Любить нельзя забыть

      Ким медленно приходил в себя. Попытался поднять веки, но яркий свет больно резанул глаза. Перед тем, как опять их закрыть, он заметил силуэт человека, сидящего возле кровати. — Свет… больно… - прохрипел омега. Тут же раздался шорох закрываемых шторок.       При второй попытке открыть глаза стало легче - в комнате царил полумрак. Осмотревшись, Озеров понял, что находится в больнице. Всё было белым, и этот противный писк приборов над ухом…Воспоминания услужливо подсказали причину его появления здесь. Переведя взгляд на силуэт, Ким разглядел в нём Михаила. Тот выглядел уставшим. — Миша… как… я… здесь… оказался? — Ты не приехал на встречу. Заказчик стал звонить на фирму и возмущаться. Лёня, не будь дураком, смекнул, что что-то случилось. Дозвониться на сотовый не смог, тогда позвонил на домашний и спросил где ты. Герман после его звонка заволновался и позвонил мне, а я организовал поиски. Тебя нашли только через сутки. Пришлось ввести в искусственную кому, чтобы спокойно достать из машины. У тебя перелом обеих ног, пришлось сделать операцию и поставить спицы. Месяц полежишь с ними, а потом несколько с обычным гипсом походишь. Будешь делать массажи и физпроцедуры и уже через четыре-пять месяцев будешь ходить сам.       Ким выдохнул и понял, что всё это время сдерживал дыхание, боясь услышать, что останется инвалидом. — Машина ремонту не подлежит, чтобы тебя освободить, пришлось её распилить. Металл зажал твои ноги. Через неделю тебя можно будет перевести домой. — А где дети? — Детей забрали Павел с Дмитрием.       Омега стал ощущать, как глаза слипаются. Даже такой короткий разговор вымотал ещё не успевший окрепнуть организм. Засыпая, Ким почувствовал, как сильные руки нежно поправляют одеяло, и спокойная улыбка изогнула его губы.       Последующие несколько месяцев слились для омеги в череду непрекращающейся боли и раздражения. Началось всё с того, что Михаил в день выписки отвёз Кима не в его квартиру, а к себе в дом за городом, где уже установил специальную кровать. Омега долго возмущался этому, но альфа молча делал то, что задумал. Озеров кричал, ругался, но всё впустую. Он не мог признаться Михаилу, что ему стыдно, когда тот видит его в таком состоянии. Но ещё хуже стало, когда альфа сам стал ухаживать за ним. Киму хотелось провалиться сквозь землю от стыда и смущения, когда тренер мыл его, выносил за ним судно, менял ему памперс (Михаил, уезжая на работу, был вынужден одевать его на омегу, а приезжая снимал). Ким требовал отвезти его домой, но Михаил продолжал за ним ухаживать, готовить еду, стирать одежду, купать и стоически сносить плохое настроение. Дети жили у Львовых, так как начался учебный год и им ближе было добираться до школы от них, но малыши каждый день звонили, а при первой же возможности приезжали проведать папочку.       Так прошло три месяца вынужденного лежания. С омеги сняли спицы и гипс. Начался период активной реабилитации: массажи и физпроцедуры. За то время, что Ким был в гипсе, альфа окончил курсы массажистов и стал сам делать омеге массаж. Каждый день Михаил вечером возил Кима в школьный бассейн, предварительно договорившись с администрацией школы пользоваться последним после закрытия школы. Первое время Ким кричал от боли, но постепенно его страдания дали результаты. Не спеша, маленькими шажками, но омега начал ходить. Бывало спотыкался, падал, но сильные руки альфы всегда приходили ему на помощь. И вот уже Ким может сам передвигаться с помощью трости.

***

      Ким стоял на кухне и готовил обед, зная, что скоро должен приехать Миша. Дети празднуют день рождения Богдана, поэтому ночевать останутся у Львовых. Ким уже давно хотел поговорить с альфой о переезде, но ему было слишком хорошо с тренером, и он трусливо откладывал разговор.       Омега стоял возле стола и нарезал хлеб, когда почувствовал, как его стал охватывать жар. Со всеми волнениями последних месяцев течка сильно задерживалась. Но сейчас организм решил, что время пришло. Томная нега стала охватывать тело. Не затуманенной частью сознания, Ким услышал, как во двор въехала машина. Хлопнула входная дверь, и через несколько минут в кухню вошёл Михаил. Тело альфы напряглось, ноздри вдыхали запах течного омеги. Глаза засияли расплавленным золотом, из горла вырвался рык. От этого звука тело Кима призывно выгнулось, выпячивая зад. Видя эту картину, Михаил уронил пакет с продуктами, что держал в руках, и в несколько шагов преодолев разделяющее их расстояние, прижался к спине омеги. Кима окутал одуряющий запах сильного самца. Это не был тот крышесносный аромат истинного альфы, это был запах родного и близкого существа, того, кому хотелось отдаться сознательно, а не под действием инстинктов. И Ким отдался…       Михаил стал целовать шею омеги, руками лаская бока, опускаясь на бёдра. Язык альфы вырисовывал узоры на шее, зубы покусывали нежную кожу. Развернув Кима к себе лицом, Миша со страстью захватил его губы, сминая их в жарком поцелуе. Язык проник ему в рот, предлагая вступить в танец языку омеги, и тот поддался его напору. Они боролись за лидерство, но долго так продолжаться не могло, и Ким сдался, уступая сильному самцу. Одной рукой отодвинув доску с хлебом, Михаил второй подсадил омегу на стол.       Альфа заставил Кима обхватить себя ногами за талию, а сам стал снимать с него одежду, попутно выцеловывая обнажающиеся кусочки кожи. Ким стонал и выгибался, подставляя тело под умелые ласки. Приподняв бёдра омеги, Миша одним движением стянул с него домашние штаны вместе с трусами. На Киме остались лишь белые носки, которые эротично смотрелись на стройных ногах. Пока альфа раздевал его, руки Кима тоже не лежали без дела: попытка расстегнуть пуговицы потерпела фиаско, и омега просто резко дернул за края рубашки. Пуговицы не выдержали такого напора и полетели на пол, а омега сорвал с альфы ненужную тряпку. Ким уже не раз видел обнажённый торс Миши в бассейне, прижимался к нему, но то было другое. Сейчас он заново изучал рельефы мышц, бархатистость кожи руками и языком. Не удержавшись, он больно укусил альфу за сосок, за что был тут же наказан укусом в шею. Задохнувшись от пронзившего его наслаждения, Ким еще сильнее прижался к Мише и стал тереться возбуждённой плотью о бедро и пах альфы. От этого Михаил сам сделал непроизвольное движение бёдрами к паху омеги. Стоны Кима ласкали слух альфы. Расстегнув брюки и спустив их к икрам, Михаил с наслаждением обхватил свой возбуждённый ствол и провёл по нему рукой. Но почувствовав, что готов уже кончить, альфа пережал член у основания, а потом стал выцеловывать грудь, вылизывать соски и живот омеги. Дойдя до члена Кима, альфа пошло облизнулся и взял его в рот. Ким закричал от острого наслаждения. Неспешные посасывания сменились резкими движениями. И пока альфа работал ртом, облизывая и лаская небольшой член, его правая рука мяла яички омеги. А вторая рука разрабатывала дырочку. Когда в попку входило свободно три пальца, альфа спустил Кима со стола и, развернув его к себе спиной, нагнул над столом. А затем взял в руку свой истекающий смазкой член и ввёл его в тугую дырочку, чувствуя, как жадно шелковистые стеночки обхватывают член. Михаил пытался двигаться неспешно, давая омеге привыкнуть к своим размерам, но тот протестующе застонал. Этот стон стал последней каплей в чаше терпения альфы, и последний сорвался на бешенный темп, задевая попутно простату омеги, отчего тот сладко стонал и царапал ногтями столешницу. Разрядка наступила быстро. Ким кончил с громким криком, Михаил только успел вынуть член из жаркой глубины и тут же кончил омеге на спину, застонав от облегчения.       Немного отдышавшись, Ким немного обижено спросил: — Почему ты вышел из меня? Ты не хочешь иметь со мной серьёзных отношений? — Глупый, ты только недавно стал ходить. Твой организм не выдержит такой нагрузки. Я хочу, чтобы беременность была тебе в радость, а не мучением. — Только поэтому?- всё ещё подозрительно спросил Ким. — Только поэтому, - твёрдо подтвердил альфа.       После этих слов Ким окончательно успокоился и, улыбнувшись, радостно сказал: — Ну, раз так, то у тебя есть минут двадцать, чтобы покушать, а потом начнётся вторая волна. Ты ужинай, а я быстро в душ, - сказав это, омега поцеловал Михаила и поспешил в ванную, не заметив счастливую улыбку альфы, коснувшуюся обычно сурово сжатых губ.

***

      С того дня началась новая жизнь для омеги. Он с детьми полностью переехал к Михаилу. Малыши сразу стали называть Михаила “папой-мишкой”. Альфа по-прежнему мало говорил, но его молчаливость компенсировалась разговорчивостью Кима и детей. Они прекрасно дополняли друг друга. Михаил никогда не устраивал скандалов и позволял омеге принимать решения самостоятельно, не лез в его бизнес, но если альфе что-то не нравилось или решение омеги было ошибочно, тогда он высказывал своё веское слово, и оно было окончательное в их семье. Да-да, именно семье. Альфа не делал предложения, он просто в один из дней взял Кима за руку и привёл в ЗАГС, где опешившему омеге дали бланк, и Озеров, не отойдя от шока, машинально поставил свою подпись. А потом его так же быстро доставили обратно на работу, предварительно надев на палец обычное золотое колечко. Уже сидя в офисе, Ким с мечтательной улыбкой поглаживал пальцами золотой ободок.       Через полгода совместной жизни, Киму пришла в голову сумасшедшая идея научить своего альфу романтически выражать свои чувства. Зря он это решил! Началось всё с того, что Ким намекнул, что хотел бы ощущать побольше тепла. И на следующий день проснулся укутанный несколькими одеялами и с включённым на максимум отоплением… в июле месяце!       Потом Ким намекнул, что хочет ощутить сильные объятия, такие, от которых невозможно вырваться, хочется летать и кричать от счастья. И Михаил исполнил его просьбу. Были крики, ощущение полёта и объятия такой силы, что Кима отдирали от альфы несколько инструкторов, после того, как Михаил выпрыгнул с Кимом из самолёта, принадлежащего десантникам.       Придя в себя через две недели, омега решил предпринять последнюю попытку. Он стал намекать на то, что хотел бы получить в подарок зверюшку. Чтобы была ласковая, не шумная, мышей ловила… И придя домой чуть раньше, побил все рекорды по прыжкам в высоту, а пришедшие через час домочадцы наблюдали занимательную картину того, как их папа сидит на шкафу, материт всех альф и гипнотизирует взглядом выбравшегося из переносной корзины удава. Причём Жорик так и остался жить с ними в просторном стеклянном аквариуме.       Больше омега зарёкся учить альфу романтике. Михаил никогда не говорил о своей любви, но постоянно доказывал её на деле, проявляя заботу о ставших такими близкими и родными омеге и его детях. Ким же по-прежнему баловал своего альфу домашней выпечкой сделанной с любовью для по-настоящему близкого человека. А через два года омега подарил своему мужу очаровательного альфу.

Эпилог.

      Ким сидел за столом в офисе и старался быстрее разгрести накопившиеся дела. В парке его ждал Михаил с детьми. Когда всё было готово, и омега хотел идти на выход, в кабинет зашёл Леонид и доложил о новом визитёре. — Странно, никому не назначено на это время. Ладно пусть проходит, – произнёс омега, опять садясь за стол.       Через минуту в кабинет неспешной, уверенной походкой вошёл Игнат Чернов. Ким с любопытством стал рассматривать бывшего мужа. Он был по-прежнему красив, заматерел. — Здравствуй, Ким. — Ну, здравствуй, коль пришёл. Чего хотел? — Тебя увидеть, поговорить. — Увидел, поговорил, а теперь мне пора, меня ждут. — Ким, подожди. Я долго искал тебя. Я был не прав. Хочу предложить тебе попробовать начать всё с начала. Мы же истинные. Я осознал, что деньги, власть, вечеринки - это всё мусор, если тебя никто не ждёт дома. — Истинные… Для меня это теперь пустой звук. Я мог бы кричать на тебя, упрекать за измены и равнодушие к сыну, за все тяготы, что мне пришлось испытать из-за тебя, но не буду. Для этого нужны эмоции, а я к тебе ничего не чувствую. Ты для меня и сына – пустое место. Я и не вспоминал о тебе и ещё дюжину лет не вспомнил, если б ты не появился. Ты - никто, просто эпизод из моей жизни. И знаешь, я в курсе, что ты не знал об операции сына, что твой тогдашний любовник меня обманул. Я уже после операции проанализировал наш с ним разговор и вспомнил фразу омеги про то, что ты сказал, что платишь алименты, но на тот момент, я только собирал документы. Но это не прощает тебе столько лет равнодушия! Ты потерял право на нашу любовь. Я принял решение, что тебя любить нельзя, нужно забыть. Ты говоришь, что изменился. Я рад, действительно рад. Значит, и у тебя может быть шанс на счастье с другим омегой. А теперь извини, меня ждут. Не ищи больше встреч со мной – они ни к чему. Прощай, забудь нас и будь счастлив.       С этими словами Ким схватил свою сумку и поспешил на выход. Солнечные лучи играли в волосах омеги, который спешил по аллее парка навстречу высокому альфе с коляской в окружении двух подростков.       А из окна офиса за ними наблюдал темноволосый альфа с сутулыми плечами. Он смотрел на своё упущенное счастье и надеялся, что судьба простит его ошибки и ещё даст один шанс быть счастливым…