцируют. Кагами останавливается на третьем варианте. - Я обязательно научусь варить кофе, как ты любишь. Я даже сиропы купил, всякие разные. Кисэ смеётся прямо сквозь слёзы, и Тайгу захлёстывает волна облегчения. Не прогадал. - Эй, Кагами-чи… Когда мы с тобой познакомились? Кагами знает, что этот вопрос беспочвенный, ведь Кисэ не может не помнить. Кагами послушно отвечает. - В марте. - В марте, - эхом отзывается Кисэ. В его голосе слышится тень слабой улыбки. – Значит, у нас с тобой не может быть летнего романа? Внутри у Тайги бушует целый ураган чувств, гораздо сильнее, чем буря на улице, и он сам поражается тому спокойствию, с которым отвечает: - Нет. Не может. - Это хорошо, - выдыхает Рёта и замолкает. Тайга по-прежнему рассматривает совершенно неинтересный потолок. «Да. Это и правда хорошо». Кофе давно остыл, и завитки пара больше не танцуют над кружкой. Вообще-то Кисэ обязательно нужно заставить принять горячую ванну и хорошенько растереть большим махровым полотенцем, даже если тот будет сопротивляться и Кагами придется применить силу. Но сейчас молчание слишком уютное, а дробь дождевых капель по карнизу слишком тиха, чтобы разрушить этот уют. Можно посидеть так ещё минуты две. Или три. «Не лето» - это ведь так много, думает Кагами, рассеянно обнимая Кисэ за изредка подрагивающие плечи. В худшем случае у него есть девять месяцев. В лучшем случае у него будет вся жизнь.