Жизнь - игра

       Парень чувствовал, как его тело начинает подрагивать, как он будто отключается. Его разрывала лишь одна мысль о том, что сейчас его сестра где-то ходит, может замерзла, может заболела, а что если ее и вовсе погубила эта игра. Сердце ушло в пятки, почему в голову лезет одни глупости.        - Не выдумывай, - тихо прошептал ему Блондин, от его слов ему и правда становилось лучше, но сомнения оставались на своем месте. - Не придумывай ничего. Хочешь поговорим об этом?        Темноволосый поднял глаза и вопросительно взглянул, как бы переспрашивая "А хочешь ли ты этого"? Он очень боялся надоесть парню, не угодить, обидеть. Его серьезная и суровая внешность говорила о другом, но Маркус знал о всех переживаниях Фэшиара, хоть и не подавал виду, он все пытался претвориться, что что-то в нем разглядывал, хотя сам уже все знал. Но он не играл с ним, внутри него колыхалось неопознанное чувство, которое наверное стоит называть любовью, Марк не знал, ведь с ним это впервые.        Марк отошел в сторону, потянул Голубоглазого за руки и усадил на софу, на которой лежало несколько новых картин, которые недавно нарисовал Фэш. Он поднял глаза на своего парня и покраснел.        - Рассказывай, - одобряюще кивнул Марк и присел совсем вплотную, он закинул колени Фэшиара себе на ноги, и поцеловал того в шею. - Я выслушаю.        - Я не знаю, где она, чем занимается, - он попытался оттолкнуть блондина, но не сумел и по привычке поддался. - Она..ах... Марк, прошу хватит. Ты же сказал, что выслушаешь.        - А я и слушаю, - он на секунду оторвался, а потом опять принялся расцеловывать молочную кожу. - Рассказывай.        В голове Фэш думал, что такие действия мерзки, но сейчас, когда нежные и мокрые губы целовали его, ему хотелось отбросить все принципы и подставиться под него, изогнуть спину под его ладонью и громко застонать, кусая губы и нервно перебирая клетчатое покрывало в руках.        - А что, если она умерла? - вдруг спросил Марк.        Голубоглазый ровно сел и сердито взглянул в глаза парня, он не думая взмахнул рукой и одарил того пощечиной.        - Думай, когда говоришь подобное, - он поднялся с софы и нахмурился, потом томно вздохнул и взял пальто с вешалки. - Я пойду прогуляюсь, хорошо?        Он не стал ждал ответа и накинул пальто на плечи, одел обувь и приостановился у входной двери, думая стоит ли уходить куда-то, когда он совсем не контролирует себя, когда у него нет защиты, поддержки. Ляхтич провел рукой по волосам , понимая, что не нужно того останавливать.        - Останься, - возмутил он. - Останься!        - Нет, - одевая перчатки, неуверенно сказал тот и оглянулся. - Раз, два, три, четыре, пять. Фэш идет гулять.        Темноволосый улыбнулся так, чтобы Марк не увидел, но парень видел это и хмыкнул. Парень вышел из дома и хлопнул дверью, он совсем не обижался, нет, ему просто нужно было освежить мысли.        Голубоглазый отошел от дома на три метра. Он медленно вышагивал по еле снежным дорогам и хмурился, улыбка никак не лезла на лицо. Парень услышал свист свинцовой пули, решил обернуться, но не смог. Ноги подкосились, он тихо и кряхтя перевернулся на бок, он смог увидеть лишь чьи-то отдаляющееся шаги, а дорога под ним уже алела.        Живот жгла боль, он тщетно пытался остановить кровотечение, но получилось только придерживать рану руками, еле сжимая ее. Ему стало невыносимо больно, но не от того, что в него всадили пулю и оставили здесь умирать, как последнюю собаку, а от того, что рядом не было Марка.        По щекам побежали слезы, горло засаднило. Парень осознавал, что это его последние вздохи и выдохи, но не с облегчением, не с счастьем, как планировал он.        - Марк... - закричал тот, что было из его сил. Губы косились в кривой улыбке. - Марк...        Голубоглазый задрал голову к верху и прикрыл глаза. Он перебирал когда-то сказанные слова своей матери, отца, и вдруг вспомнил, что когда в детстве он падал, то маме пела ему песенку, которая должна была забрать всю его боль.        - Выйдет пастух в поле, - закряхтел тот. - Поднимет голову к небу, а там увидит солнце. Солнце, солнце...        Силы убывали, а желание пожить еще чуть-чуть не уходило. Сердце обливалось кровью, руки жадно комкали алый свитер, было очень больно, неспокойно.        Вдох, выдох... Он не знал, когда остановиться сердце, но сознание уже уходило, легкие сжимались, выталкивая последний кислород. Его рука падает на дорогу, парень притих. В глазах потемнело, тело обрело легкость, казалось, что он падает, но падение было приятным. Приятным.