Спою судьбу на бис...(с)

Она в очередной раз перевернулась на другой бок, и, разочарованно убедившись, что так лежать ей тоже неудобно, осторожно, чтобы не разбудить мужа, спящего на маленьком диванчике, поднялась с больничной кровати. В палату падал свет молодой луны. Алла подошла к окну и отодвинула шторы. Территорию клиники освещали фонари и несколько окон, в которых до сих пор горел свет. У кого-то прямо сейчас на свет появлялись дети. Она улыбнулась и погладила свой большой живот. Не верилось, совсем не верилось в то, что завтра утром все случится. Не верилось, что она все-таки смогла доносить ребенка, что осталась в этом времени не просто так… И уж тем более не верилось в то, что уже через несколько часов они с Филиппом станут родителями. Плановое кесарево сечение было назначено на 10-00 2-го августа, и за две недели до этой даты Алла снова вернулась в клинику, ставшую для нее уже вторым домом. Волнение, конечно, зашкаливало по полной, Марк даже посоветовал принять успокоительное, чтобы в ночь перед операцией его именитая пациентка хорошо отдохнула. Только не сработало, Алла не могла уснуть. Ей хотелось, чтобы это всё произошло уже как можно скорее, так как переносить последние месяцы беременности ей становилось все тяжелее – не девочка уже, в конце-то концов. Но с другой стороны, она дико переживала, как всё пройдет, и очень нервничала в ожидании. Филипп решил, что проведет эту ночь в палате с женой, он переживал не меньше, и, как сказал: «Все равно не усну, так лучше не буду спать возле тебя, чем дома в одиночестве». А сам сразу же погрузился в сон, несмотря на весьма неудобный диван, с которым Киркоров уже успел сродниться за это время. Спустя несколько минут Алла почувствовала теплые прикосновения больших мужских ладоней на своем животе. - Ты чего не спишь? – прошептал Филипп, обжигая своим дыханием ее шею. - Не могу, - так же едва слышно ответила она. - Мышка моя маленькая, надо поспать! Завтра ответственный день. - Ну, что я могу поделать? Не спится и все. Лежать неудобно до ужаса. Стоять чуть-чуть получше, но так я тоже быстро устану. И дочка твоя, похоже, вся в тебя, неугомонная, все время меня толкает. - Ей просто не терпится скорее увидеть маму с папой, - Филипп сел на корточки и стал разговаривать с животом. – Эй, Виктория Филипповна, я понимаю, что у вас последний день в вашем теплом домике, и вы сильно этому рады, но давайте-ка позволим маме отдохнуть? - Так она тебя и послушалась, - Алла пыталась справиться со слезами умиления. – Может, Елизавета Филипповна все-таки лучше? - Аллусь, ну, мы же договорились! Будет похожа на меня – Вика, на тебя – Лиза. - То есть это ты так уверен, что она будет твоей копией. Киркоров, ты все-таки такой… Киркоров! – Алла потрепала его по вьющимся волосам. – А если ни на кого из нас не будет похожа или на обоих сразу, что делать? По новорожденным иногда ничего не понятно. Будем ждать, пока проявятся наши черты, и оставим ее безымянной? - Я буду готов тебе уступить. Назовем, как ты захочешь, - Филипп поднялся и чмокнул Аллу в губы. – Лишь бы с вами все хорошо было. - Ух ты, надо же! – она притворно удивилась. – Неслыханная щедрость! - Пользуйтесь, пока я добрый, - за этим снова последовал поцелуй. – А теперь давай ты все же ляжешь спать. - Не хочется… - Милая, ну что, я буду тебя уговаривать? Алла ничего не говорила. Она внезапно почувствовала такой прилив нежности и любви к мужу, что опять накатили слезы. Она плакала от всего сразу – от счастья, от страха, от неизвестности, от того, что не знает, кого благодарить за то, что она снова вернулась в это прекрасное время и многое для себя поняла. Когда ее всхлип нарушил тишину, Филипп сразу повернул ее к себе лицом. - Любимая, ну, что ты? - Не знаю, - выделила сквозь слезы Алла. - Маленькая моя.., - прошептал Киркоров, прижимая ее к себе, насколько это было возможно. – Не бойся ничего. Все уже позади, осталось всего чуть-чуть. Врачи здесь хорошие, ты же знаешь. Завтра мы уже увидим нашу красавицу, и, чем быстрее ты уснешь сейчас, тем скорее этот день настанет. - Филь, мне просто… не верится… И страшно… - Ох, слышишь, дочка, мама у нас с тобой трусиха, - ласково говорил Филипп, одной рукой поглаживая Аллу по спине, а другой – по животу. – Така-а-а-я трусиха… - Ну, перестань! – она рассмеялась, одновременно всхлипывая. - А что, я не прав? Вот, какой дочке пример показываешь. Будет потом всего бояться. - Спасибо тебе, - Пугачева немного отстранилась и подняла голову, чтобы посмотреть на мужа. – Ты был рядом все это время. Иногда, правда, выносил мне мозг, но и поддерживал так, как никто и никогда… - За что ты меня благодаришь? – удивился Киркоров. – Я не делал ничего сверхъестественного. - Для меня это много значит, правда..., - Алла сжимала пальцами ткань его рубашки. – Я многое пересмотрела в своем отношении к тебе. - Надеюсь, в лучшую сторону? - Надейся, - хохотнула она, а потом заговорила серьезно: - Послушай, если со мной что-нибудь случится… - Это что за новости? – перебил Филипп. – Я даже слушать не хочу. - Если со мной что-нибудь случится, пообещай мне, что ты сделаешь все, чтобы наша дочь была счастлива, - на последнем слове ее голос дрогнул. – Пообещай, что будешь проводить с ней как можно больше времени, что не станешь пропадать на гастролях чаще, чем бывать дома. Пообещай, что она будет смыслом твоей жизни! - С тобой ничего не случится. Кроме того, что завтра ты снова станешь мамой. Ясно тебе? - Ты можешь мне пообещать? – Алла продолжала настаивать. - Это важно. - Господи, да, конечно, я сделаю все, чтобы она была счастлива! – выпалил Киркоров. – Как может быть иначе? Вы обе уже сейчас – смысл моей жизни. - Тогда я спокойна, - она глубоко вздохнула. – Ой, все, я устала стоять… - Пойдем, помогу тебе устроиться поудобнее, - Филипп обнял жену за плечи и повел к кровати. - Если хочешь помочь, тогда отдай мне свою подушку, - попросила Алла. – А ты поспи на маленькой, от дивана. - Да ради Бога, ты бы сразу сказала! И вообще, надо было у Марка попросить, тебе бы принесли их столько, сколько нужно. Что ты все время стесняешься? - Ну что, я королева какая-то, чтобы кучу подушек себе требовать. У меня и так их две было, просто ты тут впервые ночуешь. Я решила пожертвовать ради любимого мужа. - И напрасно, - Филипп выполнил ее просьбу, когда Алла улеглась на левый бок. - Всё, нашел, о чем спорить, - ворчала она, размещая подушку под животом. - Так хорошо? – побеспокоился Киркоров. - Ну, как тебе сказать. Учитывая, что это последняя ночь моих мучений, потерпеть можно, - Алла слабо улыбнулась. – Иди, ложись. У тебя-то тоже завтра нервный день, папочка. - Он станет самым счастливым в моей жизни, - радостно прошептал Филипп и поцеловал ее живот. – В нашей жизни. - Ммм..., - Алла закрыла глаза, и тут же почувствовала, как сильно ей хочется спать. *** Рано утром будильник требовательно оповестил обитателей больничной палаты, что пора готовиться к ответственному событию. Филипп проснулся первым, позволив жене еще немного понежиться в кровати, но, когда тянуть дольше уже было нельзя, ласково уговаривал ее, наконец, подняться. Он проводил Аллу в душ, подождал за дверью, потом снова отвел в палату. В течение этого времени он не переставал подбадривать ее и обещать, что все будет в порядке. Это уже слабо действовало, потому как Алла нервничала еще сильнее. Руки были холодные, сердце колотилось, она была напуганной и плохо соображала, что происходит. Благо, до операции оставалось всего два часа. Когда Филиппу пришлось отдать ее в руки медперсонала для подготовки к родам, он неохотно остался за дверью палаты, успев только крикнуть ей: «Я с тобой!». Алла воспринимала все происходящее, как в тумане. С ней что-то делали, что-то говорили, лица перед ней сменяли друг друга, а она ни на что не реагировала, только молилась, чтобы все прошло хорошо. Когда с ней пообщался Марк, он немного привел ее в чувства. Его уверенный тон голоса, требовательный и успокаивающий одновременно, возымел свое действие. Он позволил Алле перед самой операцией увидеться с мужем. Филипп, бледный и растерянный, кинулся целовать ее руки, его речь стала бессвязной и прерывистой – волнение накалялось все сильнее и сильнее. Теперь пришла очередь Аллы успокаивать – она беспрестанно повторяла ему банальные, но такие важные слова: «Все хорошо, все с нами будет хорошо». Потом Марк попросил Филиппа выйти, и, спустя некоторое время, под воздействием общего наркоза реальность постепенно начала мутнеть, пока окончательно не покинула Аллу. *** Сквозь глубокий сон прорывался какой-то неприятный и громкий звук. Он вырывался из тишины и с каждой секундой становился все громче и громче. Когда неприятная трель стала просто невыносимой, Алла резко распахнула глаза. Она смотрела на потолок и первые мгновения ничего не могла понять. Первая мысль: «Где я?». Медленно поползли воспоминания. Больница, операционная палата, Филипп, анестезия… Ребенок! Она сделала усилие и резко села на постели. Голова не гудела, сознание было ясным, более того, от движения ничего не заболело в ее теле. Алла думала о том, что не узнаёт комнату, в которой спала. «Наверное, меня уже перевели из реанимации в палату. Но…все так не похоже на больницу». Противный звук успел умолкнуть, но вдруг начал раздаваться снова. Алла повернулась и увидела предмет, из которого он доносился. Это был телефон. Мобильный. Той самой фирмы с логотипом в виде надкушенного яблока. На экране высвечивалось большими белыми буквами: «Киркоров».