do you want crush me, babe

От запаха сигарет Мину у Ёнмина ноет в висках, и вялое раздражение возникает словно ниоткуда. Мину скребёт ногтями щеку, выдыхает дым куда-то вверх и глубокомысленно изрекает: - Пиздец. Мокрая трава холодит Ёнмину задницу, ссадина на щеке жжётся, а левая часть тела нещадно ноет; вокруг темно, а с другой стороны дороги, из кювета торчит заднее колесо мотоцикла. И Мину курит рядом - Ёнмин смутно угадывает мокрые пятна на его чёрных джинсах и смотрит бессмысленным взглядом на грязную полоску вдоль бедра. Правда пиздец. Мину тушит сигарету о мокрую землю рядом и выдыхает тяжело. - Мать оторвёт мне голову. Ёнмин не думает, что с мотоциклом всё настолько плохо - они ведь не врезались ни во что; спасибо, блин. - Как домой добираться будем? Мину подразумевает: как добираться с разбитым мотоциклом - он очевидно не бросит его здесь. Ёнмин шмыгает носом и поднимает взгляд от чужих бедер к лицу, и молча смотрит; пусть понимает как хочет, камикадзе хренов. Мину вздыхает горько-горько и вновь тянется к пачке. Ёнмин пытается вспомнить, как их угораздило связаться друг с другом. Ёнмин совершенно случайно открывает список контактов в телефоне Мину, когда у него самого нет денег, а родителям надо позвонить; в самом начале некто, именующийся по-английски как fucking princess. Ёнмин растерянно моргает, когда пальцем мажет по экрану, и тот мигает - а потом демонстрирует совершающийся вызов. Ёнмин теряется на несколько мгновений и уже в панической попытке сбросить вызов жмёт блокировку экрана. Мину стоит прямо перед ним и непонимающе вскидывает брови; Ёнмин матерится сквозь зубы, а из кармана джинсов принимается горланить hollywood undead. Ёнмин умудряется всё же сбросить непонятную "принцессу" и неловко улыбается. Всё бы хорошо, но на телефоне непринятый от Мину. - Блять. Ёнмин с силой впихивает чужой телефон его хозяину и не знает, чего в нём сейчас больше: растерянности или злости. Какого, блять, хрена, Мину? - Блять, серьёзно? Мину с опаской смотрит и невольно отходит назад; Ёнмину кажется, что он сейчас захлебнётся возмущением. - Ты охуел. Просто охуел. Мину всё же проверяет свой телефон и давит в себе смех, суёт его в нагрудный карман; физиономия у Мину довольная, и изо рта наружу рвутся смешки. Они стоят как дебилы в пяти шагах от автобусной остановки; Мину срывается и гогочет как ненормальный, сгибается и хлопает себя по коленям. - Ты всё ещё мне не врезал, - выдавливает он из себя что-то вменяемое, - because you're princess. Fucking princess. Мину получает сильный пинок под зад. Кванмин отстукивает ручкой ритм песни, играющей в наушнике, и Ёнмину очень хочется попросить его засунуть эту ручку себе в зад. Учитель смотрит на них, когда Кванмин перегибается через парту, практически ложась на неё, и тычет брата под рёбра, а тот недовольно шипит и оглядывается. Кванмин как ни в чём ни бывало смотрит в тетрадь и стучит ручкой по парте. На обеденном перерыве к Ёнмину садится Мину, одёргивает с важным видом пиджак (с некоторых пор косуха больше не красуется на нём в учебное время) и говорит: - Мы должны были сегодня пойти на концерт, - Ёнмин удивлённо вскидывает брови, потому что не помнит ничего подобного, - но можешь спокойно идти домой. Ёнмин не задаёт вопрос: "Какого хрена?" - потому что в этих непредсказуемых новостях весь Мину, а если спросить - он делает оскорблённый вид и озвучивает: "А тебе сложно?" Ёнмину не сложно, но блять. - Мать приезжает? - Ага. Ёнмин нихрена, если честно, не знает о Мину за пределами их общения. Только что о своей семье он молчит. Не просто неохотно разговаривает, а именно молчит. Но Ёнмин всё равно знает о том, что его мать приезжает и делает это редко. А Мину никогда не пропускает эти дни. Ну и, пожалуй, он любит нарываться, и его постоянно подбитое где-то лицо тому подтверждение. - Но мы завтра пойдём гулять, - говорит Мину; Ёнмин смотрит на него без особого энтузиазма и саркастично благодарит, что предупредил. К концу "завтра" всё катится словно снежный ком с вершины горы, обрастая новыми слоями чего-то неясного. Ёнмину не удаётся предсказывать действия Мину - да даже свои, о чём речь. Просто у Ёнмина кружится голова от опустошённой бутылки пива (Мину покупает алкоголь там же, где и сигареты - в Богом забытом магазинчике недалеко от своего дома), у Мину в руке уже вторая банка, и он тащит Ёнмина куда-то в темноту между домами, куда не выходят даже окна. Вкус у пива довольно противный, а у сигарет - горький. Нет, Ёнмин не стал пробовать курить, зато в Мину запах и вкус сигарет уже впитался. Просто Мину прижимается к его губам своими, а Ёнмину кажется, будто он ослеп, оглох, хотя на самом деле вокруг тихо и темно просто до черноты. Ёнмин думает о том, что Мину наверняка приподнимается на носочках, поэтому и притащил туда, где он этого не увидит. Эта мысль смешит, и Ёнмин хихикает как дурак в горькие и тёплые губы. А потом осознаёт. Мину кусает его губы, а Ёнмину становится противно от своей принципиальности, которая говорит ему сейчас хорошенько двинуть младшему. Ёнмин, чёрт возьми, пьян, и Мину, наверное тоже. Ёнмин никогда не целовался, и выходит у них всё довольно неловко (они даже сталкиваются зубами). Ёнмина всё устраивает до того момента, как ладонь Мину съезжает с его шеи на бедро. - Руку убери, - говорит Ёнмин, не открывая глаз и не отстраняясь далеко от чужих губ. Мину мнёт пальцами его бедро и отвечает что-то вроде: "Да ладно тебе" Нет, не ладно. Ёнмин всё равно не может заставить себя дать Мину в нос, зато отталкивает с силой. В темноте между домами нихрена не видно - Ёнмин вылетает оттуда пулей. Пока он быстрым шагом идёт до дома, то слышит Мину позади себя. Ёнмину становится стрёмно за свой психоз, когда брат куда-то уносится, никого не предупредив. Он заваливается на кровать в одежде и думает о том, что десять минут назад целовался с Мину в каком-то переулке. Пиздец, просто пиздец. Ёнмин честно не знает, к какой из противоречивых мыслей склониться: "какого хрена Мину себе позволяет" или "повёл себя как последняя истеричка"; Мину, конечно, охуел, но Ёнмин же позволил себя целовать. Какого хрена они вообще целовались? Ёнмин поступает очень просто и логично (для себя) - Мину временно выставлен из его жизни; ему стоит обдумать и понять хоть что-нибудь. Ёнмину кажется, что Мину намеренно решил ему испортить жизнь одним поступком - знал же, знал, что он будет думать об этом и вообще. Кто так с друзьями поступает? Мину долго не горюет, что стервозная принцесса захлопывает перед его носом ворота в свой замок (самый настоящий, с гигантскими залами и каминами, не способными согреть огромное строение из холодного камня), или, может, просто даёт ей время помучить себя угрызениями. Так или иначе, его замечают с младшим из близнецов. Ёнмин правда не понимает, какое кому дело до этого; он старается игнорировать шепоток за спиной в классе, столовой, везде. Он убеждает себя, что ему просто кажется. Вечером следующего дня (такого же невыносимо длинного) Ёнмин с кислой миной смотрит на Мину возле своего дома. - Я же не замуж тебя позвал, - говорит Мину, - хватит ходить с таким серьёзным страдающим видом. Ёнмин молчит и накручивает на палец ручку от пакета с лапшой и газировкой. Мину хмурится. - Серьёзно. Ёнмин внутри своего замка всё ещё мечется между глупыми мыслями, заключёнными в покоях. Хочется сказать: "Это тебе кажется всё простым" Но на самом деле Ёнмин, наверное, усложняет. Ёнмин моргает несколько раз, разлепляет будто склеившиеся губы и говорит: - Ты меня лапал, придурок. Улыбка на губах Мину пробивается сама собой; она почти незаметная, но Ёнмин замечает все эти полуэмоции на лице, в жестах Мину, который совсем не умеет скрывать. Возможно потому, что незачем. - Я без разрешения больше не буду. Ёнмин вскидывает брови скептично, а Мину улыбается как мелкий пакостник. Не послать его на все четыре стороны, и забыть пьяный инцидент кажется слишком простым решением. Мину закатывает глаза и извлекает из кармана сигареты. - Ладно, принцесса, хер с тобой. Свистни, как перестанешь дуться. Ёнмин успевает отвесить ему пинок, прежде чем Мину отходит на безопасное расстояние. Мину давится смехом, сигаретой и бросает что-то вроде: "Тебя так легко завести" - звучит слишком двусмысленно (или принцесса в своём замке в одиночестве подпортилась). Мину всё же уходит, и последнее слово остаётся за ним. Ёнмин думает, что к чёрту этого Мину, но на следующий день за его спиной снова стоит шёпот. А Мину суёт ему в рот леденец.