Ты для меня идеален

Покинув их, я пошла к себе в каюту и переоделась, избавившись от всех своих надоевших доспехов. Ко мне постучались. -Да, - устало сказала я. Сейчас кто-нибудь из этой троицы придёт разбираться. Это был Каспиан. Он прошёл ко мне, закрыв за собой дверь, и сел в кресло: -Я хотел поговорить. -Вся внимание. -Ты не хочешь остаться со мной? Я опустила голову: я и раньше подозревала, что он предложит мне это: -Нет. Прости. -Дело во мне? - поинтересовался он, глядя на меня. Я покачала головой. Поднявшись, он подошёл ко мне и поднял моя голову навстречу себе. Мы молча стояли и разглядывали друг друга. Не знаю, о чём на этот момент думал он. Я думала, что он никогда не сможет сравниться с тем, кто мне действительно нужен. С тем, кто самый хороший и самый удивительный человек на свете. С тем, кого я по-настоящему люблю. С Эдмундом. -Дело не в тебе, Каспиан. -Ева, то, что ты хочешь, может оказаться для тебя не таким, каким казалось сначала, - глубокомысленно завернул он, но я поняла, что он имеет в виду, - Ты можешь быть несчастлива. Я могу дать тебе больше. Мы будем любить друг друга, у нас будут замечательные дети, и мы будем счастливы. Я обещаю тебе, что я дам тебе всё для счастья. Всё на свете. Только скажи. С каждым словом он приближался ближе к моему лицу, и, прошептав последнюю фразу, почти коснулся губами моих губ. Я слишком устала от всех интриг, чтобы как-то противиться ему. Миллиметр отделял нас с Принцем друг от друга. И я была первой, кто преодолел это расстояние. Мы сплелись в поцелуе. Я слабо оттолкнула его от себя, но, к сожалению, ему было глубоко наплевать на моё сопротивление. Он обнял меня, прижимая к своему телу. На меня это подействовало очень возбуждающе. Я обняла его, задней частью мозга чувствуя, что это - баста. Я проиграла. Ему. А потом случилось то, что я называю судьбой. В дверь вломился непосредственно мой милый Эдмунд. Каспиан сразу же оторвался от меня и повернулся к нарушителю нашего спокойствия. Эд застыл на пороге, застав нас вместе с Принцем в обнимку. Дело - дрянь, подумала я. Принц посмотрел на меня. В моих глазах была мрачная решимость, такая мрачная, что он сразу всё понял. Вздохнув, Каспиан отпустил меня и вышел на палубу, оставив нас с Певенси наедине. Со стоном я опустилась на корточки и обхватила голову руками: -Ну почему всё так сложно!.. -Что сложно? - грубо спросил Эдмунд, всё стоявший на пороге. -С тобой сложно. -Почему? Резко поднявшись на ноги, я подошла к нему, схватила за воротник рубашки, втолкнула к себе и захлопнула дверь. Он даже не сопротивлялся. Приблизив к нему своё лицо, я шепнула: -Ты не понимаешь самых простых вещей. -Я всё понимаю. -Ничего ты не понимаешь, - отрубила я, отходя от него и садясь на кресло, где недавно сидел Каспиан. Мы помолчали. -Ты спрашивала, что это была за девушка из зелёного тумана. Я молчала. Он продолжил: -Это Джадис. Я имел глупость поддаться её чарам, когда был в Нарнии первый раз. Я полюбил её. На моём лице не дрогнул ни один мускул, а он всё продолжал: -Я разлюбил её, когда она почти убила меня на поединке. А потом, во второй раз, я убил её сам. С тех пор мне не даёт покою то, что она может вернуться. Она, кажется, любит меня. Слово "любит" резануло мой слух. -Тогда почему ты не дал ей руку и не сдался? Всем твоим бедам был бы конец. Через пару секунд я оказалась в его горячих объятиях и наши губы встретились. Я отбивалась, не хотя больше играть в его игры, но, похоже, ему тоже всё это надоело. Он целовал мои губы очень нежно, я едва дышала под его сумасшедшим напором. Я всё меньше противилась, и в конце концов мои руки сомкнулись у него на талии. Мы прильнули друг к другу, продолжая целоваться. И целовались, и целовались, и целовались. Его руки и губы завладели моим телом, и каждое прикосновение ощущалось как огонь. Я так долго томилась по нему, что едва верила в происходящее. Физически все было просто замечательно, но мало этого, мне просто нравилось находиться так близко к нему. Нравилось, как он смотрит на меня — будто я самая сексапильная, самая изумительная в мире. -Эдмунд, - прошептала я, расстегивая на нём воротник рубашки. Он понял, что я имею в виду, без слов отнёс меня на мою кровать и лёг сверху, продолжая неистово целоваться. Огонь в его глазах свидетельствовал о том, что он - несомненно! - жаждал большего, но просто не хотел торопиться. Наконец, Эдмунд снял с меня кофту. Через некоторое время он оказался снизу, обхватил меня руками за шею и поцеловал, мягко и очень, очень волнующе покусывая кожу. Я с трудом удерживалась оттого, чтобы не стонать во весь голос: нас могли услышать. -Мф, - сказала я. Эдмунд засмеялся: горячее дыхание обожгло моё шею и мурашки побежали по моей спине. "Лучше помолчи", - сказала я сама себе. Однако, просто так, взять и переспать - это было... Немного не в моих принципах. Он подумает, что я слишком доступная. Бросит же. Большая часть меня молила о продолжении, молила о том, чтобы Эдмунд был со мной. Похоже, сам Эдмунд не задумывался о том, какие мысли крутятся у меня в голове: он стянул с себя рубашку, опять лёг сверху и продолжил поцелуй, теперь уже с большей страстью. "Заткнись!" - велела я сама себе. И вовремя: правой рукой парень провёл по моему бедру, и все мысли вылетели из головы. Всё, что я делала потом, было как во сне, и запомнилось даже не зрительными образами, а скорее осязательными и обонятельными. Эдмунд был великолепен. Я полюбила его ещё больше, хотя во мне никогда не было стойкой уверенности в том, что я ему хотя бы симпатична. Успокоились мы только к утру. Эта ночь прошла без сна, только на рассвете Эдмунд задремал. Когда взошло солнце, я, пытаясь действовать тише, поднялась с кровати и подошла к зеркалу, которое стояло у меня в комнате. По пути я споткнулась и уронила подсвечник. Наконец, добравшись до зеркала, я скептически оглядела себя. Растрепанная, чуть невыспавшаяся, но в глазах - сумасшедший, дикий блеск. Над моим ухом вздохнул Эдмунд. Он обнял меня сзади, разглядывая нас в зеркале. -Ты отлично смотришься. -С ума сошёл? - засмеялась я, - Ты лучше. -Почему? Я совсем не подхожу тебе. У меня плохой характер, да и на вид я... Мне надоело попусту разговаривать, и я жадно накрыла его губы своими губами, буквально впилась в них зубами, ворвалась языком в рот, хищно и нетерпеливо. Это был совершенно ненормальный поцелуй с любой точки зрения. Хотя бы потому, что он довёл меня до такого неистовства, что я утратила контроль над собой и ситуацией, не отдавая себе отчёта ни в чём. Я даже не помню, что происходило в течение тех едва ли не десяти минут, что мы провели, терзая друг дружку языками, зубами и губами. По-моему, он оторвался от меня только потому, что чуть не задохнулся. -Ты сумасшедшая? - заикаясь, вопросил у меня мой любимый. Я улыбнулась: -Ты для меня идеален. Понял? -Понял, - ответил Эдмунд. Мы опять повернулись к зеркалу. На нас смотрели два человека, такие разные, и такие любящие друг друга, до сумасшествия, до одури. Теперь я действительно чувствовала себя счастливой. Эпилог. Мы вернулись в Англию тем же днём. Аслан, глядя на нас с Эдмундом, только тихо мурлыкнул и прошептал: "Вы нашли друг друга". Каспиан не страдал, как я думала, а вёл себя спокойно, как всегда. Люси, увидев нас вместе, чуть улыбнулась и пожелала мне счастья с её братом. Юстас был счастлив, хоть и не участвовал во всей этой эпопее с любовью и привязанностью. В самый последний момент, когда я обняла Каспиана, он шепнул мне, что будет помнить меня. Аслан, услышав это, провёл лапой по песку, чуть касаясь его когтями, и перед нами предстала Лилиандил в обыкновенном платье. Принц был счастлив. Мы тоже. В Англии сразу же начались проблемы. Мы с Эдмундом имели глупость не обменяться адресами или хотя бы телефонами, и нам пришлось искать друг друга долго. В конце концов, мы воссоединились. Он выглядел очень мило в кепке и в клетчатой, форменной рубашке. Я всё равно его люблю, несмотря ни на что. Когда каждый из нас достиг совершеннолетия, мы поженились и стали жить вместе. А потом у нас родились дети. Мальчик и девочка. Мальчика я назвала Каспианом, а Эдмунд назвал девочку Лили. Жили мы, можно сказать, не очень: ссорились, ругались, а потом бурно и страстно мирились. Всем бы такого парня, как Эдмунд: он уступал мне во всём, в чём можно уступить. Я пыталась тоже как можно больше облегчить его жизнь. Однажды, когда мы проводили мрачный, дождливый день у камина, Лили (ей на тот момент было 9 лет) поинтересовалась, глядя на наши сплетённые руки: -Пап? -Да, - отозвался Эдмунд. -А за что ты любишь маму? Я чуть залилась краской, а Эдмунд, чмокнув меня в щёку, сказал: -Она самая прекрасная на свете. -Мам, а почему ты любишь папу? - спросил Каспиан. Он высказывал предпочтение мне больше, чем Эдмунду, зато того любила Лили. Я приблизила своё лицо к лицу своего мужа, насладилась бесенятами в его карих глазах и чётко сказала: -Он для меня идеален.