Любить нельзя забыть

       Чуть больше восьми лет назад.       Вот уже несколько месяцев Ким с Германом живут в другом городе. Благодаря куратору их встретили хорошо: омегу устроили секретарём при деканате, здесь же Ким и продолжил учиться на заочном отделении. Университет выделил им комнатку в общежитии, где была в наличии скромная мебель: узкая кровать и кресло-кровать для Германа, стол с электроплитой, холодильник, старый шкаф и тумбочка под телевизор, куда Ким поставил ноутбук (он был единственным, что омега забрал из квартиры Игната и то, только потому, что там были все материалы по учёбе). Комнатка была маленькой, но зато за неё не нужно было платить. Еще её плюсом было то, что в ней была ванная, совмещённая с туалетом. Даже не ванная, а каморка, но зато не нужно было делить её со всем этажом. Ректор помог оформить малыша в садик. Зарплата была небольшая, но им хватало. Потихоньку Ким собирал документы на алименты: если гордость хотела отказаться, то здравый смысл нашептывал, что у него растёт сын и эти деньги можно будет откладывать ему на учёбу.       Сегодня мужчина закончил печатать документы раньше и, отпросившись у ректора, поспешил в садик. Омега соскучился по малышу, которого приходилось оставлять в дежурной группе. У Кима сердце кровью обливалось, когда он видел одиноко сидящего Германа за столиком с карандашами в руках и больше никого из детей. Но омега успокаивал себя тем, что это временно, ему оставался год учёбы, а там можно будет поискать что-то с более гибким графиком. Но что поражало родителя, так это характер сына: спокойный, не конфликтный, создавалось впечатление, что малыш понимал как тяжело отцу и лишний раз не капризничал. Но сегодня Ким мог забрать его раньше всех и пойти погулять в парк. Когда омега зашёл в группу, то там был основной воспитатель. — Здравствуйте, Илья Гаврилович. — Здравствуйте, Аким Алексеевич. Как удачно, что я смог вас увидеть. Сейчас у детей полдник, они за столами. Пока Герман кушает, мы сможем с вами поговорить. Давайте присядем.       Ким настороженно присел напротив беты. — Вы не замечали, что Герман последнее время часто щурится и трёт глазки? — Я не придавал этому значения: мы приходим домой поздно, и мне казалось, что это от усталости перед сном. — Нет, к сожалению. У нас был медосмотр, и врач-окулист вынес заключение, что у вашего сыночка проблемы с глазками и вам нужно показаться в поликлинику для более тщательного обследования.       Омега ощутил, как земля уходит из-под ног, сердце учащёно забилось. Что ещё говорил воспитатель, Ким не слышал. Через некоторое время он приказал себе собраться, ведь ещё ничего точно не известно. — Скажите, пожалуйста, сегодня ещё можно попасть в поликлинику? А то я ещё не знаком со временем её работы? — Если не будете нигде задерживаться, то успеете.       В это время вышел Герман. Ким сильно сжал сына в объятиях, уговаривая себя, что ничего страшного с его малышом не происходит, что врач ошибся. Ведь у них только всё началось налаживаться!       В тот же день мужчина с ребёнком попал к окулисту и начался персональный ад для омеги. Анализы, обследования, ВКК... Всё слилось в бесконечную череду кабинетов. И вот настал тот день, когда врач подводил итоги обследования. Альфа задумчиво долго изучал карточку ребёнка, потом встал отошёл к окну и обратиться к медбрату: — Гена, пойди, покажи Герману наш детский уголок.        Малыш вопросительно посмотрел на отца и, увидев его утвердительный кивок, вышел вместе с омегой. Ким вопросительно посмотрел на альфу. — Я до последнего надеялся, что мои подозрения не оправдаются, но... Аким Алексеевич, вашему сыну нужна сложная операция и не просто хирургическое вмешательство, а пересадка роговицы. И при этом операцию нужно делать срочно. Время уходит, через несколько месяцев ваш сын полностью ослепнет.       Ким сидел как громом поражённый. Этого не может быть! Только не его мальчик! Это просто неудачная шутка! — Но почему?! Как такое могло произойти? — Это результат того, что во время беременности вы переболели ветряной оспой. — Но Германа обследовали после рождения, и всё было в порядке! — Аким Алексеевич, у вашего сына тёмно-карие глаза и врач просто не увидел, что у него зрачки не реагируют на внешние раздражители. И только благодаря наблюдательности воспитателя, который обратил внимание врача на то, что ребёнок часто трёт глазки, офтальмолог смог более внимательно изучить зрачки малыша. — Но донор... — Как раз с донорами проблем нет. Это не сердце, где очереди ждут по несколько лет. Проблема заключается в том, что операция дорогостоящая. Нужно сто тысяч евро. В эту сумму входит ещё период реабилитации.       Ким в шоке прикрыл лицо руками. Сто тысяч евро... У него нет такой суммы, да и взять ему неоткуда. Кредит не дадут - он слишком мало зарабатывает. — Сколько у меня времени в запасе? — Максимум два месяца. Потом пойдёт отмирание зрительного нерва. — Извините, но мне нужно идти. Я должен подумать, где мне взять такую сумму. — Если сможете собрать всю сумму, позвоните мне. Но не затягивайте с решением.       Ким кивнул, как бы подтверждая, что услышал последнюю фразу. Придя домой, омега накормил сына, уложил спать, а сам засел с записной книжкой, чтобы обзвонить всех знакомых, пытаясь занять деньги. Но через час звонков и СМС, всё оставалось без изменений. В общей сумме, друзья смогут занять тысяч двадцать, а где достать остальные?! Даже пойти в проститутки он не мог. Ради сына он готов и на такой шаг, но это ночная профессия, а ему не с кем оставлять Германа. Остался только один номер, куда он не звонил. Наступив на горло собственной гордости, Ким набрал номер Игната...