Жизнь - игра

       Отец возвышался над ней, по телу девочки бежали усталые мурашки. Ее брат уже который раз наступает ногой на колено девочки, наваливается всем весом и больно давит. В глазах плывет, в ноги будто бы повтыкали тысячу иголок, горячие, обжигающие кожу слезы скатывались по лицу. Выбора не было, не было спасения, оставалось лишь лежать и ждать смерти.        С каждой секундой становилось все ясней, что слова сказанные недавно были ложью, обычной отмазкой, не на что больше надеется, только, если от шока она умрет быстрей.        Боль-боль-боль, она разъедает каждую мышцу ее тела, рвет капилляры и нервы. Но почему же выбора нет, почему.        Блондин примерно посмеялся и отошел подальше, он с уважением посмотрел на отца, как бы требуя ласкового взгляда и похвалы, но взгляд Нортона-старшего был колким, он недоволен, он требовал большего представления. Но казалось мальчик тоже был сломлен, растерян, обижен на него, ведь он так старался. Но в ответ он лишь потирает свою руку, и все, больше ничего не сделаешь, никто не сможет пойти против этого тирана, он заправлял собственной корпорацией монстров.        - Встань, - резко скомандовал тот. - Доча, поднимись с колен, давай же, ты сможешь!        Он в предвкушении, эти мучения доставляли столько удовольствия, так давали насладиться всей полнотой этой картины.        - Вставай... - эти слова плавно выскальзывали из его губ, нежно лаская уши присутствующих, это было бы приятно, если никто не знал правды.        Голубоглазая и глаз не посмела открыть, все тело дрожало, а ноги уже не в состоянии удержать их хозяйку. Вид ее был жалок, но саму девочку он уже не заботил. Вся гордость давно испарилась, в голове крутились лишь мысли о том, что это очень больно, очень. Сердце бешено стучит, уносясь куда-то далеко-далеко, вот бы и боль оно забрало с собой, но невозможно, кажется, что ноги больше не будут ходить. Их навсегда связали узлом и никогда не развяжут, обида пробиралась глубоко в сердце, за жизнь свою, за мать, за всех людей, кто пал, дабы отсрочить дату ее смерти, а оказалось, что она наступила. Старая карга с косой пришла за ней, стучится рукоятью в дверь и пугает своим холодом.        - Но папа ее колени... - хотел было возразить старший сын, но остановился. Он просто струсил и замялся, главное было спасти свою шкуру, а не жизнь какой-то едва знакомой девочки. Его было жаль, отец давно прогнул мальчика под себя.        Рыжеволосая и правда попыталась подняться, но не для того, чтобы утешить горе-папашу, а для того, чтобы сплюнуть уже надоедливый привкус железа во рту, испортить дорогой сюртук и тихо рассмеяться, совсем, как взрослая. Тихо, пристанывая, она опустилась на спину и лежала смирно, будто что-то выжидала. Вот только что?        - Отец-отец-отец! - занервничал Нортон-младший и опустился на колени, достал платок из жилета и начал растирать кровь по белому, как рождественский снег, сюртуку. - Прости ее, прости! Что мне с ней сделать? Что!?        Огнев лишь грозно оттолкнул его в сторону и зарычал, его хлестнуло новой волной ярости. Мужчина в два шага преодолел расстояние между собой и свой чадом, сначала он осмотрел ее с ног, до головы. А потом принялся обострять боль ее тела, удары один, за другим сыпались, на беззащитное создание, которое не в силах сопротивляться. Девочка лишь иногда начинала мычать и не больше. Он словно кузнечик запрыгал на ее коленках и захохотал, так пугающе, так громко.        Слезы давно кончились, выносливость летела к чертям, а трезвый рассудок, да о нем и вообще стоит молчать. Но вдруг все остановилось, боль конечно не угомонилась, но больше ее не ставало. Уж лучше бы продолжилось, ведь сейчас элегантный, противный и мерзко-красивый отец снимал пистолет с предохранителя. Давно пляшущая картинка в ее глазах куда-то исчезла, оставались считанные секунды. И вот первая пуля попадает в правое колено, дробя остатки чашечки, она пробирается очень глубоко, ища самое укромное местечко, среди порванных мышц, там где ее будет не найти. Вторая впивается в ее левое колено, нефункционирующие ноги тихо подрагивают.        - Вставай! - кричит мужчина. - Вставай!        - На, - он отдает пистолет сыну, который широко распахнув глаза, смотрел в пол и ничего не говорил. Его ладонь крепко сжала ствол, всю руку будто кипятком ошпарили. Блондин тихо шмыгнул, направляет дуло на его лоб, медленно закусывает нижнюю губу и нажимает на курок.        - Тятя, - грубо шепчет парень. - Тятя.        Безжизненное тело падает на пол, откликаясь грубым стуком. Он не говорил последних слов, не плакал, не улыбался, он не мог.        В сером углу закряхтела его маленькая сестренка, которая еще совсем недавно страдала от его рук, а теперь он спас ей жизнь, спас всех, но не учел того, что он любил своего отца. Так трепетно, так нежно, а сейчас его нет, нет отца и сына не будет. И уже через секунду его тело падает рядом, рождаясь с верной любовью, он с ней и умирал.